МИШЕЛЬ И КРИС

"Мы нормальные, адекватные люди, а не какие-то там извращенцы. Мы любим друг друга, у нас крепкие отношения, просто нам нравится трахаться от души с другими людьми."

Мишель и её муж уже больше десяти лет практикуют разные форматы немоногамии. Когда Мишель впервые мне написала, она сказала, что им не терпится поделиться своим опытом. Мы договорились встретиться в моём гостиничном номере, но из-за их задержек на работе планы сорвались, и они предложили пересечься в кофейне. Я согласился, но немного напрягся: в людном месте вряд ли выйдет нормальный разговор о групповухах и свинге. Но я зря переживал.

Мишель и Крис — межрасовая пара: он белый, тридцать семь лет, она чернокожая, двадцать девять. Крис выглядел мощно: бритый череп, густая борода, накачанные руки, сплошь забитые татуировками. Но как только он расслабился, то сразу стало видно его щедрую натуру, доброе сердце, живой ум и бездонную любовь к жене.

Мишель проще всего описать словом «зажигалочка». В глубине её тёмных глаз плясали огоньки, а от улыбки летели искры во все стороны. На ней было обтягивающее чёрное платье, которое она то и дело одёргивала на гладких ногах, а её пышная грудь крайне отвлекающе колыхалась, когда она смеялась… а смеялась она постоянно. Каждое её слово и жест показывали уверенность в себе, она не выпендривалась, а просто была какая есть. Было видно, что она знает, насколько она сексуально привлекательна, но её это знание не парило. В отличие от многих красоток, она ни разу не шарила глазами по сторонам в поисках привычного мужского внимания. Она вела себя свободно и с удовольствием принимала то, что ей доставалось. Всё интервью они с мужем сидели рядом, и в каждом их слове, и в каждой их истории чувствовалось уважение друг к другу. Как и у многих пар в этом исследовании, их умение разговаривать друг с другом было идеальным: оба признавали, что раз уж они смогли обсуждать и договариваться о таких деликатных вещах, как секс с другими, то все прочие проблемы просто меркнут.

Мишель и Крис познакомились в Индиане, когда ему было двадцать три, а ей пятнадцать. Оба работали в розничной торговле, и Мишель, судя по всему, положила на него глаз почти сразу. Настолько, что наврала ему, будто ей восемнадцать лет. Они подружились и за пару месяцев постепенно дошли до романтических встреч. Только от её матери Крис узнал реальный возраст Мишель. Посчитав разницу слишком большой, он расстался с Мишель, но всё таки следующие два года они продолжили поддерживать чисто дружеские отношения. Поженились они сразу после того, как ей стукнуло восемнадцать. Пока они были «просто друзьями», у Мишель умерла мать, и она чувствовала себя несвободной под опекой старших братьев и сестёр. В день восемнадцатилетия Мишель, Крис пришёл к ней домой, и она просто ушла с ним. Через пару дней они поженились. А ещё через несколько месяцев Мишель призналась ему, что она бисексуальна и её сильно тянет к женщинам.

Первый сексуальный опыт у Мишель был с женщинами старше себя, и какое-то время она считала себя лесбиянкой. Крис воспринял новость спокойно и без паники. Он просто спросил, что это будет значить для них двоих. Крис не стал давить на неё, что раз они вместе, то обязаны быть моногамны. Он поинтересовался, будут ли у неё отношения с другими женщинами и какова в этом всём его роль. Со временем они прочертили границы, но в итоге устроили секс втроём с лучшей подругой Мишель. Та никогда раньше не спала с женщиной, но хотела попробовать. С этой подругой они вместе сблизились и прожили втроём несколько месяцев, прежде чем разойтись. После этого пара решила попробовать свинг. Правда, им приходилось врать о возрасте Мишель — в большинство клубов пускают только с двадцати одного года. Крис заметил, что с такой уверенностью и сексуальностью, как у Мишель, никому в голову и не приходило её проверять. Поначалу их совместные развлечения включали только других женщин. Мишель призналась, что её удивили первые приступы ревности, когда она смотрела на своего мужа с другой бабой, но эти чувства быстро сменились возбуждением. Крис рассказал похожее: когда он впервые увидел Мишель с другим мужиком, его словно ударили в голову, но потом это чувство превратилось в чистый кайф — то же самое, что испытывала его жена, глядя на него с другими партнёршами.

Крис с огромной гордостью рассказывал о успешной карьере жены — она не смогла окончить школу и не училась в колледже, но выбилась в люди благодаря смекалке и своей хватке. Он так воодушевлённо расписывал её достижения вопреки всем преградам на её пути, что Мишель покраснела — а при её-то самообладании это было удивительно.

Сидя в кофейне, мы продолжали обсуждать, чем их брак отличается от прошлых отношений или от семей их знакомых. Крис заметил: «У меня однажды была девушка, которая узнала, что отец водил меня в стрип-клуб, и закатила истерику из-за такой казалось бы мелочи. Зачем мне общаться с человеком, которому нужно врать?» Мишель добавила: «Мы не врём друг другу. Нам не нужно ничего скрывать. В основном мы всё делаем вместе. Кое-что, конечно, по отдельности: бывает Крис ездит на мотоцикле без меня, зависает с друзьями. А я встречаюсь с подругами. Но всё же большую часть времени мы проводим вдвоём. Мне кажется, именно это так нас сближает».

Они были открыты не только в плане секса. «Мне нравится, как мы общаемся. Если я потратил какие-то деньги, я могу ей сказать это, и знаю, что она не взбесится. Она сама может пройтись по магазинам, и ей не нужно ничего прятать. Я знаю мужиков, знаю браки, где всё иначе. Про деньги мы говорим много, потому что это реально важно», — сказал Крис.

До Криса у Мишель были только «обычные парни», плюс несколько зрелых женщин, с которыми она встречалась, решив, что лесбиянка. Крис до этого был уже женат один раз — брак продлится недолго. «Женились по глупости. Мы едва знали друг друга. А потом она мне изменила». Крис видел, как у его родственников и друзей рушились отношения из-за измен. Его отец был женат четыре раза, и все браки развалились именно из-за его походов налево. Несколько лет назад Крис и Мишель узнали, что отец Криса и его нынешняя жена тоже свингеры. Крис сказал, что его напрягают последствия измен, но сама измена для него не проблема. Те несколько раз, когда у него был секс без Мишель, он просто звонил жене и рассказывал ей об этом. «Если её это заводит, то какая же это измена?»

Мишель согласилась: «Это не измена. Чаще всего мы вместе. Но даже когда мы порознь, это не измена, потому что я всё равно рядом с ним». Мишель подалась вперёд, лицо её оживилось, засияла белоснежная улыбка. Она подняла руку вверх со словами: «Потому что я буду говорить с ним по телефону: "Давай малыш, давай, трахай!"».

Крис засмеялся, а Мишель откинулась на спинку стула и захихикала. «Некоторые из наших бывших девушек потом заводили отношения с мужчинами, и им изменяли. Неужели эти мужики не понимают, какое сокровище им досталось? Наша-то девочка...».

И тут вклинилась Мишель, в своей фирменной манере заканчивать за мужа фразы:

— Она узнала об этом только вчера.

Крис продолжил: «Она узнала вчера, что её парень, отец её ребёнка, трахался на стороне всё то время, пока она была беременна». Он с недоумением усмехнулся. «Это была наша бывшая девушка, она была с нами, спала с нами… довольно долго. Если бы этому парню захотелось чего-то остренького, она бы ему такое устроила — просто отпад. Он мог получить всё: и волки сыты…»

Мишель с улыбкой закончила:

— …и овцы целы.

Крис договорил:

— Так зачем было изменять? Он сам решил врать, хотя она бы ему дала всё — просто чтобы он был счастлив и попробовал что-то новенькое. С нами же она делала это, так зачем ему было ходить налево? Она бы спокойно сидела рядом и показывала что и куда. Не понимаю. В голове не укладывается.

— Раньше у меня бывали отношения без Криса — с другими женщинами, иногда с мужчинами, но теперь я этим почти не занимаюсь. Поначалу да, а сейчас уже нет. Наше удовольствие — оно общее; без него мне уже не так кайфово. Хотя Крис был бы только за — его заводит, когда я сплю с кем-то ещё, а потом возвращаюсь домой и всё ему рассказываю в подробностях. Пойти подцепить одинокого парня — это конечно мне нравится, но я давно такого не делала. Крису бы хотелось, ему это в кайф, а мне нет. Мишель потянулась и взяла мужа за руку.

Крис согласился:

— Для меня главное удовольствие — видеть улыбку на её лице, вот что по-настоящему мне важно. Мне нравится сама мысль, что она пойдёт и подцепит кого-то, но я знаю, что это не её тема, совсем не то, что её заводит. Зачем заставлять человека делать то, чего он не хочет? В этом всё и дело.

Хотя Мишель сказала, что у Криса есть её разрешение встречаться с другими женщинами и что её это реально возбуждает, Крис ответил, что такое случается редко — «слишком муторно, да и после одиннадцати лет с Мишель мне уже по фигу, интересуется мной другая девушка или нет».

Зная, что афроамериканцы не особо заметны в свинг-тусовке, где правят бал белые представители среднего класса, я спросил Мишель, каково ей там с учётом её цвета кожи.

— Чёрные в свинге есть, просто они не афишируют этого. Мы сталкивались, они менее открыты, чем белые. Обычно они растут в религиозной среде, у них очень верующие родственники. Они всё стараются скрывать и не афишировать. Большинство девушек с которыми мы спим, это чернокожие женщины… с белыми женщинами у нас редко получается. Среди свингеров полно чернокожих женщин, мужчин и пар, особенно на Среднем Западе. Но не здесь. Здесь чернокожих вообще мало. Они есть, просто не так заметны. Я, если честно, думаю, что дело в религии. Их воспитывали в вере, и они не хотят выставлять напоказ своё распутство. Мы оба тоже люди верующие, но ни один из нас не исповедует какую-то определённую религию. Я часто молюсь и прошу прощения за свои грехи, но на этом всё. Я не согласна со всеми этими «Бог говорит, что нельзя».

— Городок у нас маленький, и всё время кажется, что наткнёшься на кого-нибудь в «Уолмарте» — неприятное чувство. Однажды в Индиане я встретила своего директора начальной школы — прямо в свинг-клубе. Мне показалось это забавным: он любил расхаживать без штанов, без трусов — просто ему нравилось быть голым. Я решила, что для меня это уже перебор, и ушла в другой зал, — засмеялась Мишель.

Её муж тоже рассмеялся:

— Могла бы осуществить парочку его фантазий!

Мишель захихикала, дрожа от смеха:

— Но это бы меня просто добило, ну серьёзно, мой директор из младших классов?

Было очевидно, что эта пара знает друг друга настолько близко, насколько вообще возможно это для двух людей. Они редко расстаются, работают вместе, в одной компании, хотя Мишель согласилась, что даже она была удивлена, как хорошо у них всё сложилось.

— Не все наши отношения только с женщинами. У нас бывали пары и изредка одинокие мужчины. Большинство, процентов девяносто, — секс с одинокими женщинами, остальное — пары и одиночки-мужчины. Одинокие мужчины у нас — большая редкость, потому что трудно найти такого, которому комфортно быть с парой и при этом не вести себя как мудак по отношению к кому-то из нас. С одинокой женщиной обычно проще — она более понимающая, с ней можно поговорить. Она понимает, почему мы такие. А с парами — обожаю, когда мы с парой. Но трудно найти пару, где была бы химия — между всеми четырьмя. Нужно, чтобы совпало у четверых, а не у нас двоих и ещё одного человека — так немного проще. Я легко знакомлюсь с людьми, для меня это не проблема, но Крис более осторожный.

— С мужчиной всё должно быть определённо. Если парень ведёт себя нагло и вызывающе, я спрашиваю себя: хочу ли я, чтобы этот тип имел мою жену, если он ведёт себя высокомерно и надменно? Зачем поощрять того, кто проявил неуважение к нам? — спросил Крис. — А ещё бывают люди, когда двое заинтересованы в близости, но по-настоящему хочет только один из них, а второй соглашается словно из одолжения. Он готов переспать с тем, кто ему не нравится, лишь бы партнёр мог получить желаемое. Смотришь на пару и думаешь: «Ого, жена у тебя просто огонь, а вот муж явно на всё забил. Не уверен, что из этого что-то выйдет». Понятно, что вслух такое не скажешь.

— Сейчас, когда у нас появляется девушка и всё такое, мы стараемся помочь ей понять, что для этого не обязательно нажираться алкоголем, что на трезвую голову всё гораздо лучше, потому что чувствуешь… и эмоционально, и физически. Это прекрасно. Для нас всё это совершенно нормально, а вот другие нам непонятны — зачем вообще они изменяют, — сказал Крис.

— Мне кажется, было бы меньше войн и меньше всякого дерьма, если бы все были такими открытыми и умели приятно проводить время, — добавила Мишель. — Но мы не сидим в интернете каждую ночь в поисках кого-то. Всё не так. У нас хорошие отношения друг с другом, и если мы встречаем кого-то, кто хочет к нам присоединиться, и мы с ним нашли общий язык, всё складывается. Нам и вдвоём отлично. Иногда вспоминаем, что происходило в прошлом, и друг с другом нам очень интересно. Но редко проходил месяц, чтобы у нас кого-то не было.

— Это уже становится частью нас, частью Криса и Мишель, — сказал Крис.

— Наши друзья знают нас такими. У нас есть друзья, которые живут в обычных, моногамных отношениях, и которые не представляют себя в нашем образе жизни. Они понимают, чем мы занимаемся, но сами бы никогда так не сделали. Я понимаю, что это не для всех, — сказала Мишель. — Мы не дружим с людьми, которые осуждают нас, грозят пальцем и говорят, что мы прямиком отправимся в ад. Хотя некоторые родственники например… Моя тётя замужем за пастором. Она узнала… она увидела где-то меня с нашей первой девушкой, моей лучшей подругой, и всё вскрылось. Её реакция на это: «Вы будете гореть в аду. Сера и огонь». Какое-то время было ужасно, она всё рассказала другим родственникам. Отношения испортились. Но потом тётя начала понимать, что мой муж не ходит налево и не спит с другими без моего ведома. И когда она разобралась получше и поговорила со мной, всё наладилось.

Крис слегка усмехнулся, его длинная борода дёрнулась:

— Я не слишком располагаю к себе, люди ко мне с таким не лезут.

— У нас есть друзья и родственники, которые против этого, они не понимают, зачем мы это делаем. Говорят, это всё равно измена, и удивляются, почему я не переживаю, что муж влюбится в кого-то другого, — сказала Мишель. — Я объясняю им, что знаю… мой Крис никогда не найдёт другую такую, как я, никто не даст ему того, что даю я, так что я не переживаю. И ещё… с другими людьми у нас просто секс, а с ним я занимаюсь любовью — для меня это огромная разница. Секс с кем-то — это мимолётное удовольствие, а с ним я на всю жизнь.

— Ты вкладываешься в это эмоционально, получаешь удовольствие, но с человеком, с которым ты один раз переспал, ты не станешь обсуждать домашний бюджет или оплату счетов… это важно. Секс — это способ получать удовольствие: друг с другом и с другими людьми. Кто-то ходит в боулинг, а мы занимаемся этим, и мне иногда приходится потом восстанавливаться с помощью «Гаторэйда», — засмеялся Крис.

(Гаторэйд «Gatorade» - это популярный американский спортивный напиток, созданный для восстановления водного баланса и электролитов после интенсивных физических нагрузок.)

— У нас всегда есть друг, — добавила Мишель. — Это странно звучит, но в этом образе жизни мы завели много друзей.

— Мы не занимаемся случайным сексом с теми, кого только что встретили, в туалетах и всё такое. Хотя это нормально. — Мишель на мгновение замолчала, и лукаво улыбнулась. — Иногда это более чем нормально. Но мы так не делаем — по крайней мере, уже нет.

— Мне всегда хотелось рассказать свою историю, поделиться, рассказать правду о наших отношениях — не только о сексе, не только о том, что я бисексуальна и мы свингеры. Я хочу рассказать нашу историю. Мы хорошие, приятные люди, а не какие-то там извращенцы. У нас любящие, серьёзные отношения друг с другом, и при этом нам просто нравится заниматься отличным сексом с другими людьми.

Крис энергично закивал, соглашаясь с женой, а затем пристально посмотрел на меня. Глядя в его тёмные глаза, я испытал странное чувство. Я одновременно видел перед собой и грозного с виду байкера, и в тот же самый миг — очень чуткого и любящего мужа, который заботится о жене и о чувствах других.

— Важно уже то, что, пока мы всё это рассказывали, вы ни разу нас не осудили, ни разу не сказали «Я бы так никогда не смог». С другими людьми мы с этим сталкиваемся постоянно, поэтому обычно и не говорим об этом. Но мы этого не стыдимся.

— Нисколько, — сказала Мишель. — Мы открыты в этом. Есть масса происходящего и похуже. Даже в этом городе, особенно в этом городе, есть много чего похуже, чем Крис и Мишель.

Признание Криса о том, что его отец изменял своим жёнам, а потом и сам стал свингером, наводит на любопытную мысль. Крис, конечно, знал о папиных походах налево, но о том, что отец свингует, узнал лишь спустя долгое время после того, как сам начал практиковать этот образ жизни. Среди свингеров ходят разрозненные суждения, что тут есть что-то семейное, ведь кого-то в свинг привели именно их родители. Но куда более интригующий вопрос — может ли склонность к немоногамии передаваться по наследству: через генетику, среду воспитания или и то и другое сразу.

Исследования с участием близнецов показали, что у неверности высокий коэффициент наследуемости — около 40 процентов. Это значит, что если у одного близнеца в анамнезе есть измены, то с вероятностью 40 процентов другой близнец тоже ходил налево. Для сравнения: наследуемость биполярного расстройства и шизофрении — двух самых генетически обусловленных психических болезней — составляет около 59 и 46 процентов соответственно. То есть неверность оказывается почти такой же наследственной, как шизофрения.

Сексолог доктор Марти Кляйн утверждает, что всё больше наблюдений и научных данных говорит о том, что «извращённость» и немоногамия, возможно, ближе к сексуальной ориентации — с наследственной, биологической природой и стабильностью на всю жизнь. Многие пары, практикующие свинг, хотвайф и куколд, рассказывали мне, что их родители тоже не были моногамны. Кто-то узнал об этом в детстве, кто-то — только когда сам уже стал взрослым и послал моногамию куда подальше.

Я переписывался с техасской врачихой по прозвищу Принцесса, которая жила в формате хотвайф. Она рассказала, как ещё подростком нашла фотографии и видео, на которых её родители трахались с другими людьми. Когда она увидела на экране свою мать, с удовольствием отдающуюся чужим мужчинам, Принцесса поняла, что все эти разговоры про «жди до свадьбы» и «секс только по любви» — полная чушь. Через пару недель она потеряла девственность с соседским парнем. По большому счёту, её тот секс разочаровал, но потом она переспала с его старшим братом и обнаружила, что опыт действительно имеет значение.

Мать застукала Принцессу с одним из этих парней, и отношения матери и дочери изменились навсегда.

Я просто стояла с расстёгнутой блузкой, а она орала на меня, но потом вдруг замолчала и уставилась прямо в мои глаза. Тишина стала невыносимой, и я первая её нарушила. Сказала, что у неё кишка тонка — орать на меня за то, что я трахаюсь с Мэтом, — и прямо в лоб спросила про их с папой фотографии и видео. Вот тут всё и перевернулось. Мы с мамой оказались на равных.

Мы сели, и у нас состоялся первый по-настоящему взрослый разговор о сексе. Она объяснила, что они с отчимом — свингеры, и рассказала, что это такое. Я спросила, неужели они не ревнуют друг друга, а она ответила, что не просто не ревнуют — их обоих невероятно заводит смотреть, как партнёр трахается с кем-то другим, или хотя бы знать об этом.

С того дня я живу очень активной половой жизнью, и мне больше никогда не приходилось скрывать это от мамы и отчима.

Социолог Линн Атуотер предположила, что чем больше матери и жёны позволяют себе быть сексуальными, и реализовывать собственные желания, тем лучше они просвещают своих дочерей в вопросах секса. Атуотер считает, что такие женщины, как мать юной Принцессы, скорее всего, могут обсуждать с дочерьми, как определять сексуальность для самих себя и как находить в ней удовольствие — за пределами традиционных материнских наставлений про безопасность, целомудрие и моногамию.

Далма Хейн отмечала, что обычно единственное половое воспитание, которое матери дают дочерям, сводится к тому, как не залететь, не подхватить заразу и остаться «хорошей девочкой». Дочери редко слышат о том, как испытывать настоящее сексуальное удовольствие, как изучать своё тело, как попросить о том, чего хочется в постели. Возможно, чем больше женщин открыто заявляют о своей сексуальности, тем чаще это будет подталкивать матерей и дочерей к откровенным разговорам о сексе без стеснения.

АЛЬТЕРНАТИВЫ МОНОГАМИИ

«Тяжёлый труд переоценён почти так же, как верность в браке»

Хьюи Лонг

Когда задумываешься, насколько само собой разумеющейся кажется моногамия в современном мире, становится даже странно, что так было не всегда. Несмотря на то с каким остервенением многие христиане защищают моногамию, библейские персонажи вроде Давида и Соломона были далеко не образцами верности. На протяжении истории человечества большинство обществ практиковали самые разные формы отношений. Чаще всего встречались моногамия и полигиния — когда один мужчина имеет несколько жён, — и лишь редкие культуры требовали строгой моногамии. Даже сейчас меньше 20 процентов мировых культур её требуют; подавляющее большинство допускает полигамные браки. Гораздо реже попадались общества с полиандрией, где у одной женщины несколько мужей — по данным антропологов, таких было меньше одного процента от всех обществ мира. А по некоторым исследованиям, в целых 40 процентах мировых культур — и сейчас, и в прошлом — внебрачный секс не запрещается, а наоборот, поощряется обычаями и социальными правилами. Где-то считалось нормальным и даже вежливым, если мужчина делил свою жену с другими мужиками, а где-то допускался секс на стороне с определёнными людьми или в определённое время — например, в праздники или во время обрядов плодородия. В 1867 году путешественник Томас Лоусон описал случай на Маркизских островах, где одна женщина за одну ночь обслужила 103 разных мужчин в ходе культурного ритуала.

В древнеиндийском эпосе «Махабхарата» героиня по имени Драупади выходит замуж сразу за пятерых братьев. Драупади — принцесса, и право на неё нужно заслужить в состязании по стрельбе из лука. Братья участвуют в турнире вместе с другими женихами, и одному из них, Арджуне, удаётся победить, так что Драупади становится его невестой. Когда братья возвращаются домой, они говорят матери, чтобы она посмотрела, что выиграл Арджуна. Следуя традиции матерей всего мира, их мать попыталась избежать конфликта между сыновьями. Не глядя, она велела братьям разделить между собой всё, что было выиграно, — и так, повинуясь приказу матери, все пятеро братьев женились на Драупади и делили по очереди постель.

Не все ранние культуры относились к супружеской неверности агрессивно и кровожадно. В некоторых североамериканских племенах муж, которому изменила жена, вызывал соперника на певческий поединок. В других племенных культурах мужчина просто забирал жену другого мужчины вместо своей — ну такой себе обмен. В некоторых инуитских традициях муж мог добровольно поделиться женой с гостем-мужчиной, хотя это случалось реже, чем нам внушает городская молва. Разумеется, речь не шла о том, что мужья делились жёнами с каждым встречным, постучавшимся в дверь. Моногамия не была повсеместной практикой у инуитов, и некоторые отношения были открыто немоногамными — по обоюдному желанию. И да, иногда муж добровольно делился своей женой с её согласия с другими мужчинами. Но, по словам антропологов, обмен жёнами выполнял несколько вполне конкретных культурных функций. Он происходил в формальных рамках, с чётко определёнными отношениями.

У инуитов муж, который делился своей женой с другим мужчиной, называл того «айпак» — «другой я». Дети двух семей называли друг друга «катук» — сводные братья и сёстры. А партнёров своих родителей дети называли «апарук» или «анарук» — маленький отец или маленькая мать. Обмен жёнами был своего рода договором между двумя мужьями, который показывал их приверженность друг другу. Такая связь давала экономическую и социальную поддержку: если одного из них убивали или его вызывали на бой, то «партнёр по обмену жёнами» должен был помочь — защитить или отомстить. Поскольку к чужакам относились с недоверием и часто убивали их на месте, мужчины не могли спокойно путешествовать по чужим территориям. Поэтому связи между племенами налаживались через детей и обмен жёнами — это позволяло считать людей из других племён родственниками даже на расстоянии.

Известна как минимум одна громкая история, когда битву между племенами остановили: воины узнали, что их родители обменивались жёнами, а значит, они считаются родственниками и не должны воевать друг с другом.

У некоторых инуитских племён обмен жёнами начинался с особого разговора между двумя мужьями. Один мог сказать другому, что его жена красивая. Если второй отвечал, что жена первого ему тоже нравится, значит, обмен состоялся. Но если мужчина просто соглашался: «Да, моя жена красивая» — это означало вежливый отказ.

У чукчей в Сибири был такой обычай: гость, перед тем как лечь с женой хозяина, должен был прополоскать рот мочой этой женщины. Так он показывал свою смелость и мужественность, а ещё это было своего рода обещанием перед семьёй. Этим он доказывал, что он друг, а не враг.

В арктическом племени Аммассалик мужья предлагали своих жён гостям через так называемую «игру тушения лампы». Когда муж на ночь гасил масляную лампу, это был молчаливый знак: жена может провести ночь с гостем. Но свобода была не полной. Если женщину заставали с гостем в другое время, без обряда «тушения лампы», её могли строго наказать, а любовника мог убить ревнивый муж. Такие ограничения действовали во многих практиках обмена жёнами у инуитских и северных племён.

Ревность и измены также были знакомы инуитской культуре и часто приводили к такой же жестокости, как и в других культурах. Ревность до сих пор часто встречается — и даже широко распространена — в современных случаях домашнего насилия среди современных инуитов, особенно когда муж убивает жену. Такое, к сожалению, случается пугающе часто.

Правила нужно было соблюдать, и секс вне брака, который не вписывался в эти правила, мог приводить — и реально приводил — к страшному насилию и смерти жены или любовника. Но иногда, мужья могли использовать правила обмена и делать вид, что всё было по договорённости, чтобы избежать конфликта. В некоторых случаях, описанных Лоуренсом Хеннигом, мужья узнавали, что их жёны спали с другими мужчинами вне установленных рамок обмена. Тогда они иногда предпочитали вести себя так, будто эти связи были разрешены: называли другого мужчину «айпак» и задним числом давали своё согласие.

Даже так называемые «цивилизованные» мужчины иногда пользовались этими обычаями местных. Есть одна история про врача, который жил среди племени сиу. Вождь по имени Пятнистый Хвост предложил ему свою жену, и врач согласился переспать с ней. Но потом, когда вождь в ответ попросил врача «ответить услугой на услугу» и дать попользоваться ему своей женой, — врач сильно заволновался. А о том, что по поводу этого обмена чувствовали сами жёны — которым просто приказали раздвинуть ноги перед чужим мужиком, — в истории, разумеется, ни слова.

Сексуальная ревность из-за жены, возможно, была не такой уж частой в обществах до индустриальной эпохи. Жён во многих случаях воспринимали скорее как собственность. Поэтому измена вызывала злость и ревность не из-за самих чувств, а из-за того, что муж терял контроль над ценным имуществом и переставал быть его единственным владельцем. Это отличалось от того, что мы сегодня называем сексуальной ревностью — особого чувства, связанного с желанием охранять и защищать именно сексуальную сторону отношений.

Обычай «делиться» женой или жёнами с уважаемыми гостями существовал не только у инуитов. Он встречался во многих других культурах: в Северной и Южной Америке, Микронезии, Полинезии, Азии, Индии, Африке и у коренных австралийцев. Например, на Сандвичевых островах гостям оказывали полное гостеприимство, и оно включало возможность лечь в постель с жёной или даже дочерьми хозяев.

При этом обычаи, связанные с таким «дележом» и гостеприимством, очень сильно отличались у разных племён и народов, даже если они жили по соседству и имели общие культурные корни. В некоторых районах Ближнего Востока гость мог свободно ласкать и целовать жену хозяина, но если он позволял себе что-то большее, его сразу убивали. А в других районах того же региона на гостя не накладывали никаких подобных ограничений.

В большинстве таких случаев, когда жена доставалась гостю, решение принимал муж, и он же всё контролировал. У коренных австралийцев мужчина мог сам предложить жену гостю, но если другой мужчина пытался соблазнить её без его ведома или она изменяла без разрешения, за это жестоко наказывали. При этом в некоторых австралийских племенах жена могла сама попросить у мужа разрешения переспать с другим мужчиной, и муж часто соглашался. Также у них было принято, чтобы старшие братья делились жёнами с младшими. Считалось, что позже, когда младшие женятся, старшие получат то же самое в ответ.

У коренных американцев Калифорнии женщина могла вступать в связь с родственниками мужа — это считалось нормальным. Но если она сходилась с мужчиной, который не был родственником мужа, это осуждали.

Полигиния — это когда у мужчины несколько жён или партнёрш. Такая практика была широко распространена на протяжении всей мировой истории. Это была своего рода репродуктивная стратегия, доступная самым успешным и влиятельным мужчинам в обществе.

Обратное явление — полиандрия, когда у женщины несколько мужчин-партнёров, — встречалось крайне редко. Те немногие известные случаи обычно касались женщин, которые выходили замуж сразу за родных братьев. Так братья могли делить одну женщину и при этом знать, что дети всё равно несут их общие гены, кто бы из них ни был отцом.

Такое было принято в некоторых районах Востока — например, в Тибете, Непале и на Цейлоне. Братская полиандрия, когда братья женятся на одной женщине, практиковалась и в некоторых частях Индии. У неё была и экономическая сторона: так сохранялось семейное богатство и наследство братьев, а дети получали заботу и поддержку внутри семьи.

В Тибете порой до четырёх-шести мужчин, обычно братьев, женились на одной женщине. Семья жила мирно, и существовали чёткие правила и договорённости, как «делить» жену. Интересно, что полиандрия чаще встречалась в обществах, где женщины контролировали богатство. Это похоже на то, как полигиния была распространена там, где основные экономические ресурсы держали в руках несколько мужчин.

Чуть более распространена была братская полиандрия — когда одну женщину делят между собой мужчины, состоящие в кровном родстве, например братья. Такое встречается даже у горилл. Обычно у горилл один самец ревниво охраняет свой гарем из самок, но иногда братья и сыновья делят группу самок между собой.

Братская полиандрия существовала и у древних евреев. В израильском обществе действовал так называемый «левиратный брак»: если мужчина умирал, его брат иногда был обязан жениться на вдове. В некоторых традициях, если у овдовевшей женщины не было живых сыновей, деверь должен был вступить с ней в половую связь. Если от этого рождался ребёнок, он считался ребёнком умершего мужа. Эта практика описана в Библии, во Второзаконии.

Около 2300 года до нашей эры царь Шумера Урукагина из города Лагаш издал указ, по которому всех женщин, выходивших замуж за нескольких мужчин, должны были казнить через побивание камнями. До этого указа полиандрия была в тех землях широко распространена. Урукагину считают первым в истории государственным реформатором и создателем первого формального свода законов в истории человечества. И в каком-то смысле примечательно, что одним из первых его государственных реформ стал приказ забивать камнями женщин, которые выходили замуж больше чем за одного мужчину.

Во многих обществах существовали периоды, когда женщинам допускалась распущенность и разрешалось вести себя свободно, особенно во время праздников плодородия. В такие моменты женщины могли совокупляться с несколькими мужчинами. С точки зрения антропологии это было способом помочь племени выжить: так у ребёнка появлялось больше мужчин, готовых его защищать, даже если основной партнёр женщины погибал на войне или на охоте.

В некоторых культурах это было официальной частью жизни — со своими названиями, правилами и этикой, которые регулировали немоногамное поведение. Например, существовала практика «разделённого отцовства», когда отцами ребёнка считались сразу несколько мужчин.

У племени бари в Венесуэле, которое живёт в очень бедной природной среде, большинство беременных женщин специально вступают в половые связи с другими мужчинами племени. Мужья об этом знают и не возражают. Беременные женщины ищут ещё нескольких мужчин для секса — в основном уже после того, как забеременели. А после родов повитуха обходит всех любовников жены и сообщает им, что у них теперь есть ребёнок. Эти «дополнительные отцы» получают официальную роль защитников ребёнка, что повышает его шансы на выживание и помогает продолжению рода племени.

Разумеется, мужья у бари тоже не хранят верность — они точно так же вступают в половые связи с другими беременными женщинами племени. Это создаёт густую сеть переплетённой родительской заботы, которая поддерживает будущее всего племени и повышает шансы на выживание детей любого конкретного мужчины. Исследования антропологов подтвердили: у детей бари, у которых больше одного «отца», значительно выше шансы дожить до взрослого возраста.

В газетной статье Карен Фриман антрополог Стивен Беккер рассказал, что однажды спросил женщин бари, специально ли они ищут любовников после наступления беременности, чтобы у детей было больше еды. «Когда смех утих, — сказал он, — одна из них обняла меня за плечо и сказала: „Стив, не знаю, как устроено у вас, но у нас за девочками бегают мальчики“.

В другом южноамериканском племени — аче в Парагвае — антропологи Ким Хилл и Хиллард Каплан выяснили, что у женщин аче существует три типа отцовства. Первый — мужчина, за которым женщина замужем. Второй — мужчины, с которыми она спала до и во время беременности. Третий — мужчина, которого она считает настоящим биологическим отцом своего ребёнка. Женщина зависит от каждого из этих мужчин: они защищают и обеспечивают её саму и её детей. И у аче, и у бари, по сообщениям исследователей, почти нет ревности или конфликтов из-за того, что жёны не хранят верность.

Куйкуру — очень маленькое амазонское племя — имеет устоявшуюся модель внебрачных связей, причём как у мужей, так и у жён. Куйкуру женятся в молодом возрасте и на протяжении всей жизни заводят «ахойс» — любовников на стороне. Для организации таких связей они используют дружеские и социальные контакты, и отношения с ахойс играют важную и ценную роль в жизни племени.

По словам Роберта Карнейро, антрополога, изучавшего куйкуру, большинство взрослых членов племени имеют множество любовников вне брака — иногда до десяти. Развод у куйкуру очень лёгкий и проходит без конфликтов: часто один из супругов просто забирает свои вещи и переезжает в другую хижину, дом или даже в другую часть общего жилища. Этого достаточно, чтобы брак официально считался расторгнутым.

В Древнем Риме и Спарте, если у мужчины уже было достаточно детей, он иногда предлагал свою жену другим мужчинам, которые хотели иметь потомство. В Риме существовали строгие законы против женской измены, но жёны порой обходили их хитрым способом: они отказывались от своего родового имени и записывались как проститутки — иногда с согласия мужа. А женщину, зарегистрированную как проститутку, нельзя было наказать за её сексуальное поведение, даже если она была замужем.

В древней Германии, если мужчина был импотентом или по другой причине не мог сделать жену беременной, он иногда приглашал другого мужчину в её постель. Мартин Лютер признавал эту традицию и писал о ней так:

«Итак, предположим, я бы посоветовал ей, с согласия мужчины (который на самом деле не является её настоящим мужем, а лишь живёт с ней под одной крышей), отдаться другому — скажем, брату её мужа, — но держать этот брак в тайне и приписывать детей так называемому мнимому отцу. Вопрос таков: находится ли такая женщина в состоянии спасения? Отвечаю: несомненно. Потому что в этом случае ошибка и незнание о мужском бессилии мешают браку. Законы не допускают развода, а женщина по божественному закону свободна, и её нельзя заставлять жить без секса. Поэтому мужчина должен уступить ей это право и позволить другому мужчине иметь её как жену, которой он сам обладает лишь для видимости».

В Турции восемнадцатого века многожёнство и гаремы были обычным делом. Многие мужчины имели несколько жён и наложниц. Женщины на людях носили длинные покрывала и вуали, закрывавшие лицо. Можно было бы подумать, что в такой патриархальной культуре прилагались огромные усилия, чтобы не допустить женских измен. Но, как ни удивительно, путешественница и писательница леди Мэри Уортли Монтегю отмечала, что вуали и покрывала на самом деле помогали турецким женщинам часто и повсеместно изменять мужьям. Она предполагала, что неверная жена могла пройти по улице со своим любовником прямо мимо мужа инкогнито и остаться в безопасности. Более того, эти женщины часто были финансово независимы, поэтому обладали свободой, которую Монтегю описывала как уникальную и невиданную в Европе.

Droit de Seigneur, также известное как jus primae noctis, или «право первой ночи», — это средневековый обычай, по которому феодал мог потребовать права переспать с женой крепостного в первую брачную ночь. Звучит это драматично и трагично, но на самом деле существует очень мало свидетельств того, что такой обычай был широко распространён в Средние века.

Французский писатель и философ Вольтер считал, что право первой ночи было формой социального угнетения, которую никогда не закрепляли юридически или официально. Но если вспомнить, как в Средние века боялись стать рогоносцем, легко понять, почему истории о таком обычае были политически выгодны тем, кто выступал против власти знати.

Похожие практики встречались и в других культурах — часто в виде ритуалов, где жену впервые отдавали жрецу или священнику. В Трое, по легенде, женщины перед брачной ночью купались в священной реке, символически отдавая свою девственность богу этой реки. По некоторым легендам, юноши иногда притворялись этим самым богом и лишали невесту девственности — и символически, и по-настоящему.

В Греции религиозные обряды порой использовали не по назначению: жрецы выдавали себя за богов, которые якобы требовали привилегии лишать жён невинности. В Риме древние вожди считали, что имеют право лишать невест девственности, и даже брали с жениха плату за это. Позже гражданские законы давали римскому императору законное право спать с женой любого римского гражданина — и некоторые императоры пользовались этим в политических целях.

Учёный Августин отмечал, что некоторые римские невесты садились на трон Приапа, на котором было изображение большого фаллоса. Это, как минимум, лишало женщину скромности, а возможно, и девственности.

В некоторых культурах считалось, что кровь от разрыва девственной плевы опасна для мужчины. Поэтому эту обязанность поручали другим женщинам или иногда священникам — до первой брачной ночи пары.

Марко Поло описывал, что в Тибете мужчины неохотно женились на женщинах, которые не могли доказать свой сексуальный опыт. Считалось, что такие женщины привлекательнее и искуснее в постели. Поло отмечал, что Тибет идеально подходил для путешествий молодых парней: там было множество молоденьких женщин, которые сами стремились затащить их в постель, чтобы повысить свой статус.

Даже в древних христианских свадебных обрядах были ритуалы, где священник мог поцеловать не только невесту, но и всех женщин на свадьбе — и лишь после этого муж получал законное право поцеловать свою жену. Хотя, как уже говорилось раньше, после помолвки добрачный секс был на самом деле вполне обычным делом. В некоторых традициях невеста должна была поцеловать всех мужчин из семьи мужа. Некоторые историки считают, что знаменитая фраза «А теперь можете поцеловать невесту» — это отголосок той старой традиции.

В некоторых южнославянских культурах жёны отдавались мужчинам из семьи нового мужа, а иногда даже всем мужчинам на свадьбе. Что-то похожее на эту практику сохранилось до сих пор, но уже в символической форме. У многих традиционных и американских иммигрантских культур есть «денежный танец» — это момент на свадьбе, когда мужчины дают деньги жениху или его шаферу за танец с невестой. Считается, что этот обычай появился в Польше в 1900-х годах. Так гости дарят молодожёнам деньги на старт совместной жизни. Прямой связи с историей «обмена жёнами» тут нет, но ритуал действительно выглядит символически похожим.

Во многих историях и фантазиях, связанных с куколд-фетишем, этот ритуал разыгрывается в откровенно эротической форме: жених «теряет» свою жену в первую брачную ночь, отдавая её для секса другим, более доминантным мужчинам. Таких мужей особенно заводит, когда жена всё ещё в обручальном кольце, и вот этой самой рукой с кольцом она дрочит чужой член.

Один муж описал в интернете, что они с невестой хотели, чтобы она произносила свадебные клятвы с вагиной, наполненной чужой спермой. Но осуществить это не удалось из-за сложностей со свадебной организацией. Вместо этого она уединилась с другим во время свадьбы, а потом танцевала с мужем и шептала ему, что по ногам у неё течёт чужая сперма.

Вот ещё одно признание мужа:

«Но мне даже больше нравится фантазия, чтобы моя жена переспала с другим в ночь перед свадьбой. Стоять рядом с ней и произносить клятвы, зная, что его сперма внутри неё, почему-то невероятно возбуждает.

Со временем я узнал, что трое парней с нашей маленькой свадьбы в разное время трахали мою жену, и один до сих пор время от времени с ней спит. Мне нравится листать свадебный альбом, смотреть на их фото и понимать, что во время свадебной церемонии каждый из них наверняка вспоминал, как имел мою невесту. В тот день их сперма была в ней — если не по-настоящему, то в мыслях уж точно».

Свинг-культуру многие её участники называют «Образом жизни». Под этим названием вышли и книга, и фильм. Оба показывают жизнь женатых мужчин и женщин, которые вступают в сексуальные контакты с другими людьми с явного согласия своих супругов.

О том, откуда взялся этот образ жизни, спорят. Одни связывают его с браками военных, другие вспоминают так называемые «вечеринки с ключами» 1960-х годов. На таких вечеринках мужчины клали свои ключи в вазу, а жёны уходили домой с теми мужчинами, чьи ключи они вытягивали. По словам большинства авторов, пишущих о свинге, его популярность резко выросла в 1970-х, сильно упала в 1980-х из-за распространения ВИЧ и снова вспыхнула в последнее десятилетие.

Свинг обычно происходит в клубах или между парами, которые знакомятся через объявления в журналах и в интернете. Сейчас свинг-клубы есть в каждом штате США, и также существует множество международных клубов в большинстве регионов мира. В последние годы свинг-клубы и связанные с ними мероприятия стали гораздо более открытыми, потому что выросли доходы и бизнес вокруг них. По всему миру в отелях и на курортах регулярно проводятся встречи, посвящённые этому образу жизни. Такие клубы и собрания приносят миллионы долларов: пары и одиночки платят сотни и тысячи долларов за участие.

Исследований о свингерах больше, чем о любой другой немоногамной группе, но многие из них устарели, и за последние двадцать лет эмпирических исследований было мало. Книги и фильмы об этом образе жизни создавались и теми, кто вращался внутри свинг-сообщества, и теми, кто был снаружи. Эти работы спорные: люди либо яростно защищают преимущества свинга, либо показывают его уродливые и пошлые стороны. И в научных исследованиях, и в популярных медиа представление свингеров сильно зависит от ценностей и подходов тех, кто ведёт исследование.

В 1999 году журналист Терри Гулд опубликовал книгу о том времени, которое он провёл в «образе жизни». Он изучает сообщество свингеров и берёт интервью у пар, практикующих немоногамный секс с другими. Его книга стала национальным бестселлером. В ней он описывает историю свинга и напряжённые моменты, которые происходят внутри свинг-пар и вокруг них. Гулд приводит убедительные примеры власти и уважения, которыми обладают женщины в свинге. Это противоречит распространённому мнению, что свинг — это удовлетворение мужских желаний через подавление женской свободы.

Значительная часть книги Гулда посвящена женщинам в свинге и их отзывам об удовольствиях и новых возможностях немоногамного секса вместе с мужьями. Он снова и снова описывал женщин, которых считали в лучшем случае странными, а в худшем — психически нездоровыми, из-за их сильного полового влечения, которое они даже не пытались сдерживать. Гулд предполагает, что «синдром конкуренции спермы» — эволюционная концепция, подробно рассмотренная в десятой главе этой работы, — объясняет, почему мужья так бурно реагируют на сексуальные контакты своих жён с другими мужчинами.

Открытый брак как понятие, наиболее чётко определили Анна и Джордж О’Нилы в своей книге, опубликованной в 1970-х годах. Сегодня этот термин означает пары, у которых «есть договорённость», допускающая сексуальные отношения вне брака. Но в концепции О’Нилов это была лишь малая часть. О’Нилы утверждали, что ожидание, будто два партнёра могут полностью удовлетворить все потребности друг друга, — нездоровое ожидание, которое «закрывает» и тормозит рост обоих людей. Авторы доказывали, что многие пары были бы здоровее, если бы смогли выйти за пределы личных, культурных и гендерно-ролевых ожиданий, которые они приносят в свой брак. Это позволило бы, например, каждому партнёру иметь внешние дружеские связи и опыт роста — с мыслью, что такой рост укрепит брак за счёт личностного роста каждого из партнёров. То, что такие внешние отношения могут стать сексуальными, было лишь частью идеи О’Нилов, но именно эта спорная мысль привлекла наибольшее внимание публики.

О’Нилы предлагали сексуально открытые браки как способ справиться с растущей распространённостью измен и их разрушительными последствиями для браков. Они утверждали, что верность лучше всего понимать как приверженность партнёров друг другу — заботу о росте друг друга, как и о своём собственном, — а не как преданность сексуальному обязательству.

Многое из того, за что выступали О'Нилы, действительно сбылось. Общество приняло более гибкие гендерные роли в отношениях, потому что всё больше замужних женщин стало работать. Сегодняшние отношения больше признают желание человека расти и развиваться внутри брака.

Но появилась и обратная реакция. Вышло множество книг, которые трубят о тревожных признаках «эмоциональной неверности» и предупреждают супругов об опасности дружеских связей мужа или жены, которые «отнимают» что-то у брака. Теперь, когда у женщин стало больше свободы в обществе, мужчина больше не может постоянно контролировать сексуальную верность жены, когда она далеко от него. Поэтому ограничения, которые раньше касались только физической близости, теперь распространяются на любые отношения — лишь бы супруги не заводили слишком рискованных или слишком близких дружеских связей.

Автор Далма Хейн предположила, что мы превратили правдивость в культ. Мы требуем от супругов полной правды и честности и считаем это мерилом любви. Но на самом деле такая правдивость может быть просто способом, с помощью которого супруги сильнее контролируют друг друга.

Исследований и публикаций именно об открытых браках было сделано немного. Этот термин выделялся в некоторых исследованиях отдельно от свинга и до сих пор встречается в некоторых демографических исследованиях сексуальных практик, но мало эмпирических работ изучало особенности этой группы. В современной литературе большинство авторов относят открытый брак к другой категории немоногамных отношений — полиамории.

Патриция Дорски уже жила в экспериментальном открытом браке со своим мужем Дэвидом в 1970-х, когда писательница Линда Вулф взяла у неё интервью. Патриции было двадцать четыре года, у неё было высшее образование, и она работала успешным руководителем в компании по производству одежды.

Судя по интервью Вулф с Патрицией и Дэвидом, идею открытости и немоногамии их брака предложил муж. Он хотел помочь Патриции в период депрессии, когда она «чувствовала себя непривлекательной, отвратительной и глупой». Вот её слова: «У меня ничего с другими мужчинами или женщинами не происходило, пока не начался период очень сильной депрессии. Я человек депрессивного типа».

Её муж Дэвид, зная, что Патриция плохо себя чувствует, подталкивал её проводить время с одним своим знакомым и говорил: «Тебе бы очень понравился Ян». Однажды вечером на вечеринке Патриция поняла, что Ян ей действительно понравился. Они втроём засиделись допоздна, пока Дэвид не заснул на диване, а Ян и Патриция «забрались в его постель, сначала дурачились, а потом занялись сексом».

С Яном у Патриции всё было непросто. Она хотела продолжать отношения — с одобрения Дэвида, — а Ян колебался. Он беспокоился, что Дэвид, наверное, не любит Патрицию, и не хотел становиться причиной конфликта между супругами или разрушения их брака. В конце концов Патриции удалось убедить Яна поговорить с Дэвидом и получить его разрешение. Тогда Ян спросил, не делает ли она это потому, что на самом деле не любит Дэвида. Патриция ответила, что очень его любит и не собирается от него уходить.

Патриция виделась с Яном часто, хотя и нерегулярно: иногда до трёх раз в неделю, а порой всего один раз. Ян был подвержен перепадам настроения и часто бывал подавлен, как и сама Патриция. Но она чувствовала, что никогда не смогла бы выйти замуж за такого человека, как он. Дэвид принимал Патрицию, несмотря на её депрессию и склонность срываться, — а такого понимания от Яна она никогда не ощущала.

Патриция объясняла, что поначалу беспокоилась, что Дэвид ревнует её к Яну, но не говорит и не признаётся в этом. Однако со временем она пришла к выводу: «Он действительно не ревнует, потому что знает, что наши отношения — это то, чего не может коснуться никто другой. Он знает, что я не слишком люблю людей и что мне редко встречается кто-то, с кем мне хочется быть близкой». Секс с Яном был особенным из-за ощущения «новизны» — чувства, которое с Дэвидом уже было утрачено.

Когда Вулф беседовала с Дэвидом, она отметила, что он особо подчеркнул, что не гомосексуален. И он не пытался избавиться от Патриции, «сплавив» её другому мужчине. Дэвид «считал, что другие отношения сейчас пойдут ей на пользу, и полагал, что ничто из того, что когда-либо произойдёт с другими мужчинами, не встанет препятствием между ними». Сам Дэвид ни в каких внешних отношениях не состоял и говорил, что это просто не стоило бы тех усилий, которые потребовались бы.

Полиамория оформилась как отдельное понятие в 1990-х годах. Толчок ей дал интернет, а выросла она из дискуссий об «ответственной немоногамии», включавших идеи открытых браков, общинного проживания и сексуальной свободы.

Книга Роберта Хайнлайна «Чужак в чужой стране» — одна из самых популярных в полиаморном сообществе. В ней исследуются групповой брак и отношения, где партнёры не считают друг друга собственностью. Ещё одна важная книга — «Эксперимент Харрада» Роберта Риммера, выпускника Гарвардской школы бизнеса. В ней изображена утопическая сексуальная среда открытых групповых браков в университетском кампусе. Риммер и его жена Эрма годами поддерживали стабильные сексуальные отношения с другой парой. Именно этот опыт побудил его написать книгу, и он, по его словам, был немало удивлён, узнав, что они с женой и их партнёры — не единственные в Америке с такими желаниями.

Роберт Хайнлайн, чьи научно-фантастические книги вдохновили значительную часть современного движения полиамории, был, по словам писателя Айзека Азимова, нудистом и состоял в открытом браке со своей второй женой Леслин. В 1942 году Азимова пригласили в дом Хайнлайна, и позже он вспоминал, как Хайнлайн с гордостью показывал ему и их коллегам-писателям через проектор фотографии своей обнажённой жены. В «Чужаке в чужой стране» Хайнлайн писал:

«Тебе незачем домогаться моей жены… люби её! Её любовь безгранична, мы все можем только приобрести — и нам нечего терять, кроме страха, вины, ненависти и ревности».

Полиамория означает «много любви». Она отвергает идею, что человек может по-настоящему любить только одного человека. Это широкое понятие, которое охватывает множество разных типов отношений и подходов. Оно осмысляется как развитие открытых браков, групповых браков и сексуальных экспериментов прошлого. Движение полиамории ставит мало ограничений на отношения, кроме одного: люди должны быть ответственными и честными в своих связях — как внутри моногамии, так и вне её.

Полиаморные отношения и сексуальные контакты могут включать обоих партнёров в паре, как в свинге или групповых браках. Но чаще они напоминают открытые браки, где один или оба партнёра имеют отношения на стороне. Вокруг полиамории возникли особый язык и термины. Например, термин «ви» (от английской буквы V) описывает отношения между тремя людьми, где один человек — «вершина» буквы V — состоит в интимных отношениях с обоими другими — «ножками» V, — но те двое между собой интимных отношений не имеют.

Некоторые авторы и сторонники отличают полиаморию от полифиделити — практики, при которой группа из более чем двух человек устанавливает обязательство моногамии внутри группы и отказывается от сексуальных отношений с теми, кто за её пределами.

Полиамория описывается главным образом в книгах и статьях, написанных её сторонниками, особенно в интернете. Исследований полиаморов относительно мало — разве что они иногда включаются в исследования свингеров или когда учёные изучали полиаморию у гомосексуальных пар. Большинство тех, кто пишет о полиамории или изучает её, — люди, которые сами интересуются полиаморным образом жизни или живут им.

Внутри полиаморного сообщества идёт непрекращающийся спор: следует ли включать в формы полиамории отношения, основанные исключительно на сексе. Многие стремятся отделить полиаморию от свинга, подчёркивая, что полиамория делает упор на любовь, отношения и честность, а не на секс, как свинг.

При этом многие свингеры рассказывают, что устанавливают длительные дружеские отношения со своими свинг-партнёрами. А многие из тех, кто называет себя полиаморами, участвуют в чисто сексуальных отношениях. Как и с сексуальной ориентацией, с идентичностью полиаморов связан широкий спектр поведения. Исследования показывают, что многие полиаморы участвовали в сексуальных вечеринках, несмотря на заявленную ориентацию на отношения, основанные на любви.

Интересно, что неприятие существует и внутри разных групп, практикующих немоногамию, — так же как и снаружи. Эндрю, чья история рассказана в первой интерлюдии, поделился со мной, что они с женой идентифицируют себя как полиаморов. Но им приходится держать подробности своей сексуальной жизни в тайне, иначе они столкнутся с осуждением тех полиаморов, которые считают, что в их сексуальных контактах недостаточно любви и отношений.

Те, кто практикует хотвайф и куколд тоже сталкиваются с отторжением со стороны свингеров, которым их секс кажется странным и извращённым. Вот что говорит один из них:

«Меня не перестаёт поражать, насколько предвзяты участники других форм «свинг-образа жизни» по отношению к куколд-парам. Это хуже, чем отношение «обычного» населения к «свингерам», которых это обычное население мажет одной краской…

Почему? Потому что большинство людей считают «свинг» чем-то вроде «пары, которая занимается сексом с другими парами». Мысль о том, что муж «позволяет» жене иметь других любовников, сам не пользуясь той же «свободой», думаю, шокирует ещё сильнее».

Что такое хотвайф? Неудивительно, что словарь Уэбстера этого не определяет. «Википедия» определяет хотвайф как субкультуру свинга:

«Термин Hotwife относится к замужней женщине, которая занимается сексом с мужчинами, не являющимся её супругом, с согласия мужа. В большинстве случаев мужья получают удовольствие, наблюдая за наслаждением своих жён и других мужчин, или им нравится смотреть, слушать и знать о приключениях своих жён. Мужья также могут участвовать, вступая в секс втроём или организуя свидания для своих жён».

Далее «Википедия» выделяет внутри хотвайф ещё одну подгруппу — куколд. Это поджанр, в котором акцент делается на сексуальном унижении через смену ролей: женщина вольна выставлять напоказ свою сексуальность и демонстрировать откровенное наслаждение, а муж ограничен пассивной или подчинённой ролью, возможно, включающей отказ в сексе.

Куколды отделяют себя от мужей хотвайф тем, что занимаются сексом только со своими жёнами — и лишь тогда, когда жена того пожелает. Часто куколд-отношения включают то, что жена отказывает мужу в сексе и даже говорит ему, насколько больше ей нравится секс с любовником. Куколд-отношения нередко включают высмеивание или унижение мужа женой, за что она получает титул «хумилиатрисы». Значительная часть унижения сосредоточена на сексуальной неполноценности мужа — особенно на размере пениса или сексуальных способностях — по сравнению с её любовником или любовниками.

Куколд-отношения могут включать принудительную, подчинённую бисексуальность со стороны мужа и так называемые «кремпаи». Это когда муж-куколд вылизывает жену после того, как у неё был секс с любовником без презерватива, и вынужден глотать сперму её любовника вытекающую из её использованной вагины.

Скрытая мужская бисексуальность — это частое объяснение мужских фантазий о том, чтобы делиться своими жёнами с другими. Идея в том, что мужчина, который не может реализовать своё влечение к другому мужчине, частично удовлетворяет это желание, когда смотрит, как его жена занимается сексом с другим мужчиной.

В интернете один муж описал, как пригласил своего лучшего друга трахнуть его жену — с конкретным намерением возобновить прежние бисексуальные отношения, которые у него были с этим другом:

«Наверное, идея поделиться моей женой с ним была для меня своего рода способом «использовать» её, чтобы быть с другом. В сексуальном плане моя жена очень холодна, и мне нравится видеть, как она пускает в ход свои прелести перед другим парнем — особенно перед тем, которому я доверяю и с которым тоже хочу сексуальной близости. Недавно я признался ему в своей би-ориентации, и он позволил мне погладить его член и пообещал, что когда-нибудь ответит тем же. Я хочу сделать ему минет; правда, он не уверен, что сделает мне также в ответ. Но с тех пор как мы втянули мою жену, нам стало гораздо веселее друг с другом».

Некоторые полиаморы отмечают, что их внешние отношения порой имеют мало общего с сексом, а то и вовсе никакого. Многие из этих отношений заводятся ради удовлетворения эмоциональных потребностей, а не из жажды сексуальных приключений. Другие полиаморы говорят, что их выбором движут возбуждение и энергия, которые дают новые отношения, а также интеллектуальная и эмоциональная подпитка от нескольких партнёров.

Первые исследования с участием полиаморов подтверждают эти истории. Среди причин участия в полиамории назывались потребность в сексуальном и романтическом разнообразии, приверженность личностному росту и честности, а также потребности, которые не удовлетворяются в отношениях с одним мужем. В онлайн-опросе 2001 года большинство респондентов-полиаморов оценивали «влюблённость» как менее важный фактор. Чаще в качестве движущих причин назывались личностное развитие — стремление к росту и свободе, — а не социальные ценности или потребности других людей.

Убеждение, что женщин в немоногамных отношениях просто используют, опирается на скрытое допущение, будто на самом деле именно мужчины хотят секса вне брака, и что немоногамия касается исключительно мужских потребностей. Но хотя эмпирических исследований демографии и ролей в полиамории мало, женщины очень широко представлены в полиаморной литературе. Большинство популярных книг о полиамории написано женщинами: «Этичная шлюха» Истон и Лист, «Полиамория: новая любовь без границ» Деборы Анапол, «Переосмысляя наши отношения» Венди О'Матик. Ежемесячный журнал Loving More, посвящённый полиамории, тоже редактирует женщина.

Кроме того, немоногамные отношения существуют в гей-, бисексуальных и лесбийских сообществах, и в последние годы значительное внимание уделяется лесбийской полиамории. Поскольку подход полиамории больше сосредоточен на любви и отношениях и меньше — на случайных сексуальных контактах, можно утверждать, что полиамория более «дружелюбна к женщинам».

Недавних эмпирических исследований психологического или эмоционального состояния людей, вовлечённых в полиаморию, не проводилось. Но некоторые этнографические исследования и работы, основанные на интервью, показывают, что женщины в полиаморных отношениях, как правило, говорят о появившихся возможностях — особенно в том, что касается их свободы, — хотя при этом ощущают стигматизацию из-за неприятия обществом их выбора.

Некоторые ограниченные исследования проводились в конце 1970-х — начале 1980-х годов среди людей, состоявших в сексуально открытых браках. Результаты указывали на малое количество психологических проблем. По типу личности эти люди тяготели к нонконформизму, нестандартному творческому мышлению и достижениям. Они получали удовольствие от умственной и социальной подпитки, обладали устойчивым характером и крепким эго.

Некоторые авторы и исследователи, изучавшие свинг, — в частности Терри Гулд, — описывали, как женщины постепенно берут на себя руководство сексуальной жизнью пары. Они объясняли, что свинг почти полностью гетеросексуальный, если не считать женской бисексуальности, которую многие одобряют. При этом весь свинг вращается вокруг женской сексуальности и желания мужчины разделять её с другими. В результате женщина держит всё под контролем и управляет тем, чего хотят остальные.

Образ жизни хотвайф и куколд выглядит продолжением этой тенденции. Вопрос о том, есть ли у мужа сексуальная свобода с другими женщинами, здесь вторичен — а иногда вообще не стоит.

Обычно свингеров и людей в открытых браках изображают как хиппи, которые никак не могут смириться с тем, что эпоха свободной любви закончилась. Это похоже на очередную версию теорий о маргиналах и отклонениях от нормы: мол, если у человека крайне свободные взгляды на секс и брак, значит, он либерал и во всей остальной жизни.

Но исследования показали обратное — по крайней мере, когда речь о свингерах. Многочисленные исследования, проведённые за последние десятилетия, показывают, что большинство свингеров считают себя скорее консерваторами и обычно голосуют за республиканцев. В одном исследовании 73 процента свингеров назвали свои политические взгляды умеренными или консервативными.

Политологические исследования показывают, что люди, как правило, голосуют в соответствии со своим социальным классом. У большинства свингеров доходы выше среднего, и уровень образования тоже выше среднего. Большинство свингеров работают на профессиональных или управленческих должностях. Но при этом эти свингеры с высокими доходами, управленческими позициями и консервативными взглядами действительно придерживаются свободных взглядов на сексуальность, развод, гендерные роли, гомосексуальность и аборты. Это опровергает убеждение, будто свободные взгляды на секс обязательно означают либеральность во всём.

Один свингер, с которым беседовал автор, рассказывал, что обычно не мог обсуждать свои политические взгляды на свинг-вечеринках. Его позиция слишком сильно расходилась с консерватизмом, который там преобладал, — а дело было в консервативной Оклахоме. Он шутил, что свинг-вечеринки, наверное, специально приурочивают к республиканским партийным съездам, и его, как либерального демократа-юриста, на такую вечеринку точно не пригласили бы.

Свингеры сильно ориентированы на гетеросексуальную активность. При этом бисексуальность среди женщин широко распространена и поощряется. А вот бисексуалы среди мужчин в свинг-среде почти неприемлемы. Правда, некоторые свинг-клубы недавно начали проводить мероприятия, где мужская бисексуальная активность принимается. А некоторые свингеры признают, что за закрытыми дверями среди них случались и бисексуальные мужские контакты.

Многие авторы внутри свинг-сообщества утверждали, что враждебность к мужской бисексуальности была реакцией на распространение СПИДа. Так свинг-сообщество пыталось защитить себя, не желая заразиться.

Люди, живущие как свингеры или в полиаморном браке, действительно придерживаются либеральных взглядов на сексуальность, гендерные роли и отношения. Однако свингеры как группа не выглядят либеральными в политических и социальных взглядах, хотя они менее религиозны, чем население Америки в целом.

Предварительные исследования показывают, что те, кто называет себя полиаморами, в отличие от свингеров, склонны к политическому и социальному либерализму. Они также гораздо сильнее вовлечены в нетрадиционные религии, чем свингеры, и средние американцы.

По крайней мере, если сравнивать полиаморов со свингерами, стереотип о немоногамных людях как о «хиппи», возможно, действительно не совсем беспочвенен. Но могут ли такие различия помочь статистически отличать свингеров от полиаморов или влиять на развитие этих двух направлений — это ещё предстоит выяснить.

Свингеры занимаются свингом прежде всего ради сексуальных приключений. Исследования стабильно показывают, что главные мотивы у людей в свинге — это сексуальное разнообразие, желание показывать себя и подглядывать за другими. Но третья по частоте причина, которую называют большинство свингеров, — это новые друзья и общение с теми, кто разделяет их ценности и интересы. Свингерам нравится бывать среди людей, перед которыми не нужно притворяться, будто они хранят верность одному партнёру.

Во время сексуальных игр в свинге этика и уважение к другим критически важны. «Нет» — самое сильное слово в свинге. Тех, кто не способен уважать чужой отказ, исключают, а иногда даже вышвыривают из свинг-клубов. Во многих полиаморных отношениях «нет» выходит на новый уровень: там существует распространённая договорённость о «праве вето». Это значит, что один партнёр может сказать «нет» и прекратить или предотвратить связь своего основного партнёра на стороне — например, запретить жене и дальше трахаться с конкретным любовником или не дать мужу затащить в постель новую женщину.

Вопреки мнению, будто жизнь свингеров — сплошное отклонение от нормы, ценности у них во многом те же, что и у обычных людей. Личностное развитие они ценят даже выше социальных ценностей. В одном исследовании свингеров просили расставить личные ценности по важности. «Захватывающая жизнь» оказалась лишь на десятом месте. А на первом, втором и третьем — самоуважение, безопасность семьи и внутренняя гармония.

Как и авторы книги «Этичная шлюха», свингеры взяли слово «шлюха» и сделали его своим. Женщин поощряют одеваться и вести себя вызывающе — так, как им «всегда хотелось одеться, но было страшно». Они приходят на свинг-вечеринки в откровенных, «шлюшьих» нарядах и притягивают внимание. Они даже участвуют в конкурсах, где показывают себя, и их подталкивают вести себя всё более развратно — вплоть до настоящего или имитируемого секса, — и всё это под одобрительные крики и аплодисменты зрителей.

Во многих таких клубах есть сцены с шестами, где свингеры устраивают стриптиз и «танцы на шесте». Слово «гедонизм» тоже стало своим: популярные курорты сексуальной направленности на Ямайке зарабатывают на этом названии, завлекая свингеров, нудистов и эксгибиционистов, которые хотят без стеснения предаваться своим похотливым желаниям.

Многие считают, что немоногамные отношения — это нездорово и что такие пары в итоге обязательно расстаются. Но исследования показывают другое. Большинство людей, которые открыто договорились о немоногамии, удовлетворены своими отношениями не меньше, а то и больше, чем люди в моногамных парах. Они часто говорят, что довольны своей жизнью больше, чем другие пары. Правда, это может быть связано с тем, что раньше они уже пробовали быть моногамными, и у них был неудачный опыт — неудовлетворённость или разводы.

Конечно, есть отдельные люди и пары, которым немоногамия не подошла или у которых такие отношения закончились. Но для многих людей, пар и семей немоногамия, судя по всему, — это позитивная часть их жизни. Хотя исследований о том, как немоногамия влияет на отношения в долгой перспективе, на детей и семью в целом или как она выглядит в сравнении с моногамией, пока мало.

Уровень психических заболеваний, сексуального насилия и сексуальных проблем среди тех, кто живёт немоногамно, не выше, чем среди остального населения или среди тех, у кого были измены. Более того, данные показывают, что пары, которые заранее договорились о правилах немоногамии, могут иметь более здоровые отношения, чем пары, где случаются тайные измены. Такие пары чаще обсуждают свои личные и сексуальные потребности, чем обычные моногамные пары.

Если опираться на исследования, то получается, что мнение о немоногамных отношениях как о чём-то нездоровом или обречённом на провал основано скорее на предубеждении, чем на реальных фактах. Вопреки прогнозам, что свинг и другие формы немоногамии скоро исчезнут, они никуда не делись. Но и широкого признания в западной культуре они не получили. Скорее всего, серийная моногамия и тайные измены останутся гораздо более распространёнными.

Свинг и полиамория подходят не всем, и многие (если не большинство) пары просто не созданы для такого. Но для некоторых людей нетрадиционные отношения служат настоящей альтернативой, несмотря на правовые и социальные ограничения, которые всё ещё существуют против всего, что не вписывается в моногамную пару как культурный идеал.

Нельзя однозначно сказать, являются ли люди в немоногамных отношениях психологически и эмоционально здоровыми. Некоторые предполагают, что к таким отношениям может предрасполагать сексуальная травма в прошлом. Многие терапевты в это верят, но исследований, которые бы это подтверждали или опровергали, крайне мало. Те исследования, что есть, устарели или имеют методологические проблемы. Но, судя по всему, они указывают на то, что люди в немоногамных отношениях могут тяготеть к определённым типам личности. Доказательств того, что у них чаще встречаются эмоциональные или психические заболевания, нет.

Судя по всему, в этих отношениях такой же разброс типов личности и уровня эмоционального здоровья, как и среди обычных людей. Нет данных, подтверждающих, что плохое психическое здоровье или дисфункция движут участием в немоногамном образе жизни. Исследования женщин в свинг-отношениях показывают, что они так же счастливы и удовлетворены своей сексуальной жизнью, как и мужчины, и не выглядят как группа, которую мужчины сексуально поработили. Более того, некоторые формы немоногамии прямо сосредоточены на потребностях женщин.

Обвинения в женоненавистничестве чаще звучат в адрес свинга, чем полиамории. Сведений об опыте полиамории крайне мало. Но учитывая, что женщины взяли на себя сильное лидерство в определении полиаморного сообщества, маловероятно, что женщины поголовно становятся жертвами этого образа жизни. Здоровый ли это образ жизни — отдельный вопрос.

Вопрос о том, моногамны ли люди от природы, мало что говорит о реальном поведении. Люди по природе всеядны, однако многие счастливо живут на вегетарианской диете. Люди могут выбирать, быть им моногамными или нет. Но исследования показывают, что огромное число людей не выбирает моногамию и имеет внебрачные сексуальные контакты.

Самый распространённый сейчас подход — серийная моногамия. Люди исповедуют моногамию, пока состоят в отношениях, а после их окончания переходят к другим — часто из-за измены, как показывают исследования разводов. Некоторые пары договариваются об иных границах сексуальной и эмоциональной верности, позволяя и даже поощряя партнёров иметь те или иные отношения на стороне.

Несмотря на стереотип, связанный с такими типами отношений, среди них нет повышенной заболеваемости инфекциями, передаваемыми половым путём. Нет доказательств того, что у людей в таких парах есть эмоциональные или сексуальные отклонения. Нет свидетельств, что такое нестандартное сексуальное поведение вредит отношениям. Напротив, данные указывают на то, что такие отношения длятся столько же или несколько дольше, чем так называемые моногамные, где неверность — самая частая причина расставания.

Но это не тот образ жизни, который подходит каждой паре. Попытка О’Нилов способствовать широкому распространению открытых браков, чтобы бороться с растущим числом разводов, явно не увенчалась успехом — по крайней мере, в этом отношении. Судя по всему, сексуально открытые отношения останутся лишь небольшим процентом от общего числа.

Стереотипы против них остаются сильными, по крайней мере в Соединённых Штатах, несмотря на растущее внимание к таким отношениям. Некоторые полиаморы теперь заявляют: «Мы — новые геи» — и поддерживают права на однополые браки, надеясь, что следующим шагом станет правовое признание их собственных отношений.

В Аризоне свингеров преследуют и подвергают судебным преследованиям. Но аналогичные атаки в Сан-Диего завершились в пользу конституционных аргументов, защищающих частную жизнь и свободу слова, причём по крайней мере один оператор свинг-клуба получил крупную финансовую компенсацию. А Верховный суд Канады в 2005 году вынес решение в пользу свингеров, постановив, что групповой секс между согласными взрослыми не является формой проституции или угрозой обществу.

Несмотря на страхи некоторых активных групп, институт брака вполне способен пережить альтернативные формы. И на самом деле включение тех, для кого традиционный брак «не очень подходит», может принести обществу определённую пользу.

Ещё предстоит увидеть, придёт ли социальное или правовое признание к тем, чьи отношения выходят за рамки привычной модели гетеросексуального моногамного брака. Вероятно, по мере того как гомосексуалы получают право на брак или гражданский союз во всё большем числе штатов, немоногамия может обрести большее общественное признание. Ведь среди гомосексуальных и бисексуальных отношений такие договорённости встречаются чаще.

Поскольку такие отношения сильно разнятся от человека к человеку и от пары к паре, вряд ли какая-то одна форма немоногамии в итоге победит и получит социальное и правовое признание. Скорее возможно, что общественный взгляд на интимные отношения станет более гибким и позволит отношениям подстраиваться под потребности каждого человека.

Подобные изменения уже происходили в прошлые десятилетия — например, в отношении гендерных ролей внутри брака и возможности женщин работать вне дома. По мере того как растёт ценность отдельного человека — в противовес ценности группы, — следующие пятьдесят лет, возможно, принесут больше принятия тем, кто обнаруживает, что стандартная формула брака и интимных отношений не отвечает их индивидуальным потребностям.

211   74536  156   +10 [1]

Обмен жёнами, открытый брак, свободные отношения, исследование сексуальности