РОБЕРТА И РИЧАРД

Мы — самые обычные люди, но нам чертовски весело живется.

Роберта и Ричард стали первой парой, у которой я взял подробное интервью. Они живут в одном из западных городов штатов, куда я приехал по делам, а они откликнулись на мое объявление на Craigslist. Ричард седоволосый и взъерошенный, и он извинился за неформальный вид — свободные брюки и шлепанцы. Роберта оказалась стройной скромницей в очках, но когда она смеялась, скромность тут же исчезала. На ней была короткая юбка, открывавшая стройные ноги, а на щиколотке поблескивал серебряный браслет. Ричард — инженер с продолжительной и успешной карьерой, а Роберта всегда была домохозяйкой.

Они были женаты тридцать шесть лет, им было пятьдесят пять и пятьдесят шесть, и они выглядели настолько заурядной парой, что их образ жизни, узнай кто, стал бы полным шоком для любого знакомого. По правде говоря, они и сами до сих пор не могут к этому привыкнуть.

Они познакомились в старшей школе в маленьком городке одного из южных штатов. Когда начали встречаться, оба были девственниками, а поженились вскоре после выпускного. Их брак был практически воплощением американской мечты среднего класса. Семья опиралась на успешную карьеру Ричарда, а Роберта никогда не работала, сидела дома и растила четверых детей. Никогда у них не было серьезных проблем, они даже не думали о разводе или семейной терапии. Никто из них не признавался в историях с изменами, и ничто не указывало на то, что они хранят друг от друга секреты.

Казалось, единственное что создавало напряжение в их браке, была роль Роберты как домохозяйки. Пока она сидела с детьми, Ричард объездил весь мир, побывав в местах, которые Роберта перечисляла автоматически, как по списку: «Бразилия, Азия, Европа, Центральная Америка, Израиль. Я пережила несколько тяжелых лет. После рождения четверых детей я пару лет пробыла в депрессии. Сильно набрала вес. Некоторые справляются со стрессом тем, что перестают есть, а у меня было наоборот. Еда стала моим утешением, и я ела, пока не поправилась на восемнадцать килограммов».

Во время нашей беседы они сидели близко друг к другу и общались легко и непринуждённо. Оба были теплыми и радушными, открыто смеялись, говорили совершенно искренне и прямо. У Роберты и Ричарда был прекрасный стиль общения — теплый, полный уважения друг к другу. Было очевидно, что за плечами у них тридцать лет опыта разговоров по душам, и эти тридцать лет явно не прошли даром. Они предугадывали реплики и ответы друг друга, и порой кто-то из них делал паузу, ожидая известной реакции супруга. До свадьбы они долго встречались, прежде чем начать заниматься сексом, и оба признавали, что знали о сексе мало, почти ничего. По словам Роберты в этой сфере они оба были «определенно самоучками».

Ричард согласился с женой: «Мы учились этому годами. Это была эволюция. Мы не знали о сексе абсолютно ничего. Выросли в сельской местности, среди ферм, знали, что такое животноводство, видели это каждый день, так что кое-какие технические моменты понимали. Но что касается секса в браке, особенно хорошего секса, — тут мы были полными нулями».

Роберта заговорила: «Я поздний ребёнок, мои родители оба были довольно пожилые. Мама мне даже про менструацию не рассказала. И мне пришлось разбираться с этим самой, а уж про секс и говорить нечего. Единственное, что она мне сказала о сексе, — держись от него подальше». Роберта снова рассмеялась, но в этом смехе почувствовалось огорчение, которого раньше не было в её словах.

Ричард, видимо, уловил это в голосе жены и взял её за руку. «Мы жили не в сердце самого религиозного юга США, но почти рядом. Эта тема считалась неприличной для обсуждения среди людей».

Жена продолжила: «Мы с подругами не говорили о сексе. Мы говорили о мальчиках, но не о сексе. Никто из нас тоже ничего не знал, так что учиться нам было не у кого, кроме как друг у друга».

«Мы уж точно постарались наверстать упущенное!» — воскликнул Ричард. «После свадьбы мы занимались сексом часто. Очень много секса… и для меня как для мужчины это было отлично, но Роберте секс не приносил удовлетворения. Думаю, в эмоциональном плане ей было приятно, но первый оргазм у неё случился только когда ей было… сколько?»

Роберта кивнула: «Наверное, около пятидесяти. Дети подросли, и однажды в серьёзном разговоре с Ричардом я сказала: „Я хочу испытывать оргазмы, я хочу гораздо больше секса, и, кстати, у меня никогда не было оргазма с тобой… за всю нашу брачную жизнь“».

Бомба, брошенная Робертой, судя по всему, упала на плодородную почву. Могу подтвердить по опыту клинической практики — у многих пар, которых я видел, подобные женские требования вызывали гнев и обиду, а иногда даже жестокость по отношению к ним. Во многих парах такое заявление не могло бы прозвучать от жены в принципе, да зачастую и не звучало. Мне стало любопытно, как эта пара сумела создать такие прочные отношения в своём браке. Учитывая их полное отсутствие знаний о сексуальной жизни в браке, как они не расстались? Ричард приписывал всю заслугу жене, называя себя «крайне тяжёлым типом», с которым довольно трудно ужиться. Только терпение жены, с его точки зрения, позволило им построить тот счастливый брак, которым они наслаждались. Роберта была в их доме «миротворцем», она помогла Ричарду научиться общаться и контролировать свой тяжёлый нрав.

Я вернулся к нашему разговору, теперь гораздо лучше понимая природу отношений пары, после откровения Роберты. Я повернулся к ней — к этой стройной, скромной женщине, привыкшей всех мирить и создавать уют в доме, — и прямо спросил: как она в свои пятьдесят лет, после тридцати лет брака, набралась смелости прийти к мужу и, по сути, потребовать больше секса? Причём не просто больше — а качественного и настоящего.

«Отчасти это было связано с моим пятидесятилетием — таким рубежом, когда невольно подводишь итоги, — плюс я перенесла операцию на глазу, после которой практически ослепла на один глаз. У меня случилась отслойка или разрыв сетчатки, не помню точно, как это называется. В общем, её пришлось буквально пришивать обратно, и теперь этим глазом я почти ничего не вижу. Этот удар по здоровью, наложившийся на юбилей, выбил меня из колеи. Мне потребовалось много времени, чтобы просто свыкнуться с этим. Я подолгу сидела дома, наедине с собой, и у меня было слишком много времени на размышления. Думаешь о том, что стареешь, что тебе ещё многое хочется попробовать в жизни, но теперь ты словно на таймере, твоё время ограничено. И в этих раздумьях я отчётливо поняла: я хочу исследовать свою сексуальность. Хочу снова почувствовать себя желанной и живой. Да, я могла испытывать оргазмы при мастурбации — с этим проблем не было, — но…» — она притихла, и тут на помощь пришёл муж.

«Наша интимная жизнь оставляла желать лучшего. Не скажу, что всё было ужасно, но и похвастаться нечем. Роберта полностью погрузилась в роль мамочки: растворилась в детях, вила семейное гнёздышко, а я с головой ушёл в работу. Мы просто перестали заниматься сексом часто, а когда это всё же случалось, это было… ну, так себе. Без огонька. Обидно это признавать, и сейчас, оглядываясь назад, мы оба жалеем, что позволили этому произойти — что так запустили эту часть нашей жизни. Это, конечно, создавало определённую натянутость в браке, но, как ни странно, не такое уж и сильное. Мы как-то притёрлись».

Роберта согласно закивала:

«Мы оба вечно были заняты, замотанные, все на нервах. Трудно оставить энергию для секса, когда на тебе дети, работа и всё остальное. Отчасти поэтому нам сейчас так классно — потому что этих обязанностей стало в разы меньше».

Я заметил, как Роберта сжала руку мужа.

«Даже при том, что с интимной жизнью у нас было не ахти, мы всегда любили друг друга. Очень сильно. И вот однажды был у нас такой момент в постели… Мы вообще много разговариваем, лёжа в кровати. Мне нравятся поболтать в постели — необязательно про секс, просто лежим и болтаем. И я сказала Ричарду…»

Ричард подхватил:

«Я, честно говоря, немного опешил. Роберта заявила: я хочу больше секса, и я хочу хорошего секса. До этого момента я, кажется, был искренне убеждён, что ей это не особо-то и надо. Ну, я не особо старался раньше, если честно. А когда секс всё же случался, мне казалось, она просто выполняет супружеский долг. Так что для меня это была отличная новость, но одновременно стало ужасно стыдно, что я столько лет не удовлетворял свою жену».

«Я и не представляла, какого удовольствия сама себя лишаю, — рассмеялась Роберта. — В первые годы замужества я ещё немного интересовалась, но поначалу я вообще ничего не знала, даже того, чего мне стоило бы научиться. Я человек обучающийся, много читала… обо всём, что попадалось про секс. Довольно рано начала читать те самые любовные романы и теперь уверена: это был способ заполнить вакуум знаний. Сейчас, оглядываясь назад, я вижу, как много женщин совершают ту же ошибку, считая что нужно просто лежать, а мужчина сам должен знать, как сделать им хорошо. Достаточно просто найти правильного мужчину, идеального — и всё само собой наладится. У меня ушло немало времени, чтобы понять: это улица с двусторонним движением. И не надо ждать, пока кто-то сделает это для тебя, — можно взять управление свои руки.

Она сделала паузу, потом улыбаясь продолжила:

«Но теперь я прочла кучу книг о сексе: книги про оральный секс, книги про великолепный секс, книги про мультиоргазмичных женщин — потому что я одна из них. Вообще-то, даже больше. Я прошла путь от полного нуля до гипероргазмичности! Как? — Роберта пожала плечами. — Даже не спрашивайте. Это перешло от обычных оргазмов к… ну, это просто… я словно взрываюсь от оргазмов. Не знаю, как дошло до такой точки».

Роберта на мгновение замолчала, а потом начала рассказывать о переменах, которые произошли в их браке и в постели после того самого откровенного разговора и её требования.

— Ну, во-первых, это нас очень сблизило. Ричард начал покупать мне сексуальное бельё и стал гораздо более романтичным, а я твёрдо решила сбросить вес, набранный в тот стрессовый период. В общем, я начала правильно питаться, много гулять, ходить в зал и в итоге похудела на восемнадцать килограммов. И это, конечно, здорово помогло нашей интимной жизни.

Ричард кивнул и добавил:

— И ещё это невероятно подняло её самооценку.

— У меня была настолько низкая самооценка, что я даже в зеркало на себя смотреть не хотела, — призналась Роберта, — не говоря уже о том, чтобы показываться обнажённой. Так что это сыграло огромную роль. А Ричард покупал мне красивое бельё, и мы начали устраивать романтические вылазки из дома. Дети всё ещё жили с нами — то приходили, то уходили, — но у нас стало больше времени побыть наедине. Снять отель, например, на годовщину. Шампанское, клубника… и много отличного, качественного секса.

Ричард повернулся к жене и спросил:

— А как у тебя случился первый оргазм со мной? Это я начал больше стараться?

— Скорее всего, да, наверное, — ответила она.

Ричард снова посмотрел на меня:

— Ну разве не обидно? Мы прожили тридцать лет и даже не наладили свою сексуальную жизнь как следует!

Роберта слегка возразила:

— А может быть, я просто наконец показала тебе, как мне нужно чтобы было приятно. Вот что действительно обидно — что я не сделала этого раньше.

— Но всё совпало просто идеально, — продолжил Ричард. — Всё сошлось: она похудела, дети выросли, появилось больше свободного времени, и мы наконец-то смогли путешествовать вдвоём.

Роберта добавила:

— Мы оба чувствовали, как к нам подкрадывается мысль о том, что жизнь не вечна. И думаю, это создало какое-то давление сверху — по крайней мере, я его ощущала. Давление наконец-то жить так, как мы не жили раньше.

Роберта и Ричард рассказали мне, как после пары лет «действительно классного секса» они решили расширить свои границы. Первым тему свинга затронул Ричард, и Роберта с искренним энтузиазмом отправила мужа в «разведывательную миссию» в местный свинг-клуб. Ричард тогда просто смотрел, что там происходит, а вернувшись, во всех подробностях описал жене увиденное. Оба были поражены тем, какого уровня людей они там встретили. Они-то ожидали увидеть кого-то находящегося на «социальном дне», а вместо этого нашли таких же, как они сами, — людей, способных мыслить нестандартно и не принимающих догмы, что жизнь обязана идти по одному-единственному шаблону. Поначалу они в клубе ни с кем сексом не занимались, но обнаружили, что сама атмосфера невероятно разжигает в них желание попробовать.

— Мне это показалось дико интересным, — сказала Роберта. — Мы встретили людей, которые нам понравились, и это обнадёживало, да и увидели кое-что по-настоящему возбуждающее. А потом, вернувшись домой, занимались невероятно жарким, сногсшибательным сексом. И со временем мы начали обсуждать… а не попробовать ли нам заняться сексом с кем-то ещё… попробовать, например, с другим мужчиной. В интернете есть специальные сайты, мы просматривали из вместе. Через сайт нашли одинокого мужчину недалеко от нас, и наверное, раз шесть с ним просто встречались, прежде чем решились на большее. Помню, как вскоре после секса с ним, с Джимом, мы с мужем были в короткой поездке, лежали на пляже и обсуждали это. От одних разговоров наш с мужем секс становился по-настоящему потрясающим. После того как какое-то время занимаешься этим с другим партнёром, то, что ты переживаешь в реальности, становится гораздо более захватывающим, чем всё, что можно увидеть в порно или эротических фильмах. Порно для нас теперь стало попросту скучное, — улыбнулась Роберта.

Ричард повернулся к жене:

— Мы ведь никогда и не смотрели порно прям так уж много, правда?

Роберта загадочно улыбнулась:

— Не вместе…

Ричард снова повернулся ко мне и заявил:

— Ну, я-то вообще никогда особо много порно не смотрел.

Роберта только тихо хихикнула.

Ричард улыбнулся жене и продолжил:

— Найти одинокого мужчину проще. Гораздо труднее найти пару, с которой вы совместимы по всем параметрам. Но с Джимом у нас сложилось… мы действовали очень медленно, не спешили. Роберта сильно переживала. Думаю, главным её страхом было то, как я стану к ней относиться после, если она займётся сексом с другим мужчиной.

Роберта энергично закивала:

— Я жутко боялась, что он начнёт думать обо мне плохо, если я пересплю с другим. Что его чувства ко мне изменятся. Но мы быстро усвоили одну вещь: если уж решились на такое, нужно обсуждать всё-всё. Вообще всё. Если тебя хоть что-то беспокоит, надо сразу сказать. А когда начинаешь так говорить, выясняется, что вы обсуждаете кучу разных вещей, не только секс. И это стало для нас одной из самых ценных вещей во всей этой истории. Представляете: мы прожили вместе тридцать лет, и только теперь научились говорить друг с другом о чём угодно. Прямо начистоту, без всяких тайн. Это был просто глоток свежего воздуха.

Она на секунду остановилась и продолжила:

— Я от всего этого, от нашего нового сексуального опыта, получила два самых главных плюса. Первый — вот эта полная открытость между нами. А второй — у меня очень сильно выросла самооценка. Я же, по сути, никогда ни с кем, кроме Ричарда, не спала. В школе-то я была популярной девчонкой, но замуж вышла, и вот уже тридцать три года — только он один. И это колоссальная разница — узнать, что тебя хочет не только человек, который тебя любит, но и другие тоже. Это совсем иначе ощущается. Потому что тогда ты понимаешь: у мужа к тебе не просто физическое влечение, а что-то гораздо более глубокое. А другие смотрят на тебя просто как на женщину — и ты им интересна, они хотят с тобой переспать. Это очень придаёт уверенности.

Ричард трогательно произнёс:

— Муж всегда считает свою жену красивой. Или, по крайней мере, должен считать — несмотря ни на что.

Роберта улыбнулась ему:

— Даже если на самом деле ты вовсе не красавица. И ещё, мне кажется, благодаря этому я очень многому научилась. Я вообще-то довольно застенчивый человек, но я перестала быть такой закрытой. Во многом благодаря тому, как мы с мужем начали общаться. Теперь мне легко говорить, и я стала лучше выражать свои мысли, с другими людьми в том числе. Я научилась не молчать, а говорить всё как есть.

Потом лицо Роберты стало серьёзнее, и она добавила:

— Помню, как меня мучило чувство вины. Я всё время думала: а что бы обо мне подумали люди, если бы узнали о наших отношениях?

Ричард согласился:

— Мы оба поначалу переживали за это, но довольно быстро вина прошла. Для меня одно из главных изменений в сознании было о том, что нас ведь воспитали в культуре, где мужчина — собственник жены, а жена обязана ему подчиняться. Но я, надо отдать себе должное, всегда поощрял Роберту быть более независимой.

Роберта подтвердила, и Ричард продолжил:

— И я подумал, что это отличный способ помочь ей стать ещё более самостоятельной — настоящей хозяйкой собственной жизни.

Роберта подхватила:

— Это был один из главных уроков: ты вдруг осознаёшь, что твой супруг — не твоя собственность. Мы невероятно сильно любим друг друга. Когда мы вместе и занимаемся сексом — это и есть занятия любовью. А когда мы с другими людьми — это просто секс. И это весело.

— Я никогда по-настоящему не думала, что смогу испытывать любовь к мужчинам, с которыми сплю, — продолжила она. — Я чувствую к ним сексуальное влечение, но скорее как к друзьям.

Роберта тепло улыбнулась, вспоминая я о мужчинах, которым отдавалась.

— Искренняя привязанность, они мне небезразличны. Мы много всего делаем вместе. При этом наша сексуальная жизнь с мужем просто замечательная. Мы получаем от неё огромное удовольствие. Мы очень близки, между нами настоящая любовь. У нас с мужем много секса когда мы только вдвоём. И также мы занимаемся этим с другими мужчинами, и это по-своему необычно. Есть вещи в постели, которые можно делать только когда вас больше двух.

Роберта радостно рассмеялась:

— Можно делать много разных вещей, когда вас не просто двое! У некоторых пар правила отличаются от наших: когда, где и с кем можно что-то себе позволить. У нас так: чаще всего, когда я встречаюсь с другими мужчинами, Ричарда рядом нет, и это нормально. Отчасти потому, что мы через многое уже прошли вместе и доверяем друг другу, а отчасти потому, что мне просто нужно очень много секса, как нимфоманке.

Последнее Роберта произнесла со смехом и лёгкой гордостью за свой сексуальный аппетит.

Ричард продолжил:

— Меня волнует её безопасность, но в остальном — никаких возражений, чтобы она занималась этим без меня. Когда знакомишься с новыми людьми, проводишь что-то вроде собеседования, и со временем мы научились избегать тех, с кем могли бы возникнуть проблемы. Роберта частенько уходит из дому, когда меня нет. Я в командировке или ещё где-то — и ничего страшного.

— У него есть моё разрешение спать с другими женщинами, если захочет, — сказала Роберта и отрывисто, весело рассмеялась. — Но он не хочет. Ему лень. Слишком много возни!

Ричард пояснил:

— Для женщины найти парней или пару — плёвое дело. Я, конечно, знакомился с женщинами, но это просто куча усилий. Честно, я лучше останусь у себя в гостиничном номере и почитаю книжку.

Роберта добавила:

— Но я так не делаю — я не ищу парней сама. Это всегда мужчины, с которыми мы уже знакомы, потому что ты же хочешь, чтобы я была в безопасности. Я никогда не пойду в бар при отеле или куда-то ещё, чтобы снять парня и уйти с ним в номер.

Я бросил взгляд на Роберту, которая сидела положив ногу на ногу (при этом её щиколотка, на которой блестел браслет, покоилась прямо на колене), и спросил, так ли это у них — что браслет на ноге служит способом намекнуть на свою сексуальную доступность, как я слышал в сообществе «хотвайф».

Роберта ответила:

— Это одна из тех вещиц, что мне купил муж, вместе с сексуальным бельём. Вообще гуляет такая шутка: когда люди общаются в интернете насчёт браслетов на щиколотку, обязательно приходит какой-нибудь новичок на форум и спрашивает: «Если женщина носит его на левой ноге или на правой, это значит, что она свингер или хотвайф?» Никаких символов в этом нет, так что я всё время надеваю его то на левую, то на правую ногу — гадайте на здоровье! Но если серьёзно, никаких особых украшений или тайных рукопожатий, по которым можно вычислить таких странных людей, как мы, не существует.

Ричард продолжил:

— У нас есть определённый порядок: она звонит мне до того, как идёт на встречу, и звонит, когда возвращается, чтобы я знал, что она дома и в безопасности. Со временем мы заметили, что понемногу отказываемся от правил по мере того, как набираемся опыта. Когда только начинаешь этим заниматься, у тебя обычно куча правил. Некоторые пары договариваются, что жена не должна целовать другого парня — для них это что-то чересчур интимное, табу. У других всё может происходить только в одной комнате. У нас правил очень мало. До тех пор, пока всех всё устраивает, ну и мы правда стараемся, чтобы не выставлять наш образ жизни на всеобщее обозрение.

— Я выгляжу как совершенно обычная мамочка, — добавила Роберта, — и мы стараемся скрывать это от детей. Но наши дети всё-таки заметили что в нас что-то изменилось, и особенно во мне, после того как мы начали. Думаю, они не против. И это к лучшему.

Ричард посмотрел на жену с восхищением:

— Уверенность невероятно привлекательна. По-настоящему привлекательная женщина, а такое редко встретишь, действительно уверена в себе. Мы как-то говорили об этом с нашей дочерью. По-настоящему уверенная женщина заходит в комнату, и все взгляды сразу прикованы к ней. И ей вовсе не обязательно быть самой красивой внешне. У неё есть эта аура. Наши дети говорят, что Роберта стала веселее, стала гораздо более общительной. Мы конечно обсуждали, что будет, если дети вдруг узнают. Нас это волнует и поэтому мы не афишируем наши увлечения.

— Я переживаю… я не хочу, чтобы мои дети меня презирали, — призналась Роберта. — Когда они станут ещё старше, возможно, мы дозреем до такого разговора, но пока я бы не хотела, чтобы это всплыло. Наша дочь ещё слишком молода, хотя, как ни странно, она, наверное, восприняла бы это спокойнее остальных. Удивительно, потому что именно она доставляла нам больше всего хлопот, она была «трудным» ребёнком. Но может быть, как раз поэтому она гораздо меньше осуждает других.

Ричард сказал:

— Мы замечаем, что мы стареем, и что со временем станем не такими привлекательными для других людей. Но, с другой стороны, мы знаем множество пар, которые такие же как и мы. Есть нашего возраста или даже старше, и мы рассчитываем просто изящно стареть вместе с нашими друзьями. Пока у нас есть интерес к сексу, мы будем им заниматься.

Роберта энергично закивала:

— А когда уже не сможем, у нас останется куча прекрасных воспоминаний. И у нас не будет того, чего так боятся многие, — сожалений о том, чего ты так и не попробовал. Кстати, одна из причин, почему мы согласились с вами встретиться, — мы постоянно видим обратное: будто люди с таким образом жизни какие-то плохие, столько негатива вокруг этого. Мы не собираемся агитировать, что это отличный образ жизни для всех подряд, ведь для многих людей это совершенно неприемлемо. Мы просто самые обычные люди. Но нам, чёрт возьми, живётся весело.

Ричард добавил:

— Люди практикуют это по-разному. Некоторых парней заводит фантазия о куколде — это когда мужчина кайфует, наблюдая за сексом своей жены с другим. Это не совсем наша тема, но моя Роберта определённо хотвайф! У неё случаются приливы жажды секса… да ещё какие!

Роберта радостно рассмеялась, а её муж продолжил:

— Для нас это значит, что жена — более независимая женщина, у которой есть свобода выражать свою сексуальность — и наедине с собой, и с другими людьми.

Ричард и Роберта стали для меня примером, которые я совершенно не ожидал обнаружить у людей с таким стилем жизни.

Во-первых, та удивительная глубина общения и взаимного уважения, что была между ними, выглядела просто вдохновляющей. Как они сами и описали: если пара хочет научиться общаться по-настоящему, уважительно, без ссор, то необходимость обсуждать сексуальные желания и секс с другими людьми попросту вынуждает к такому общению. Вопреки расхожему мнению о нездоровых отношениях, которые якобы сопутствуют свингу и уж тем более стилю жизни hotwife, связь между Ричардом и Робертой оказалась более прочной и взаимной, чем во многих «нормальных» и моногамных парах.

А во-вторых, есть один стереотип касающийся стиля жизни Hotwife, да и свинга в целом, — критика со стороны женщин и убеждение, что такой выбор им навязывают мужчины и что он по сути своей унижает женщин. Многие считают, что пары практикуют это только ради того, чтобы муж мог спать с другими женщинами, по сути обмениваясь с другими мужиками своей женой. Но Роберта была женщиной, обретшей настоящую силу, — если я вообще когда-либо таких видел. Женщиной, которая поняла свою сексуальность уже в зрелом возрасте и заявила вслух о своих собственных желаниях. И ей повезло осуществить это с таким мужем, который поддержал её желания, осознал собственные обязательства перед ней и при этом дал ей свободу выбора в удовлетворении своих интимных потребностей.

Ричард и Роберта расцвели как пара в зрелом возрасте, где Роберта — жена, которая сама распоряжается своей сексуальностью и проживает её сполна — как с мужем, так и с другими мужчинами. Но, вопреки стереотипам о немоногамных парах, они с гордостью говорят о своей «нормальности», принимая этот образ жизни как продолжение сексуальности Роберты и их совместного стремления попробовать всё, что может предложить им жизнь.

ЖЕНЩИНЫ, ЖЕНЫ И ЖЕНСКАЯ СЕКСУАЛЬНОСТЬ

«Не находя в женщинах точно таких же сексуальных эмоций, какие находят в себе, мужчины решили, что их нет вовсе».

Хэвлок Эллис

«Ненасытная». Слово, которым могут описывать женскую сексуальность с восхищением, со страхом, или с откровенным осуждением. Латинский корень «satietas» означает «быть печальным». Древнегреческий врач Гален писал, что все животные после секса грустны — за исключением петухов и человеческой самки. То, что женщины реагировали на секс иначе, породило веру, будто они своего рода вампиры, высасывающие из мужчины энергию прямо во время полового акта.

Один из распространённых мифов, рождённых страхом перед женской сексуальной ненасытностью, — это миф под названием «vagina dentata» — зубастая вагина. Этот миф встречается по всему миру из, казалось бы, совершенно не связанных друг с другом источников. Он рассказывает о женщинах, чьи половые органы снабжены зубами, которые откусывают член любого мужчины, глупого настолько, чтобы в неё сунуть. Существует очень редкая врождённая аномалия, при которой возле входа во влагалище действительно могут образовываться опухолевидные кисты, отдалённо напоминающие зубы, — но считается, что повсеместное распространение этого мифа намного сильнее связано с тем, как человечество смотрит на женскую сексуальность и как мужчины ею озабочены. Такие легенды встречаются в фольклоре Европы, Африки, Индии, а также Северной и Южной Америки.

В фольклоре мужчины сражались с этими зубастыми вагинами примерно так же, как рыцари бились с чудовищами. В легенде племени хикарилья из Нью-Мексико мальчик-герой накормил женщин кислыми ягодами, которые разъели им «зубы» в вагине. А в одной индийской легенде юный герой использовал железную трубку — что-то вроде несокрушимого фаллоимитатора, — чтобы выбить зубы, прячущиеся во влагалище женщины-демона. Кэтрин Блэкледж пересказывает похожие истории в своей книге об истории вагины и утверждает, что смысл этих сказок схож с тробрианским сказанием: вырывание вагинальных зубов — это метафора того, как некоторые мужчины хотели бы сделать женщин кроткими и послушными, перестроить их под себя. В этих историях, вместо того чтобы пристыдить женщину, используют грубую физическую силу, чтобы укротить её сексуальность.

Греческая мифология описывает спор между Зевсом и Герой о том, какой пол получает больше удовольствия от соития. Они обратились к Тиресию — мужчине, которого боги в наказание заставили прожить семь лет в женском теле. Примечательно, что в бытность женщиной Тиресий был не слишком разборчив в связях и пользовался огромной популярностью как проститутка. На вопрос богов Тиресий ответил: «Если в целом любовное наслаждение принять за десять, девять частей достаётся женщине и лишь одна — мужчине».

Основатель мусульманской секты шиитов сказал почти то же самое: девять частей сексуального удовольствия было дано женщинам, и только жалкая одна часть — мужчинам.

В индуистской легенде царь, прогневавший богов, был превращён в женщину. Когда его наконец простили и предложили вернуть мужской облик, царь, познав, насколько больше удовольствия ощущает женское тело, предпочёл остаться царицей — или, по крайней мере, женщиной. Есть и старинный афоризм, который иногда приписывают мусульманской традиции, а иногда — Ветхому Завету. Он гласит, что в мире существует три поистине ненасытных вещи: земля — или пустыня, могила — или ад, и женская вульва.

Охота на ведьм, которая прокатилась по Европе и Америке с XV по XVIII век, была направлена в первую очередь против женщин. Началась она почти на четыреста лет раньше, когда Европу пытались очистить от еретиков. Но в 1487 году вышла книга, которая всё изменила, — «Хексенхаммер», она же «Malleus Maleficarum», более известная как «Библия охотника на ведьм». В ней были чёткие инструкции: как выявить и поймать ведьм, которые используют силу Сатаны в оскорбление Богу и Церкви. «Библия охотника на ведьм» утверждала, что именно женская ненасытность в сексуальном удовольствии и была тем крючком, с помощью которого дьявол получал власть над женщинами. Там же сообщалось, что многие ведьмы способны либо украсть у мужчины пенис, либо заставить его попросту исчезнуть. Кроме того, ведьмы могли наслать бесплодие на врага-мужчину — с помощью магии и проклятий они препятствовали прохождению семени. А когда ведьмы крали пенисы, они, судя по всему, иногда держали их как домашних питомцев: запирали в коробочках и кормили овсом и кукурузой. (С их стороны это было даже мило — могли бы просто уморить бедняжек голодом.)

Женская предрасположенность к сексуальному удовольствию была отмечена особо в «Malleus Maleficarum». Женщины «более плотские, чем мужчина», и «само слово женщина используется для обозначения похоти». Воистину, «всё колдовство проистекает из плотской похоти, которая в женщинах ненасытна» — именно это и называлось причиной уязвимости женщины перед Сатаной и силами колдовства. Как и в истории с Евой, бльшая женская способность к наслаждению приравнивалась к большему искушению и власти над ней.

Именно эта ненасытность, как считают некоторые социологи и антропологи, и привела к подавлению женской сексуальности на протяжении человеческой истории. Логика была такая: если бы женскую сексуальность не подавляли, не ограничивали и не сдерживали, человеческое общество погрузилось бы в хаос, движимый похотью. (Есть и следствие из этого аргумента — его используют для объяснения возможной эволюционной цели женского оргазма: женщины, которые были более оргазмичными, чаще занимались сексом, а значит — чаще размножались, и их потомки численно превосходили потомков тех, кто оргазмов не испытывал.) По-видимому, если бы человеческие самки потакали своим сексуальным аппетитам, бесконечные оргии помешали бы и колесо изобрести, и огонь открыть, и всё такое прочее. Ну, и мужчинам пришлось бы заботиться о детях, потому что мамы были бы слишком заняты… кхм, своими «делами».

Мак Твен с присущим ему юмором описывал несоответствие между женскими сексуальными возможностями и мужской способностью эти возможности удовлетворить. Он полагал, что данный парадокс — лучшее свидетельство Божьего чувства юмора и человеческой неразумности:

«Вот вам наглядный пример того, что человек гордо величает „умением рассуждать“. Он подмечает кое-какие факты. Например, что ни единого дня за всю жизнь он не мог на сто процентов удовлетворить одну женщину; а ещё — что ни у одной женщины ещё не было дня, когда не смогла бы заездить десяток мужиков, которых к ней в уложат в постель. Он берёт эти весьма красноречивые факты, складывает вместе — и делает из них потрясающий вывод: Создатель велел женщине ограничиваться одним мужчиной.

И этот нелепый вывод он немедленно отражает в окончательном и священном законе. Понятное дело, женщину никто и не спрашивает — хотя на кону у неё в тысячу раз больше. Его мужской ресурс — сто соитий в год, лет на пятьдесят, не больше. А у неё — хоть три тысячи в год, и так полвека, а то и дольше, сколько проживёт. Выходит, его доля за жизнь — пять тысяч актов, а её — сто пятьдесят тысяч. И что же? Вместо того чтобы доверить писать закон той, у которой тут интерес намного больше, этот боров, у которого ни шиша за душой, берёт и всё решает единолично!!

Из моих предыдущих уроков вы уже усвоили, что мужчина — дурак. Теперь добавьте к этому, что женщина — набитая дура.

Ведь если бы вы или любой мало-мальски разумный человек взялись по справедливости устроить отношения между полами, вы дали бы мужчине одну пятидесятую долю в одной женщине, а женщине — целый гарем.

Другую возможную причину, по которой общество веками усмиряло женскую сексуальность, исследовали психолог Рой Баумейстер и его коллега Джин Твендж. Они предположили, что мужчины, возможно, просто завидуют женской безграничной способности испытывать удовольствие, — но честно признали, что убедительных доказательств этому немного. Скорее наоборот: мужчины, как правило, с радостью и воодушевлением откликаются на любую возможность доставить женщине наслаждение, они обычно с готовностью и стояком откликаются на любую возможность трахнуть женщину так, чтобы она кончила, — практически на любую. Во множестве опросов мужчины выглядят куда менее эгоистичными в постели, чем женщины, и чаще говорят, что довести партнёршу до оргазма для них важнее, чем кончить самому.

Исследования подтверждают: большинство мужчин с радостью скажут «да» незнакомке, которая предложит им перепихнуться прямо здесь и сейчас. Женщины же куда холоднее реагируют на спонтанные приглашения от незнакомцев — и женщины во всём мире читают про это исследование и ничуть не удивляются. Более того, если женщина выглядит или ведёт себя как шлюха — доступной и готовой раздвинуть ноги перед ним, — это мужчин резко заводит и делает её в их глазах гораздо привлекательнее. Похоже, сильный пол на уровне инстинктов запрограммирован возбуждаться на тех, кто кажется им доступной дыркой, — потому что эрекция мотивирует их бежать и вставлять, не упуская репродуктивную возможность. Эволюция безжалостно вознаграждала гены тех, кто вставлял в каждую, кто давала. В отличие от многих других млекопитающих, человеческие самки не проявляют себя признаками течки или овуляции и способны трахаться и кончать в любой день цикла. Некоторые исследования выяснили, что одинокие дамы, когда идут отрываться в клубы, ближе к овуляции надевают на себя меньше одежды и больше выставляют своё тело напоказ, — но только этот сигнал ничего не стоит подделать. Иными словами, женщина может намеренно выглядеть развратной и зазывающей, даже когда у неё не те дни, и «обманывать» мужчину, заставляя его насаживать её на член и обеспечивая себе качественный секс и оргазмы. Мужчины же, похоже, запрограммированы вестись на этот обман — просто чтобы ни в коем случае не пропустить шанс засунуть и оставить потомство. Мэй Уэст метко описала этот эффект: «Мужчинам нравятся женщины с бурным прошлым, потому что они надеются, что история повторится и с ними» — а говоря прямо: надеются, что такая даст и им.

На сайте OurHotwives.org мужья и их жёны обсуждают и объясняют природу своего открытого образа жизни. Один муж рассказал, как впервые узнал о том, какой его жена на самом деле оказалась шлюхой: через три месяца после свадьбы её подвезли к его дому глубокой ночью двое чернокожих парней. Одежда на жене была измята, перемазана спермой, а шея вся в следах от засосов. Муж возбудился так, что он всю ночь напролёт занимался сексом со своей женой. Она рассказала ему всё честно: где, как и с кем изменяла, — и список оказался куда длиннее, чем он мог себе представить. После этого её муж начал вести что-то вроде дневника, скрупулёзно записывая каждое приключение жены с другими самцами на протяжении их почти двадцатипятилетнего брака. В итоге он с точностью до единицы заявил, — что его жена приняла в себя 372 разных члена за время их брака. В том числе девять мужчин за одну неделю и семнадцать разных членов, принимая участие в «мальчишнике», где она была в роли главного развлечения.

Самый хорошо обоснованный аргумент, объясняющий историю подавления женской сексуальности, согласно Баумейстеру и Твендж, состоит в том, что главными виновницами могут быть не мужчины, а женщины. Используя довод, разработанный на основе теории социального обмена — модели социальных взаимодействий, основанной на экономических принципах, — они утверждают, что исторически женщинам было мало что предложить, кроме их сексуальности. В результате, чтобы удерживать «цену» сексуальности высокой, а стоимость — стабильной, женщины должны были контролировать «рынок» женской сексуальности. Когда я говорил об этом с моей женой, она припомнила, что говорила ей бабушка: «Никто не купит корову, если молоко можно получить бесплатно». (Обозревательницы в женских журналах часто советуют читательницам, желающим «настоящих» отношений, воздерживаться от секса, пока они не поймут, что мужчина на самом деле к ним чувствует. «Притворяйся неприступной».)

Таким образом, поскольку сексуальность исторически была одним из единственных «ценных товаров», которые мужчины хотели, а женщины контролировали, женщины начали наказывать тех, кто сбивал цену. Британская журналистка Линн Барбер, писавшая для Penthouse, рассказала про своё детство. Девочкой ее учили, что девушки ненавидят секс, но при этом она обнаружила, что сама всё больше восхищается и увлекается девушками, которые этим сексом и занимались. Линн описывает, что девочек учили, что секс должен оцениваться дорого и стоить мужчинам высокой платы в виде ужинов, развлечений и знаков внимания. Линн точно подмечает, что её и других девочек приучали относиться к своей сексуальности как к товару — почти как проституток. Ведь только шлюхи давали секс бесплатно.

Программы полового воспитания, которые оплачиваются государством и учат только воздержанию, открыто говорят девочкам то же самое. В этих учебниках пишут, что девочки должны понимать: их одежда и то, как они выглядят, могут вызывать у мужчин похотливые мысли, — и виноваты в этом будут сами девочки, если не проследят за собой. Кроме того, такие программы внушают, что женщинам секс без серьёзных отношений вообще не интересен — разве что если они пытаются так обратить на себя внимание, которого им не хватает, или справиться с собственной неуверенностью.

Однако поразительно другое. Когда те же самые обозревательницы советуют женщинам, как оживить отношения и возбудить мужа по-настоящему, они рекомендуют ровно то, что в любом другом контексте назвали бы откровенно развратным: носить вызывающую одежду, задирать юбку в кинотеатре, внезапно оседлать его в офисе или сказать на людях, что на тебе нет трусиков — и дать ему проверить. Мишель Вайнер Дэвис, автор книги «The Sex-Starved Wife», предлагает именно такое: «Скажите ему, что под платьем ничего нет. Прошепчите это в людном месте, пока он не начнёт ерзать. Наденьте блузку, которая распахивается при малейшем наклоне, и покажите ему всё — мельком, будто случайно». По сути, женщинам говорят: хочешь, чтобы муж снова захотел тебя трахнуть как следует, — веди себя как шлюха, но только для него.

При этом нельзя забывать одну истину: сексуальность женщине обходится куда дороже. Риск залететь, риск родов, риск растить ребёнка одной — всё это тяжёлые, дорогостоящие последствия, которые не ложатся на мужчину. Так что с чисто экономической точки зрения женщине есть смысл охранять доступ к своему телу тщательнее, чем мужчине. Соотношение выгоды и риска у неё куда ниже, даже несмотря на то, что кончать она способна гораздо ярче и дольше.

«Принцип наименьшего интереса» — это экономическое правило: тот, кому не сильно важен результат, диктует цену. Если покупатель у вашего товара делает вид, что покупка ему не особо-то и не нужна, — цену вы сбросите. На рынках в латинской Америке мне предлагают лучшую цену, когда я пожимаю плечами и начинаю уходить. Точно так же женщины, которые убедили мужчин, что секс им не особенно интересен и не приносит особого удовольствия, получают куда больше контроля над тем, сколько мужчине придётся вложить — внимания, ухаживаний, денег, — чтобы вообще получить доступ к её телу.

Из всего этого следует простой вывод: любые способы, которыми мужчина может получить сексуальную разрядку подешевле, вредят общему «рынку» и бьют по интересам женщин. Именно поэтому исторически именно женщины и женские организации громче всех выступали против проституции и порнографии, требовали их запрета или жёстких ограничений. Причина проста: такие варианты предоставляют мужчинам секс по цене гораздо ниже той, которую женщины хотели бы установить. И действительно, исследования судебных дел о проституции ясно показывают: наказывают прежде всего саму проститутку. Клиентов часто просто отпускают без обвинений или предъявляют им куда менее серьёзные обвинения, чем женщинам, которые продают своё тело. Баумейстер и Твендж формулируют это предельно прямо: «Женщины выигрывают экономически, если мужчины изголодались по сексу, тогда как мужчины выигрывают в сексуальном плане, если женщины отчаянно нуждаются в деньгах».

А вот что показали многочисленные исследования: образованные, меньше зависящие от мужей и финансово более независимые женщины — с несколько большей вероятностью заводят связи на стороне. Им больше нравится секс, и они чаще его ищут просто ради собственного удовольствия.

Исследования женской сексуальности дают массу примеров того, насколько сильно женщины ограничивают и подавляют сексуальность друг друга — и это не осуждение, а просто констатация факта, ведь во многих случаях за этим стоят реальные риски, от которых женщины пытаются друг друга защитить. Баумейстер и Твендж собрали целую коллекцию таких примеров:

· Когда парни едут на отдых, они часто помогают друг другу «снять девочку». Когда отдыхать едут девушки, они, наоборот, договариваются защищать друг друга, вытаскивать подруг из рук наглых парней и следить, чтобы подруга не «зашла слишком далеко».

· Чем ближе и доверительнее отношения между матерью и дочерью, тем менее сексуально активна дочь — такая вот прямая связь. А вот близкие отношения с отцом на сексуальную активность дочери вообще не влияют.

· В женской дружбе уровень сексуальной активности подруг обычно совпадает. Но вопреки расхожему мнению, когда одна девушка начинает спать с парнями или теряет девственность, она не бросает старых подруг ради компании более «продвинутых». Просто после того как одна начинает, её подруги с большей вероятностью вскоре тоже решаются на секс.

· В старших классах именно девушки активнее всего осуждают и сторонятся тех, кто уже живёт половой жизнью. Парни таким занимаются куда реже.

· «Двойной стандарт» — о том, что мужчине позволено в постели то, за что женщину обзовут шлюхой, — куда яростнее отстаивают сами женщины, чем мужчины.

· Самые мощные тормоза, которые заставляют женщину «сдерживать себя» в сексе, — это не мужское мнение, а сплетни других женщин и страх, что о ней пойдёт дурная слава.

· Девушки и женщины с высоким сексуальным аппетитом — те, кто хочет секса как минимум семь раз в неделю или чаще, — говорят, что с мужчинами у них складываются куда более тёплые отношения, включая просто дружбу. А вот с женщинами — наоборот, дружба часто не клеится. Мужчины терпимее относятся к таким женщинам, которым секса хочется постоянно, и гораздо меньше склонны их осуждать.

В начале 1900-х британский исследователь секса Хэвлок Эллис писал: ««Перед близостью обычно больше страсти у мужчины, но после секса именно женщина становится более страстной. Истинный пыл женщины просыпается лишь тогда, когда её долго дремавшая сексуальность наконец получает выход».

Мир менялся. Демократия и свобода слова расползались по Америке и Европе, а вместе с ними менялась и роль женщины, и роль жены. Замужние женщины — хотя незамужних это по-прежнему не касалось — всё чаще появлялись в политических, научных и философских дискуссиях. Одиноких женщин, которые совали нос в такие дела, по-прежнему считали агрессивными и неженственными, но замужним это позволялось — при условии, что их деятельность как-то поддерживала мужа. Первые феминистки, такие как Мэри Уолстонкрафт, уже публиковали свои труды, требуя для женщин большей свободы.

А затем, в конце восемнадцатого и начале девятнадцатого веков, викторианские учёные сделали открытие, которое перевернуло всё с ног на голову: женский оргазм для зачатия не нужен. Как только это открытие распространилось, образ женщины резко сменился: из ненасытной искусительницы она превратилась в холодное, почти бесполое существо, которое лишь уступает более сильным желаниям мужа. Писатели той эпохи искренне считали, что женщин сексуальные желания вообще не беспокоят.

Исторически женскую сексуальность рассматривали как главный источник практически всех женских проблем. Само слово «истерия», которым клеймили в основном женщин, выросло из представления, что неудовлетворённая женская похоть опасна для здоровья.

В Древней Греции истерию объясняли «блуждающей маткой»: она пересыхала без мужской влаги и начинала бродить по телу, забираясь в горло и грудь, удушая несчастную. Платон предположил, что матка настолько «голодна» до продолжения рода, что, не получая своего, начинает блуждать и сеять хаос — что в конце концов и вынуждает женщину искать секс. Позже Фрейд утверждал примерно то же самое: женская матка и потребность в размножении управляют всем развитием её личности, а значит, и её сексуальное удовлетворение целиком зависит от мужского члена и мужской власти.

Врачи веками лечили женскую истерию — иначе говоря, застой в половых органах — ручным массажем таза, который в конце концов приводил к «истерическому пароксизму». После такого пароксизма женщина чудесным образом избавлялась от одышки, обмороков и — я не шучу — «причинения беспокойства». Разумеется, помогало это лишь на время, и пациентки исправно возвращались. Доктора страдали от усталости: день за днём доводить домохозяек до оргазма руками — та ещё работа. Чтобы облегчить себе труд, они внедряли разные приспособления: от гидротерапевтических устройств, похожих на современные джакузи, до паровых и заводных вибрационных машин. «Вибратор» с паровым двигателем был с большой помпой представлен в Лондоне ещё в 1870-х.

Помимо врачебных техник, использовали также ароматические масла и рекомендовали верховую езду, качание на качелях и в гамаках. Сегодня эти методы кажутся нам до смешного наивными, но не все врачи были слепы: некоторые откровенно описывали, что их лечение вызывает у пациентки оргазм или нечто очень похожее. Злоупотребления, конечно, случались — врачи пользовались пациентками, и некоторые записи указывают, что самыми вероятными жертвами такого «лечения» становились молодые вдовы, — но большинство докторов искренне верили в пользу своих действий.

В 1880-х Келси Стиннер изобрёл вибратор с электрическим приводом, и врачи приняли его как инструмент облегчающий их труд для «стимуляции вульвы» у бесчисленных «истеричных» жён. С распространением электричества эти вибрирующие устройства вышли из врачебного кабинета прямиком на страницы каталогов Sears, Roebuck и дамских журналов, где обещали здоровье, красоту и жизненную силу. Если зайти сегодня в Good Vibrations Store — феминистский секс-шоп в Сан-Франциско, — можно увидеть застеклённую витрину с вибраторами той эпохи.

За последние годы вибраторы снова оказались под ударом: штаты Алабама и Техас пытались запретить их продажу. Почти десять лет Алабама пыталась провести законы против таких устройств. Федеральные апелляционные суды поддержали позицию Алабамы и, по словам сексолога Марти Кляйна, «постановили, что у правительства есть веский интерес не допускать, чтобы атрибутика, стимулирующая оргазм, попадала нам в руки». Похоже, кое-где снова наступают времена, когда без врача женщине не удастся получить оргазм.

И всё же, даже когда появились вибраторы и врачи наконец смогли освободить себе руки, день за днём доводя пациенток до разрядки, — в медицине по-прежнему осталось убеждение, что большинство женщин равнодушны к сексу. Иногда этот взгляд оспаривали — как доктор Элизабет Блэквелл в 1894 году. Первая женщина-врач в Соединённых Штатах, она прямо заявила: разделять мужскую и женскую сексуальность бессмысленно и попросту опасно. Отказывая женщинам в праве выражать свою сексуальность, общество загоняет их в ловушку и создаёт огромные риски для всех.

Конец 1800-х — это ещё и время доктора Джона Харви Келлога, который развернул настоящий крестовый поход против мастурбации и применял радикальные, порой просто ужасающие методы. Раньше считалось, что воздержание от семяизвержения и женского оргазма ведёт к безумию и болезням. Теперь маятник качнулся в другую сторону: мастурбацию объявили разрушительной силой, которая якобы снижает способность женщины испытывать хоть какое-то удовольствие от секса.

Мыслители, ведомые Фрейдом, в девятнадцатом и начале двадцатого веков смотрели на женскую сексуальность как на вторичную, жалкую версию мужской. Клиторальный оргазм — а это почти всегда результат стимуляции клитора — объявили неполноценным по сравнению с вагинальным, с тем, что женщина получает от проникновения члена. Даже оргазмы в позе «женщина сверху» осуждались: дескать, это признак незрелой, плохо развитой личности. Хочешь считаться нормальной — лежи смирно и получай удовольствие только так, как предписано.

Дальше — больше. Когда западное общество решило отрицать женскую сексуальную природу и определило женщин как «чистых» и почти бесполых, те, кто открыто проявлял свою сексуальность, сразу стали белыми воронами. Когда-то, во времена, когда сексуальность считалась священной, таких женщин чествовали как храмовых проституток и жриц. Но теперь их желания превратились в патологию. Их назвали нимфоманками. Их неуёмный аппетит к сексу объясняли психическими заболеваниями, чрезмерно большими клиторами, мастурбацией, плохим питанием и прочими недугами. Считалось, что некоторые случаи нимфомании вызваны чем-то вроде психологического «рубцевания» женского мозга: дескать, женщина столкнулась с настолько сильным желанием секса, что её бедный мозг перегрузился, и либидо сорвалось с цепи. А для сравнения: ещё в 1775 году медицина уверенно определила, что именно мастурбация — главная причина нимфомании и неспособности женщины держать себя в руках, из-за чего она и предаётся безудержному сексуальному разврату.

Нимфоманию «лечили» чем попало: от лекарств и психотерапии до электрического тока и удаления клитора — точнее, той его части, головки, которую можно было «легко» отрезать. Но вот незадача: многие женщины, которым клитор удалили хирургически, всё равно продолжали испытывать возбуждение и оргазм. И поскольку сами женщины верили — как им внушали родные и врачи, — что их сексуальное желание и есть свидетельство болезни, то тот факт, что они по-прежнему заводились и кончали, воспринимался не как доказательство бессмысленности операции, а как мера коварства и живучести их недуга.

Далеко не все женщины безропотно переносили ограничения, которые накладывали на них и их сексуальность всякие «эксперты». В своей замечательной книге «Нимфомания: история» Кэрол Гроунман пересказывает случай двадцатипятилетней пациентки, которая жаловалась, что врачи «десексуализировали» её — лишили сексуальности. Её госпитализировали и лечили как «психопатическую нимфоманку». По словам врачей, эта молодая женщина коллекционировала мужчин как почтовые марки и якобы даже переспала с десятью футболистами за одну ночь. Игроки на следующий день проиграли матч — видимо, она их полностью вымотала. Эта деталь почти наверняка была выдумана самими врачами: она подкрепляла старую идею о женской сексуальности как о форме вампиризма или как о возврате к вере, что мужское «семя» надо беречь для спортивных и военных побед. Но как только женщину выписали из больницы, она тут же вернулась к своим старым привычкам — лечение врачей не удержало её ни на день.

Альфред Кинси — один из самых знаменитых и влиятельных исследователей секса, открывший дверь в американские спальни, включая собственную. Изначально он был энтомологом, но питал сильный личный и профессиональный интерес к человеческой сексуальности. Биографы описывают, что ещё до того, как заняться сексологией, Кинси имел опыт эксгибиционизма и нудизма. Его аспиранты вспоминали долгие беседы с ним о собственных сексуальных практиках и привычках мастурбации. Беседы, в которых Кинси ничуть не стесняясь, охотно делился своим личным опытом.

Сексологические изыскания, которыми занимался Альфред Кинси, втянули в это не только его самого, но и его жену Мак. Биографы, в частности Джеймс Джонс, рассказывают, что по мере того, как продвигалась карьера Кинси, он всё глубже копался не только в чужих постелях, но и в своей собственной: его возбуждал мазохизм и эксгибиционизм, его тянуло к мужчинам. Вокруг себя он собрал целую команду исследователей и создал в этом тесном кругу обстановку полной, ничем не ограниченной сексуальной свободы. Мужская гомосексуальность была в порядке вещей, жёнами обменивались тоже… по взаимному согласию, без принуждения. И что важно: жёны в этих сексуальных отношениях тоже имели полное право выбирать себе партнёров и воплощать собственные желания. Никакого шовинизма — Кинси распространял свободу выбора, спать кто с кем хочет, и на женщин. Правило было только одно: если кто-то хотел начать интрижку на стороне, он обязан был посоветоваться с Кинси. И он решит стоит ли её начинать.

Однажды Кинси, с явным сожалением, велел одному сотруднику закончить роман с женой другого исследователя — потому что эта связь рушила тому брак. Но когда дело касалось его самого, Кинси никаких проблем не видел. Он охотно делился своей женой с множеством мужчин. Совершенно без ревности. Многие исследователи и друзья семьи потом вспоминали, как спали с женой Кинси: иногда — прямо у него на глазах и с его участием, иногда — наедине с Мак, когда Кинси не было рядом. Когда Клайд Мартин, студент и по совместительству любовник самого Кинси, спросил у него разрешения попробовать переспать с Мак, Кинси, как передают, ответил, что раньше даже не задумывался об этом, но возражений по поводу этого у него не было. Более того, именно с подачи Кинси его сорокадвухлетнюю жену попросили «обучать» молодого Клайда сексу с женщинами — передать ему всё, что они с мужем освоили в ходе своих исследований. Биографы считают вполне вероятным, что такая щедрость Кинси делиться своей женой проявлялась в том числе из его собственного влечения к мужчинам — и особенно к самому Клайду. Отдавая жену, он получал то, чего хотел сам, — близость с Клайдом, пусть и через неё.

Некоторые из сексуальных приключений Мак с другими мужчинами снимались на плёнку в частной студии, оборудованной прямо на чердаке дома Кинси. Он лично командовал съёмкой: в кадре оказывались и добровольцы, и коллеги-исследователи. Снимали всё подряд — мастурбацию Мак, мастурбацию других участников, самого Кинси, а ещё гетеро-, гомосексуальные пары и откровенный групповой секс. Правда, говорят, сам Кинси в кадр попадал редко — вероятно, из-за проблем с эрекцией, у которых были физиологические причины. Один человек из его ближнего круга позже предположил, что именно проблема с эрекцией заставляла Кинси так рьяно подыскивать жене партнёров: он попросту не мог сам как следует удовлетворить её сексуальные потребности. Но даже когда Мак не участвовала в групповом сексе на чердаке, она частенько там появлялась — разносила напитки, как гостеприимная хозяйка. Возможно, так она пыталась хоть как-то приобщиться к работе мужа.

В своём главном труде, где он излагал результаты опросов женщин, Кинси, и как учёный, и как мужчина с трудом переваривал женскую сексуальность. Он так до конца и не избавился от викторианского предрассудка, будто женская сексуальность — это что-то второсортное по сравнению с мужской. Справедливости ради, он честно признавал, что изучать женский секс мешает чудовищное социальное давление, из-за которого женщины не могут говорить начистоту, — и старался так выстраивать свои опросы, чтобы учесть это. У Кинси были и светлые идеи, и искренние намерения подтолкнуть общество к сексуальному освобождению. Но его застарелый взгляд на женскую сексуальность как на «неполноценную» постоянно вступал в противоречие с этими намерениями — хотя сам он в своих работах пытался это преодолеть. Даже слыша от женщин рассказы о сильном желании и неуёмной сексуальности, Кинси всё равно продолжал считать женскую сексуальность ущербной по сравнению с мужской. По его собственным данным, женщины в выборке испытывали меньше оргазмов и меньше интересовались сексом, чем мужчины, — и до брака, и после. А многие женщины и вовсе признавались, что ни разу в жизни не испытывали оргазма, даже прожив с мужем долгие годы и регулярно занимаясь с ним сексом.

Как и с мужской неверностью, Кинси подробно разобрал, насколько активно жёны имеют секс на стороне. Картина вырисовалась понятная: очень многие жёны, точно так же как и мужья, похаживали налево. И по данным Кинси, сплошь и рядом эти похождения не приводили почти ни к каким негативным последствиям. Он, конечно, не отрицал, что измены могут вызвать и вызывали проблемы, — но настаивал, что таких последствий вполне можно избежать, если подходить к делу с головой. Женщины, по его данным, пускались во внебрачный секс по разным причинам: от скуки, от голода по нормальному сексу, из сильной дружеской привязанности к парням из своего прошлого, а то и от самой настоящей влюблённости. И что интересно, многие жёны говорили, что секс на стороне порой даже улучшал и разжигал их интимную жизнь с мужем.

Кинси вывел такое правило: если оба супруга не одинаково «сильны духом», то внебрачный секс лучше скрывать друг от друга — так лучше для брака.

Но он опрашивал и те пары, где оба партнёра, судя по всему, действительно были «сильными духом». Там жёны спали с другими мужчинами с полного согласия и ведома мужа. Кинси писал, что некоторые мужья поощряли жён к сексу на стороне, просто чтобы самим развязать руки для собственных похождений — иногда гомосексуальных. Но многие делали это совершенно искренне: им хотелось дать жене шанс на настоящее, полноценное сексуальное удовлетворение, которого она недополучала дома. Биограф Кинси Джонс, читая эти строки, прямо говорит: тут Кинси был особенно автобиографичен. Он словно использовал собранные научные данные, чтобы объяснить и оправдать свою личную склонность — с удовольствием делиться своей женой с другими мужчинами.

Так что объяснение почему обмениваются жёнами, которое давал сам Кинси, во многом отражает его собственные мотивы — они видны почти без прикрас.

Во-первых, искреннее желание, чтобы его жена испытала настоящее сексуальное удовлетворение — из-за его собственных ограниченных возможностей.

Во-вторых, молчаливое оправдание собственных внебрачных похождений, прежде всего — с другими мужчинами.

И в-третьих, возможность для Кинси исследовать своё гомосексуальное влечение через наблюдение и непосредственный контакт с теми самыми мужчинами, которым он отдавал свою жену.

Аргументы Кинси показывают то, к чему я сам пришёл позже: искать одно-единственное объяснение обмена жёнами — пустое дело. Даже у одной пары, как у Кинси с Мак, находилось сразу множество причин, по которым муж хотел, чтобы его жена спала с другими.

И вот что интересно: пока исследования Кинси переворачивали представления о сексе, женщины-авторы вроде Мари Бонапарт всё ещё писали, что у женщин либидо слабее и что они попросту менее способны получить удовольствие от секса, чем мужчины. Но справедливости ради нужно отметить, что Мари Бонапарт была протеже Фрейда и сама проходила у него лечение — она не могла испытывать оргазм в миссионерской позе. Решив разобраться самостоятельно, она провела собственные физиологические эксперименты и пришла к выводу, что всему виной расстояние между влагалищем и клитором. Выход она нашла радикальный: ей хирургически удалили клитор и попытались пересадить его поближе к влагалищу. Попытка провалилась — её сексуальная реакция ничуть не улучшилась.

Попытка не удалась по причине, что анатомически клитор — это нечто гораздо большее, чем видимая «верхушка айсберга».

Ещё в 1561 году итальянский учёный Габриэль Фаллопио — тот самый, что изобрёл один из первых презервативов, правда, тканевый и куда менее удобный, чем позже появившиеся презервативы из кишок, — установил: тело клитора уходит вглубь организма женщины гораздо дальше, чем кто-либо думал.

В 1672 году голландский анатом и вовсе заявил, что сравнение клитора с мужским членом некорректно.

Ещё древнегреческий врач Гален утверждал, что влагалище — это, по сути, пенис, «вывернутый наизнанку», а клитор играет незаменимую роль. Но эти знания загадочным образом «потерялись» для науки и медицины и были заново открыты западным миром лишь во второй половине двадцатого века. Предполагают, что такая забывчивость была не случайной: в семнадцатом веке клитор считали «вместилищем греха» — ведь именно он был главным источником женского наслаждения. Его особая чувствительность и отзывчивость напрямую связывались с женской уязвимостью перед злом, а то и считались её причиной — о чём с пристрастием расписывала «Библия охотника на ведьм». Отрицая клиторальный оргазм, мужчины того времени делали своих жён чистыми, почти девственными и верными — или отчаянно на это надеялись.

В 1960-х годах за дело взялись новые первопроходцы — Уильям Мастерс и Вирджиния Джонсон. Они обосновались в городе Сент-Луис и начали работу с того места, в котором остановился Кинси. Сперва они опрашивали проституток о том, как устроена механика секса, но потом пошли дальше обычных интервью. Набрав участников обоих полов, они начали измерять, записывать и анализировать физиологию возбуждения, полового акта и оргазма. Со всеми подробностями. Их исследования подтвердили то, о чём и так все догадывались: для женского оргазма необходима стимуляция клитора. Но важнее то, что они впервые задокументировали фундаментальное различие между мужской и женской сексуальной реакцией. У мужчин после оргазма наступает рефрактерный период — время, когда эрекция и новый оргазм физически невозможны. У женщин всё было по другому.

Как позже выяснила Шерфи, физиологически в сексе, женщины были способны на гораздо большее, чем мужчины, — и даже как будто созданы для этого. Вместо угасания после оргазма, тело женщины отвечало новой, ещё более мощной волной возбуждения на стимуляцию. Шерфи видела в этих мультиоргазмах неутолимую жажду и восхваляла эту бесконечную, природную ненасытность, — в противовес тысячелетиям страха и отторжения.

Вслед за массой исследований и новых секс-терапий от Мастерс и Джонсон роли внезапно поменялись: под прицелом оказались мужские слабости. Импотенция, преждевременная эякуляция, неспособность довести женщину до полноценного оргазма — всё это вдруг попало в фокус общественного внимания. Если раньше женскую сексуальность считали неполноценным приложением к мужской, то теперь бумеранг вернулся, больно ударив по американским мужчинам: женщины начали открыто и без стеснения озвучивать свои желания в постели.

Также Мастерс и Джонсон разрушили ещё один старый стереотип, что женщины не реагируют на порнографию. В опросах женщины говорили о своём незначительном возбуждении, но исследователи произвели физиологические замеры: кровоток и выделение смазки во влагалище. И картина оказалась совершенно иная: физически женщины реагировали на сексуальные действия почти мгновенно. Исследования пошли ещё дальше и показали, что по сравнению с мужчинами физиологическая сексуальная реакция женщин почти «пансексуальна». Для них пол человека не имел значения.

Гетеросексуальные мужчины возбуждаются от гетеросексуальной порнографии, но их члены почти не поднимаются на мужские гомосексуальные сцены. У женщин же всё иначе. Есть, правда, одно интересное исключение: мужчины, которые громче всех заявляют о своей ненависти к гомосексуалам, — у них-то как раз зачастую и обнаруживается гомосексуальная причина возбуждения. Горькая ирония.

Но с женщинами всё оказалось куда сложнее и интереснее. Независимо от того, какую ориентацию они декларируют, физиологически женское тело откликается возбуждением на любые сексуальные сцены — гетеро-, гомо- или бисексуальные. Мередит Чиверс провела в Торонто поразительный эксперимент: женщины реагировали физическим возбуждением даже на фильм о спаривании обезьян бонобо, тогда как мужчины оставались совершенно равнодушны. Чиверс описала женскую сексуальность как более «восприимчивую» и «реактивную» — и это при том, что по потенциалу она превосходит мужскую. А психолог Марта Мина из Университета Невады пошла ещё дальше, предположив, что женская сексуальность несёт в себе оттенок нарциссизма: в её основе лежит глубинное желание быть сексуально желанной.

Благодаря прорывным работам Мастерс и Джонсон клитор, клиторальный оргазм и сама мультиоргазмичная женщина начали получать общественное признание как норма — пусть пока не как данность, но хотя бы как допустимый вариант. Исследователи утверждали: ярлык нимфомании и сопутствующие диагнозы родились из вопиющего непонимания женской сексуальности, и в особенности — женской способности к множественным оргазмам.

Но психиатрия не желала просто так отбрасывать столь удобное понятие, как нимфомания. Поэтому клиницисты применили еще одно моральное допущение. После революции, совершенной Кинси и Мастерс и Джонсон, на женщин, которые были просто высокосексуальными, больше нельзя было навешивать ярлык патологии. Но женщины, которые занимались сексом с нелюбимыми мужчинами, женщины, участвовавшие в групповом или анонимном сексе, женщины, которые были неразборчивы в связях и не «остепенялись и не влюблялись», были явно патологичны.

Предположение о том, что только мужчины способны наслаждаться сексом без любви, легло в основу переосмысления женской патологии. На практике это обернулось тем, что женщин — и особенно девочек-подростков — отправляли в психиатрические больницы и лечебные центры за «болезнь» неразборчивости вне брака или даже просто вне любовных отношений. Случай, чтобы мальчика-подростка — даже гомосексуального — по решению суда, врачей или семьи принуждали к лечению за распущенность, был и остаётся крайне редким. А самое распространённое оправдание для такого принудительного лечения, дожившее до наших дней, звучит так: своими неразборчивыми половыми связями девушка подвергает себя физическому риску — болезням и беременности.

Волна сексуальной революции достигла пика в шестидесятых — вместе с появлением женских противозачаточных таблеток. Парадокс времени: управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов FDA одобрило их ещё в 1960 году, но Американская медицинская ассоциация сопротивлялась контрацепции до 1965-го. Подавляющее большинство врачей не имели ни малейшей подготовки в вопросах сексуальности и контрацепции и зачастую яростно противились любым попыткам либерализации общественных нравов. И всё же женщины начали выражать собственную сексуальность, подчёркивая контроль над своим телом, удовольствием и возбуждением.

Когда женщины начали открыто признавать за собой право на сексуальное удовольствие — без обязательной любви, моногамии и долгосрочных обязательств, да ещё при этом и защищённые от беременности, — определение патологии снова изменилось. Предположение, будто настоящее удовлетворение женщина способна испытать только в любви, заботе и романтических отношениях, никуда не делось. Оно до сих пор кочует и по клиническим работам, и по глянцевым женским журналам, неустанно транслирующим мысль: секс с тем, кого любишь, для женщины лучше. Это субъективная оценка, где морализаторства куда больше, чем опоры на реальные данные.

Нимфомания получила новое определение. Теперь таких женщин именовали сексуально-компульсивными личностями, которые из глубинного отвращения к себе ищут анонимных, унизительных контактов. Согласно этой теории, мазохистически выбирая мужчин и нездоровые, опасные, лишённые уважения связи, — женщина обретала подтверждение собственной внутренней пустоты.

Другие версии, до сих пор присутствующие в текущем DSM Американской психиатрической ассоциации, связывали патологическую неразборчивость с жаждой внимания, потребностью в контроле, неспособностью к здоровым отношениям или с биполярным расстройством. И хотя критерий неразборчивого поведения формально не привязан к полу, к мужчинам его практически не применяют.

Немоногамные отношения часто пытаются выставить как какую-то болезнь или извращение. Мол, если трахаешься не только со своим постоянным партнером, значит, у вас в паре с отношениями явно что-то не так. Но в 1997 году две женщины-бунтарки, которые с гордостью называли себя «шлюхами» — Досси Истон и Кэтрин Лист — перевернули всё с ног на голову. Они выпустили книгу, которой с тех пор поклоняются свингеры и люди практикующие открытые отношения. «Этичная шлюха» стала настоящим манифестом для тех, кто понял, что спать всю жизнь с одним человеком им просто скучно или против их натуры.

Книга погружает гораздо глубже банального «траха без обязательств» из фантазий 70-х. Да, там полно сочных подробностей про групповой секс, оргии, секс в публичных местах, поиск новых партнеров и заботу о здоровье во всём этом угаре. Но она рассказывает о большем: как растить детей, когда вы ведете такой образ жизни, как выстраивать личные границы так, чтобы не слететь с катушек, и, конечно, как быть виртуозом в постели и получать от секса максимум удовольствия. Главная мысль там попадает в самое больное место нашей ревности: мы привыкли думать, что любовь — это про дефицит. Нам кажется, что если партнер дарит внимание, ласки и секс кому-то еще, то нам достанется меньше. Но авторы предлагают другое: ловить кайф от того, что ты щедро делишься телом и душой любимого человека с другими, вместо того чтобы трястись над ними, как собака над костью. Люди практикующие свободные отношения называют это «комперсией» — это когда ты получаешь удовольствие от того, что твой партнер сейчас классно трахается с кем-то ещё или влюблён по уши.

Часто люди громко возмущаются, что свинг — это просто развлекуха для озабоченных мужиков, которые мечтают совать свой член во всё что движется без последствий, а их жены просто терпят и подчиняются. Исследований именно про женщин в свинге мало, но те, что есть, показывают другую картину. Да, пары часто приходят в эту тему по инициативе мужа — он первый загорается идеей. Но, по иронии судьбы, именно мужчины потом чаще всего сдаются, чувствуют дискомфорт и предлагают завязать. Разгадка этого проста: это рынок, где спрос рождает предложение. Женщина на свинг-вечеринке — это секс-объект на который есть большой спрос, она легко найдет, с кем поразвлечься. А мужчинам частенько отказывают, что крепко ударяет по их эго. Женщины же, наоборот, кайфуют: их самооценка взлетает до небес, когда они понимают, что желанны и привлекательны для кучи других самцов. Исследования показывают, что женщины в свинге в основном довольны жизнью и чувствуют себя счастливее, чем раньше. Хотя если пара и выходит из свинг тусовки, часто это объясняется причиной «жена перестала это вывозить», но настоящие убийцы свинга — это банальная ревность, чувство вины и старые проблемы в браке, которые свинг только вытащил на поверхность.

Кстати, популярный миф, что свингерами или распутными женщинами становятся жертвы насилия в детстве, — это полная чушь. Никакие исследования этого не подтверждают. Да, есть данные, что такие девушки часто росли в семьях, где родителям было на них плевать, и им не хватало внимания, но никакой связи с сексуальным насилием нет. Это скорее наши зашоренные представления о том, что «нормальный» секс может быть только в миссионерской позе и при выключенном свете.

Женщины с мощным сексуальным либидо часто находят в мире открытых отношений ту свободу, которой нет в обычном обществе. Психолог Альберт Эллис еще тогда говорил, что так называемые нимфоманки — это просто бабы, которых природа наградила такими же яйцами и желанием трахаться, как у мужиков. Просто общество тычет в них пальцем только из-за их пола. Гэй Талезе, описывая оргии в коммуне Сэндстоун, вообще заявил, что это было одно из первых мест, где ненасытные самки могли послать к чертям притворство и женские уловки, чтобы просто подойти и прямолинейно затащить мужика в койку.

Что вообще такое «нормальный» сексуальный аппетит у женщины — до сих пор загадка. В 2001 году врачи описали редкое расстройство у женщин — постоянное, не прекращающееся сексуальное возбуждение. Звучит как мечта похотливого подростка, но для этих бедняг это был настоящий ад: постоянно влажные трусики, набухший клитор, дикое возбуждение, которое не снималось даже мастурбацией. И самое странное — никакого реального желания трахаться при этом не было, просто тело жило своей жизнью и мешало нормально работать. (Это напоминает старый анекдот про женщину, которая кончает каждый раз, когда чихает, а на вопрос «а какие лекарства ты принимаешь?» отвечает: «Перец»). Так что постоянная течка — это не благословение, а пытка.

А с другой стороны, в 2008 году выяснилось, что у 60% женщин сексуального влечения почти нет в принципе. Большинство опрошенных дам заводились, только когда уже активно занимались сексом. То есть, сначала их начинали разогревать партнеры, а желание приходило уже в процессе.

Миф о том, что у женщин в тридцать лет наступает какой-то бешеный биологический пик похоти, скорее всего, ерунда. Никаких веских доказательств этому нет. Сексопатолог Хэвлок Эллис в начале XX века связывал всплески женской сексуальности с пиками... психических расстройств. Сейчас же кажется, что дело не в биологии, а в опыте: зрелая женщина лучше знает свое тело, увереннее в себе и открыто требует оргазма. Любопытно другое: статистика измен резко взлетает у жён в тридцать и сорок лет. В этом возрасте почти каждая пятая жена ходила налево, в то время как среди двадцатилетних таких а два раза меньше меньше. Эволюционные биологи предполагают, что это такой доисторический план «Б»: когда женщина приближается к концу фертильности, она срочно ищет запасной вариант с более качественными генами, чтобы успеть родить хорошее потомство. Но если спросить самих женщин, то их главная причина интрижки звучит так: им просто хочется дикого, умопомрачительного секса и удовольствия на стороне.

Почему женщины идут налево? Тут целый букет причин: банальный сексуальный голод, жажда эмоций, потребность почувствовать себя живой, желанной и поднять самооценку. Далма Хейн, написавшая книгу «Эротическое молчание американской жены», говорит, что на мужские походы на сторону общество смотрит сквозь пальцы: мол, это биология, зов природы, и член в штанах командует сам. А вот женская неверность всегда кажется чем-то холодным, расчётливым и обязательно указывает на то, что с самой женщиной или с её браком всё плохо. Одна дама в исследовании Хейн призналась: «Мне всегда говорили, что это невозможно — любить двоих мужчин сразу. Мол, если думаешь, что любишь обоих, значит, на самом деле не любишь никого». Работа Хейн вообще переворачивает привычную картину: оказывается, чисто животное желание потрахаться, вкус чужого тела и кайф от новизны у женщин долго замалчивались, потому что нам вбили в голову, что моногамия — это главное женское качество, как сиськи или материнский инстинкт.

Точных данных по женским изменам нет, и считается, что женщины в таких опросах врут или занижают цифры из-за сильного давления общества. Но исследования говорят, что от 20 до 25% жён хотя бы раз в жизни наставляют мужу развесистые рога. Ещё четверть влюбляются или крутят роман на стороне, не доводя дело до постели.

Свежие данные вообще показывают, что молодые девушки догоняют и перегоняют парней по количеству секса на стороне — гендерные различия скоро просто исчезнут. Британская газета The Telegraph опубликовала статью с говорящим названием «Неверность помогает мне быть счастливой». В ней идёт разговор о том, как всё больше британских жён, а особенно успешных и независимых, ищут секс с чужими мужиками просто потому, что им это приятно и очень хочется трахаться. Одна сорокатрёхлетняя замужняя карьеристка с двумя детьми сказала прямо: «Я из тех, кто хочет всё и сразу. Моя жизнь бурлит, я живу на адреналине. Я обожаю секс, но терпеть не могу лишние сложности. Поэтому мне нужны мужики, желательно женатые, которым тоже надо просто потрахаться без обязательств».

Линн, сорокапятилетняя бизнес-леди, добавила: «Мы теперь такие же успешные, как мужчины, так почему, чёрт возьми, нет? Любовник не угрожает моей карьере или семье. Я делаю то, что приносит мне удовольствие, и от этого дома всем только лучше. Женщины прошли огромный путь за последние тридцать лет. Иметь секс на стороне для души и тела — это что, привилегия только для мужчин? Я иногда думаю, как мне повезло, что я могу это спокойно сделать».

Пятидесятипятилетняя Мэри призналась: «Я заново научилась быть сексуальной, уверенной, стала гораздо больше следить за собой… и выгляжу офигенно».

Не всем, правда, нужен был просто перепихон. Кто-то искал душевного тепла и ласки, которых не хватало дома. Другие считали, что требовать от одного человека удовлетворять все твои хотелки до самого гроба просто глупо.

Некоторые жёны используют измену как холодное оружие мести. Это называется «стратегическая неверность». Мужчины почти никогда не мстят через постель, а вот женщины спят и видят, как наказать мужа-козла, часто за его же гулянки. Истории про куколдов и hotwife просто кишат такими сюжетами, и это явно взято из реальной жизни. Оскорблённая жена ложится под начальника, лучшего друга или даже врага своего мужа, чтобы муж почувствовал унижение. Исследования подтверждают: если человек уверен, что супруг ему наставил рога, он с гораздо большей вероятностью пойдёт и сам натянет кого-то на причинное место.

Ещё один фактор, почему зрелые жёны чаще пускаются во все тяжкие: мужья в этом возрасте уже не так дотошно их контролируют. Причин несколько: во-первых, мужчина сам уже ищет, куда бы пристроить свой агрегат к даме помоложе, и ему не до охраны «старой» жены. Во-вторых, жена уже родила ему пару наследников, так что бдительность можно и ослабить (кстати, в некоторых древних культурах было принято «одалживать» многодетных жен бездетным друзьям, чтобы те тоже заделали потомство). Домашнее насилие и убийства на почве ревности чаще случаются в молодых семьях — чем старше жена, тем меньше муж будет махать кулаками, даже если её верность под вопросом.

А теперь самое интересное: кого же женщины выбирают для грязного соития на стороне? Исследования показывают, что для запретного секса женщины подсознательно ищут самцов с максимально симметричными лицами и наглым, высокомерным характером — эволюционно успешных кобелей. Чем симметричнее лицо у мужчины, тем больше замужних баб через его постель прошло. Это не те парни, с которыми стоит строить уютное гнездышко. Но если цель — залететь с максимально успешными генами и родить сына-мачо, который сам будет разбрасывать свое семя направо и налево, то переспать с таким альфа-самцом — идеальная стратегия. Это называется «гипотеза сексуального сына». Мужчины с резкими, симметричными чертами лица кажутся другим мужикам напыщенными выскочками, а женщинам в период овуляции — дико сексуальными. Когда у женщины безопасные дни, ей больше нравятся нежные и заботливые лица; но как только наступает овуляция, её неумолимо тянет на мужественные челюсти и высокий тестостерон.

В интернете один мужчина описывал, как долго уговаривал жену трахнуться с другим. Она сопротивлялась, пока сама не встретила экземпляр, который её дико завёл. Мужа удивило, что мужик, по его мнению, был совершенно невзрачным. Но у него была та самая «высокомерная манера и властный взгляд», от которых у жены намокали трусики.

Другая жена описала секс с «наглым и хамоватым» самцом: трах был просто сумасшедший, но сразу после постели она его выставила за дверь — сказала, что это был единичный «прецедент», и на этом всё.

Еще в 1974 году исследователи выяснили, что 18% женщин кайфуют от фантазий о сексе сразу с двумя или более мужиками одновременно. По другим данным, эта цифра доходит до 41%. Женщины мечтают, как их имеют двое или трое сразу или по очереди, один за другим. Как говорят исследователи Гетц и Шеклфорд, если сексуальная фантазия — это окно в человеческую психологию, то становится ясно, что женская природа вполне настроена на то, чтобы хотеть полиандрический секс (или по простому - гэнг-бэнг) и конкуренцию семени внутри себя. Проще говоря, быть наполненной чужой спермой и позволять сперматозоидам сражаться за яйцеклетку — это часть женской прошивки.

По своей природе женщины гораздо более способны к беспорядочным связям, чем мужчины. Кинси, Фишер и другие мастодонты сексологии заявляли: если убрать все социальные запреты, риск и стыд, женщины заткнут за пояс любого мужика в вопросах количества секса и количества партнеров. После эякуляции мужчина выходит из игры — ему нужен рефрактерный период (пауза), чтобы прийти в себя. Женщина же способна кончать без остановки, она мультиоргазмична и практически ненасытна. Мастерс и Джонсон говорили, что женщина может испытать до пятидесяти оргазмов в течение одного полового акта. Для сравнения: мужик-рекордсмен у Кинси смог кончить за сутки двадцать один раз (хотя эти данные из непроверенных архивов Кинси). Любовник Мэй Уэст, по слухам, выдал двадцать шесть раз за день. Но даже это — просто мопед, пытающийся догнать «Феррари» женской сексуальности.

Но вот парадокс: несмотря на всю эту биологическую возможность, женщины в своей массе менее заинтересованы в «просто сексе» без отношений. Опрос 1743 человек в Университете Дарема показал, что 80% мужчин счастливы после секса на одну ночь. Среди женщин таких оказалось только 54%. Авторы исследования показали, что женщины хуже приспособлены к случайному сексу. Но лично я считаю, что если больше половины дам кайфуют от перепихона без обязательств, это чертовски много, учитывая, как общество вдалбливает нам в голову, что после такого женщина обязана чувствовать себя использованной и грязной.

Чем больше у женщины сексуального опыта и уверенности, тем выше шанс, что она пробовала секс с несколькими партнёрами подряд. Одно исследование говорит, что так делала одна из двухсот опытных женщин. Каждая двенадцатая студентка колледжа (около 8%) была в МЖМ-тройничке, а 6% спали больше чем с двумя парнями одновременно.

Исторически жёны раздвигали ноги перед другими только тогда, когда обладали деньгами, властью и независимостью. Большинство исторических примеров — это богатые аристократки или деятельницы искусства. Но судебные записи Англии XVII века показывают, что и простые женщины тоже не скучали. Просто богатым было проще делать это открыто.

Сейчас, когда равенство в сексе становится нормой, а старые запреты исчезают, всё больше пар молча, но горячо приветствуют и ценят огромную сексуальную энергию женщин, не превращая её в скучную обязанность в браке.

519   82512  155   +10 [3]

Нимфомания, документальные истории, изучение женской сексуальности, Hotwife, свободные отношения