Глава 9. Прощение

Анна не помнила, как вырвалась от двух случайных любовников. Она бежала по коридору, на ходу завязывая тесёмки треклятого купальника, спровоцировавшего спасателя на усиленное внимание к ней. Надо же так вляпаться!

И не залетела, и с сыном не закончила интимную игру, которую сама же обещала накануне. В голове вспыхнули картинки недавнего свидания «а труа», и между ног Анны сладко защипало. Она прогнала пошлые картинки, но сознание ей тут же вернуло встревоженное лицо сына, которое она видела в маленьком окошке сауны.

В зале бассейна Максима не было. Анна внимательно дважды просмотрела все головы: найти Максима было легко – в отличие от разноцветных шапочек, плавающих в воде, Максиму так и не досталась плавательная шапка. Стайки девиц, играющих в мяч, тоже не было – как и Марты, успевшей за короткое время сесть её сыну на шею.

Анна встревожилась не на шутку: куда он, в самом деле, мог деться?

Она спросила у инструктора по плаванию – судя по надписи на его футболке – обрюзгшего лысеющего бывшего спортсмена, не видел ли он посетителя без шапки. Он невозмутимо ответил, что без должной экипировки в бассейне делать нечего, и что он самолично выпроводил этого встревоженного пацана в душ.

— Надеюсь, он больше не вернётся, – сказал инструктор и ткнул длинным шестом какую-то старушку, пытавшуюся, судя по слабым взмахам рук, утопиться на старости лет.

«Встревоженного!» – думала Анна, торопясь в душ, – наверное, он давно уже ждёт в фойе и волнуется, пока я тут... ебусь направо и налево».

Анна быстро ополоснулась, уделив особое внимание тем интимным зонам, которые были так бесцеремонно потревожены. Хотя... уже можно признаться самой себе: твой сын открыл в тебе второе дыхание или вернул вторую молодость, возродив вкус не только к жизни, но и к сексу. Её мужу, с его скромными половыми способностями, так и не удалось задушить женское начало, которое вспыхнуло вновь и расцвело пышным цветом там, где давно уже был запущенный сад.

Анна вышла в фойе – посвежевшая после душа и горячей ебли, хотя кончить ей так и не удалось: тяжесть внизу живота напоминала ей об этом. Максим, собранный и одетый, стоял у большого витринного окна и смотрел на улицу. Анна замешкалась на мгновение, не зная, что сказать в своё оправдание, потом решительным шагом пошла к сыну.

— Макс, а вот и я! – с нарочитой весёлостью воскликнула Анна.

В голове мгновенно всплыл другой Макс, вместе с ней сосущий мужской член, и этот образ неприятно кольнул её сознание.

— Привет, – сказал Максим, не оборачиваясь, – можем ехать домой?

— Конечно, – поспешно согласилась Анна, испуганно заглядывая сыну в глаза, – инструктор по плаванию сказал, что выпроводил тебя из бассейна за то, что ты без шапки... Ты давно ждёшь?

— Давно... Неважно... Главное, что ты вернулась, – Максим по-прежнему смотрел в окно – даже не в окно, а в отдельную точку за окном.

— Конечно вернулась, куда ж я денусь! – Анна попробовала улыбнуться, но получилось кисло.

— Вот и я подумал: куда же ты делась? – Максим наконец повернулся и посмотрел матери в глаза. У него было посеревшее лицо. – Я везде тебя искал, но... так и не нашёл.

— Да я в сауне грелась! – у Анны отлегло от сердца: значит он её не заметил! – Странно, что ты меня не видел.

— Действительно странно, как я мог тебя не заметить, – Максим пристально смотрел на мать, не мигая, – ладно... Дома поговорим. Поехали.

Максим, не оборачиваясь, пошёл размашистым шагом к выходу. Анна семенила вслед за ним.

— О чём поговорим? – все тревоги разом вернулись к Анне, – подумаешь, разминулись ненадолго...

Максим молчал всю дорогу, пока они ехали на автобусе домой. Уткнулся лбом в стекло и молчал. Анна пыталась заговорить с сыном на отвлечённые темы, но он не отвечал, замкнувшись в себе.

Дома Максим сразу прошёл в свою комнату и закрыл дверь, хотя в последнее время все двери в квартире были распахнуты настежь – как некий символ свободных отношений: между ними уже не было никаких тайн.

«Чем он так расстроен? – Анна терялась в догадках, на автомате разогревая на кухне обед, – если он не видел меня там, в сауне, то нет никаких причин так реагировать на моё опоздание... Подумаешь, задержалась дольше обычного! А нечего без шапки по бассейну ходить! Тогда бы не выставили тебя раньше времени».

Анна вспомнила, что шапка Максиму не досталась потому, что она сама ушла со спасателем греться, и её щёки залил румянец. «Согрелась, называется», – Анна тяжело вздохнула и крикнула в коридор:

— Максим, обед готов! Иди, покушай.

Через минуту дверь открылась и Максим, переодетый в домашние штаны, но с голым торсом, вышел из комнаты. Молча вошёл на кухню, сел за стол и принялся есть – ни тебе здрасьте, ни тебе до свидания.

— Приятного аппетита, – тихо сказала Анна и присела рядом за стол: есть ей не хотелось.

Она смотрела, как молча ест сын, и злость стала закипать в её душе.

«Какого чёрта он так себя ведёт! Как маленький, ей-богу! Что он о себе возомнил! Как будто я в чём-то перед ним виновата!»

«Именно, – вкрадчиво сказал другой голос в голове, – ты бросила его в объятия какой-то блядской Марты и, вместо того, чтобы дать сыну в туалете бассейна, как обещала, или – отсосать, на худой конец! – всласть наеблась с какими-то левыми мужиками в два смычка. Как это называется по-научному? Мамка-проблядушка?»

Анна тряхнула головой, отгоняя неприятные мысли. Потом, наконец, решилась.

— Максим, ты хотел о чём-то поговорить, давай поговорим. Твоё молчание... Так не может больше продолжаться... Помнишь, мы договорились, что между нами не будет никаких грязных тайн? – Анна робко улыбнулась.

— Никаких тайн, говоришь? – Максим вскинул голову и пронзительно посмотрел на мать, – хорошо, давай без тайн... Одного твоего ебаря звали так же, как и меня – это я расслышал... а вот как звали второго? Того, старого? Который драл тебя с Максом по очереди?

У Анны перехватило дыхание. Она уставилась на сына, не веря своим ушам, потом закрыла лицо руками.

— Сходила она за шапочкой, блядь! – Макс вскочил со стула и нервно заходил по кухне, натыкаясь на табуретки и пинком отшвыривая их от себя, – Нахуй мне нужна такая шапочка! Я тебя люблю, всю душу перед тобой раскрыл, согласился стать отцом твоего... нашего ребёнка, а ты?!

Максим остановился перед Анной и стиснул кулаки. Анна внутренне сжалась и закрыла голову руками.

«Сейчас он меня ударит... Сейчас он меня ударит... Сейчас он меня ударит...» – осознание неизбежного пульсировало и билось в виске с такой силой, что голова мгновенно разболелась.

— Тебе что, чего-то не хватает? Или ты просто слаба на передок? Зачем ты так со мной? – голос Максима сорвался, и он вдруг замолчал.

Анна подняла глаза: сын стоял перед ней и плакал. Повинуясь внутреннему порыву, Анна вскочила и обняла Максима. Прижала его к себе и стала покрывать всё лицо поцелуями. Он отворачивался, но Анна была настойчива.

— Ну что ты, Макс, не плачь... Прости меня, пожалуйста... Конечно, мне нет оправдания, но я не просто так... пошла в эту сауну.

— Чтобы погреться, да? – всхлипывая уточнил Максим. Он начал успокаиваться.

— Да при чём тут это... – отмахнулась Анна, потом собралась с духом и выпалила: – Макс, пока ещё у меня не прошла овуляция, я хотела, чтобы... этот инспектор... инструктор... спасатель... в общем, твой тёзка... оплодотворил меня, понимаешь? Он красивый и спортивный... как ты. И даже зовут его так же... И я подумала, что я как будто делаю это с тобой...

— Ага, – сказал Максим, отстраняясь и вытирая слёзы, – а второй, значит, ебал тебя для закрепления материала? Для надёжности, так сказать?

— Что значит, ебал... – Анна стушевалась, – Ты говоришь мне неприятные вещи. Глебыч, он... ну просто он же там был и... он присоединился, вот. Так получилось.

— Глебыч, значит, – сказал Максим и прищурился: – Значит будем теперь ждать через девять месяцев маленьких Глебычей? Милашек-Глебатютечек?

— Никаких тютечек не будет, – ответила Анна, у неё самой вдруг на глаза навернулись слёзы, – они были в презиках. Оба.

Максим обалдело уставился на мать, потом начал смеяться. Сначала негромко, потом сильнее, пока, наконец, его смех не перешёл в истерику.

— Значит тебя опять... выебали... вхолостую! – Максим давился от смеха, – бедная мамка! Прыгает на член каждому встречному, и никто ей так и не смог заделать ребёнка! Ай-яй-яй, как грустно!

— Макс, это жестоко, – ответила Анна и сама разрыдалась.

От того, что случилось; от того, что обманула сына, хотя они договорились не обманывать друг друга; от того, что так и останется без второго ребёнка... Судьба словно даёт ей незримые знаки: «Не будет у тебя ребёнка, не будет у тебя ребёнка...»

Максим молча смотрел на мать. Слёзы ещё щипали глаза, в груди тянуло тупой, тяжёлой болью. Он хотел подойти, обнять её, сказать, что всё равно любит. Хотел сделать вид, что способен простить так же легко, как раньше. Но внутри уже поднималось что-то другое – холодное и жёсткое.

«Ты сама всё разрушила, – думал он, глядя на её заплаканное лицо, – Ты взяла то, что было только нашим, и отдала чужим. А теперь снова улыбаешься и предлагаешь свой рот, будто этого достаточно. Будто я снова должен просто кивнуть и сделать вид, что ничего не случилось».

Он вдруг отчётливо понял: если сейчас снова сдастся, если снова позволит ей всё сгладить сексом, то так будет всегда. Она будет делать, что захочет, а он – прощать. И злость, и боль, и ощущение, что его снова предали, никуда не денутся. Они просто будут копиться.

Нет уж, достаточно! Хватит.

Если она решила, что может распоряжаться своим телом без него – пусть теперь учится, что у этого есть цена. У всего есть цена. И придётся ей за это заплатить: не словами и не минетом. Тем, чего раньше боялась и не давала.

Максим медленно выдохнул. Боль никуда не исчезла, но поверх неё уже ложилось другое чувство – тяжёлое, спокойное чувство власти.

Он сел на табурет, скрестил руки на груди и стал смотреть на неё. Ждать, пока мама сама успокоится.

Анна подняла на сына заплаканные глаза и робко улыбнулась.

— Ну что, поговорили? Всё выяснили?

Максим молча смотрел на мать.

— Мир?

Молчание.

— Ну что ты опять молчишь? – устало сказала Анна, вытирая слёзы, – ну... прости меня ещё раз. Теперь я вижу, что это была глупая затея... а хочешь, я тебе отсосу? – Анна слабо улыбнулась, – давай – примирительный секс! Как ты там говорил: неделя минета? Сейчас только найду свою резинку для волос...

— Думаю, на этот раз ты минетом не отделаешься, – Максим встал, и Анна заметила бугор на его штанах.

— Ты не забыл, с кем разговариваешь? – Анна в недоумении уставилась на сына, – напомню: я твоя мать! Другой бы радовался такому предложению...

— Другой бы, да... Но не я! Фактически, ты предала меня, предала мою любовь. И хочешь, в качестве оправдания, просто взять в рот?

— Ну, не просто взять в рот... Я же извинилась, – Анна пожала плечами, – разве этого мало? Через пару дней, когда будет можно, трахнешь меня так, как ты захочешь...

— Я не хочу ждать пару дней. Я хочу сейчас, – Максим подошёл к Анне вплотную, – и именно так, как я хочу.

— Ну и... как же ты хочешь?

Внезапно осознание того, о чём говорит сын, накрыло Анну с головой. Картинка в голове нарисовалась так отчётливо, что Анна зажмурилась, чтобы это развидеть. Потом медленно открыла глаза.

— Нет... – прошептала она, глядя на сына снизу-вверх.

— Да, – голос Максима звучал неумолимо.

— Мы не можем, – сказала Анна, пряча глаза.

— И кто нам сможет помешать?

— Макс, пойми: я не могу дать туда! – взмолилась Анна и в отчаянии протянула руки к сыну, – у меня психологический барьер из-за старой истории...

— Не хочу больше слушать никаких историй! – жёстко сказал Максим, – мы сделаем это прямо сейчас. Думаю, я это заслужил.

— Макс, я боюсь...

— А мы сделаем это медленно и печально.

Анна улыбнулась, схватила со стола полотенце и шлёпнула сына по груди.

— Максим, ты не понимаешь... И вообще: к этому нужно готовиться заранее. Подмыться, иметь при себе специальную смазку, сделать клизму, в конце концов...

Ни слова не говоря, Максим повернулся и открыл кухонный шкафчик. Достал из-за коробки со специями ржавого цвета клизму и тюбик лубриканта, с картинкой улыбающейся жопы с ушами на обложке.

— А я давно хотел этого, поэтому подготовился заранее, – Максим покрутил грушей перед носом Анны, – сделать тебе клизму? – невинно спросил он, словно речь шла об обычном завтраке.

— Вот дурень, – усмехнулась Анна, вставая, – с этим я как-нибудь сама справлюсь. Похоже, ты, действительно, подготовился заранее...Только я не вижу никакого смысла настаивать на этом. У нас же всё было хорошо? Зачем добавлять к этому то, что мне...

— Ключевое слово «было», – перебил Максим и протянул маме резиновую грушу, – за любой проступок должно следовать наказание. Я считаю, что ты провинилась передо мной. И поэтому, в качестве извинений с твоей стороны, мы должны с тобой заняться анальным сексом. Причём, с твоего согласия.

— А если я не согласна?

— Не бойся, тебе понравится, – Максим не опускал руку с грушей, – я сделаю всё нежно и аккуратно... В конце концов, у нас может быть стоп-слово.

— Какое ещё стоп-слово?

— Ну, например, «Сильнее!» или «Глубже!»

— Очень смешно, – Анна хмуро взяла грушу из рук сына, – я в ванную и... надеюсь, ты передумаешь.

Максим посмотрел на Анну взглядом, который не оставил никаких сомнений: он не передумает.

Продолжение романа (10 и 11 главы) уже доступны на Boosty по подписке: https://boosty.to/giftedwriter

GiftedWriter©2026