Три дня лагерь жил размеренной жизнью — утренние зарядки, купания в озере, вечерние костры. Галя ходила как во сне, привычно отдавая команды своим отрядом, но каждый раз, когда её взгляд случайно встречался с оценивающим взглядом Сергея Петровича, по спине пробегал электрический разряд. Она помнила, как он кончил в неё, как она обмякла на его коленях, как его пальцы сжимали её бёдра, оставляя синяки под кожей. А потом — ничего. Ни слова, ни намёка. Как будто ничего не было.

И вот теперь — тихий час. Солнце пекло так, что воздух над асфальтом дрожал, а в спальнях пионеры, уставшие от утренних игр, сопели в подушки. Гале поручили пересчитать полотенца в каптерке — мелочное, унизительное задание, которое, она была уверена, придумал лично Сергей Петрович. Она фыркнула, толкнув дверь плечом. В каптерке пахло сырым бельём и резиной — запах новых спортивных матов, которые сложили в углу. Душно. Галя потянула воротник сорочки, пытаясь пропустить хоть немного воздуха к коже, но ткань прилипла к спине. К чёрту. Она стянула сорочку через голову, бросила её на полку и осталась в майке и юбке, босыми ногами ступив на прохладный линолеум.

Полки с полотенцами стояли в три ряда, аккуратные стопки белого хлопка. Галя взяла первую, начала пересчитывать, бормоча под нос: «Раз, два, три…» Пальцы скользили по грубой ткани, но мысли улетали куда-то в сторону — к его рукам, к тому, как он раздвигал ей ноги, как его дыхание жгло шею. Она прикусила губу, пытаясь сконцентрироваться, но тело помнило каждое прикосновение лучше, чем она сама.

Шаги за спиной раздались так внезапно, что Галя вздрогнула. Полотенце выскользнуло из рук, упало на пол. Она обернулась — и упёрлась грудью в широкие плечи Сергея Петровича. Его рука уже лежала на её талии, другая захлопнула дверь на защёлку. Щелк. Металл заглушил последний шанс на спасение.

— Ты, кажется, не очень хорошо считаешь, — сказал он, голос низкий, почти ласковый. Его пальцы впились в её бок, больно, но Галя не дернулась. Она знала, что будет дальше. И хотела этого.

— Я… я почти закончила, — пролепетала она, но он уже развернул её к себе, его рот накрыл её губы, не спрашивая разрешения. Его язык вошёл глубоко, влажно, требовательно, как будто он хотел выпить из неё всё сопротивление. Галя зажмурилась, её руки сами собой упёрлись ему в грудь — не чтобы оттолкнуть, а чтобы удержаться. Его поцелуй был не таким, как в прошлый раз. Тогда он брал, завоёвывал. Сейчас он помечал. Его зубы царапнули её нижнюю губу, и она вскрикнула в его рот, почувствовав металлический привкус крови.

Сергей Петрович отстранился ровно на столько, чтобы посмотреть на неё. Его глаза были тёмными, зрачки расширены.

— На колени, — приказал он.

Галя дрогнула. Её ноги подкосились не от страха, а от того, как её тело отреагировало на эти слова. Она опустилась перед ним, колени ударились о линолеум. Его рука легла ей на голову, пальцы впились в волосы, заставляя запрокинуть лицо. Она увидела, как он расстёгивает ремень, как его брюки сползают на бёдра, освобождая твёрдый, пульсирующий член. Он был большой. Слишком большой. Она помнила, как в прошлый раз едва справилась, как её челюсти ныли после. Но сейчас она не думала об этом. Она думала только о том, как он смотрит на неё сверху вниз, как его палец гладит её щеку, а потом скользит к губам, раздвигая их.

— Шире, — сказал он.

Галя открыла рот, её слюна уже текла, подготовленная, предвкушающая. Он вошёл в неё медленно, давая время привыкнуть к размеру, но она знала — терпения у него мало. Его руки сжали её голову, и он начал двигаться, глубоко, почти до рвотного рефлекса. Галя задыхалась, слюна текла по подбородку, но она не отстранялась. Её руки обхватили его бёдра, ногти впились в ткань брюк. Она слышала, как он дышит — прерывисто, с хрипом, как его пальцы сжимают её волосы так сильно, что кожа на черепе горела. Его стоны заполняли каптерку, смешиваясь с её влажными, приглушёнными звуками.

— Хорошая девочка, — прохрипел он, и она почувствовала, как его член дернулся у неё в горле. — Так хорошо сосёшь.

Его слова обожгли её сильнее, чем прикосновения. Галя застонала вокруг него, её язык работал быстрее, её губы обтянули его плоть плотнее. Она хотела, чтобы он кончил в её рот, хотела почувствовать, как он заливает её горло, но он вдруг выдернул себя, оставив её кашлять, слюну на подбородке.

— Вставай, — скомандовал он.

Галя подчинилась, её ноги дрожали, когда она поднялась. Сергей Петрович толкнул её к спортивному мату, сваленному у окна. Солнце било сквозь занавеску, освещая пылинки в воздухе и его тело, когда он стягивал брюки и трусы. Его член торчал вверх, влажный от её слюны, тёмно-красный от возбуждения. Галя смотрела на него, её собственное тело горело, её соски твёрдые как камешки под майкой, трусики промокли насквозь.

— Раздевайся, — сказал он, садясь на мат. Его взгляд был прикован к её рукам, когда она стягивала юбку, сдергивала трусики, снимала майку и лифчик. Она стояла перед ним совершенно голая, её кожа покрылась мурашками не от холода, а от его взгляда. Он обхватил её за бёдра и потянул к себе, заставляя сесть на него верхом. Его член упёрся в её вход, и Галя задыхалась от ожидания.

— Сама, — приказал он.

Она опустилась на него, её тело растягивалось, принимая его, и боль смешалась с наслаждением так, что она не могла сказать, где одно, а где другое. Она начала двигаться, её бёдра поднимались и опускались, её груди прыгали перед его лицом. Сергей Петрович схватил одну, его зубы впились в сосок, и Галя вскрикнула, её ногти впились в его плечи. Он кусал её, метил, его руки сжимали её ягодицы, направляя её движения, заставляя её садиться глубже, быстрее. Мат скрипел под ними, их тела хлопались друг о друга, мокрые от пота.

— Ты моя, — прохрипел он, его голос был хриплым, почти нечеловеческим. — Моя сучка.

Галя стонала, её голова откинулась назад, её волосы прилипли к спине. Она чувствовала, как он разбухает внутри неё, как его яйца подтягиваются, готовые выплеснуть в неё всё, что у него есть. Она хотела этого. Она хотела, чтобы он наполнил её, чтобы она почувствовала его внутри себя ещё долгие часы после.

— Сергей Петрович, пожалуйста, — выдохнула она, её голос был чужим, хриплым, полным отчаяния. — Я твоя. Кончай в меня.

Он рыкнул, его руки впились в её бёдра, и он рванул её на себя, его член вошёл так глубоко, что она почувствовала его в матке. Первая струя горячей спермы хлынула в неё, и Галя закричала, её тело сжалось вокруг него, её собственный оргазм ударил как молния, заставляя её дрожать, её ногти впились в его кожу до крови. Он кончил в неё, его бёдра дёргались, выжимая последнюю каплю, а она обмякла на его груди, её дыхание было таким частым, что она едва не теряла сознание.

Сергей Петрович прижал её к себе, его рука гладила её спину, потом спустилась ниже, его пальцы нащупали её клитор, ещё чувствительный после оргазма. Она вздрогнула, но не отстранилась..

Она знала, что это неправильно. Знала, что её муж вернётся через месяц. Знала, что если их поймают, её уволят, опозорят. Но в этот момент, с его спермой, текущей из неё на мат, с его рукой, ласкающей её как кошку, ей было плевать на всё.

1141   7059  18   +10 [9]