Мне было тридцать. Меня звали Олег.

Прошло две недели.

Я сидел дома в тот же полумрак, что и в тот вечер, когда всё началось. Телефон лежал экраном вниз. Иногда я поднимал его и смотрел на пустой список вызовов. Иногда просто закрывал глаза и снова чувствовал ту вибрацию пробки, тяжёлую теплоту внутри, запах кожи и табака в машине. Кровь сразу приливала. Хватало пары движений — и я уже кончал, глядя в потолок и вспоминая, как Мамука говорил «оближи».

Я говорил себе, что не хочу возвращаться. Но где-то глубже, под этим «не хочу», сидело другое.

Телефон зазвонил вечером. Игорь.

— Олег. Мамука хочет снова. Тот же состав. Дача. В субботу.

Голос у него был ровный, почти деловой.

— Нет, — сказал я сразу. — Больше никаких дач. Он меня там бросил. Оставил голым, без вещей. Я не хочу с ним разговаривать.

Короткая пауза.

— Как скажешь. Если передумаешь — набери.

Он сбросил. Я сидел ещё долго, глядя на погасший экран. На следующий день уже жалел. Жалел остро, почти физически. Рука тянулась к телефону, но я не звонил.

Ещё через день раздался незнакомый номер.

— Олег, — произнёс низкий, слегка акцентированный голос. — Это Мамука. Я тебя жду.

Я молчал.

— Такси уже едет. Номер скажу. Ты не хочешь на дачу — хорошо. Поедем в сауну. Просто отдохнём. Никто тебя не тронет, пока ты сам этого не захочешь. Обещаю.

Голос звучал спокойно, почти мягко.

— Какая машина? — спросил я наконец.

Он назвал. Я вышел.

Сауна оказалась большой, дорогой, с отдельным входом для VIP. Две девушки в одинаковых чёрных халатах встретили меня у стойки, улыбнулись и провели по длинному коридору.

— Вот ваш зал, — сказала одна и открыла тяжёлую дверь.

Большой холл. Кожаный диван цвета тёмного коньяка. Длинный стол, уже накрытый. В дальнем конце — бильярд, за ним стеклянная стена, за которой мерцала вода бассейна. Парилка, джакузи, душевые. Воздух пах кедром и чем-то сладковато-дымным.

Мамука сидел во главе стола в белой простыне, перекинутой через плечо. Серёга и Дима — на диване, тоже в простынях и тапках. Все трое повернулись, когда я вошёл.

— Олег, — сказал Мамука и поднялся. — Иди. Переоденешься.

Он провёл меня в небольшую комнату с одной широкой кроватью. Из сумки достал знакомый короткий халат и красные сетчатые чулки с широким поясом.

— Я думал, здесь всем дают обычные простыни, — сказал я.

Мамука посмотрел на меня прямо.

— Тебе в этом очень хорошо. Приятно смотреть. И трогать. Надень.

Он вышел, не дожидаясь ответа. Я стоял несколько секунд, потом медленно снял одежду. Чулки сели плотно, пояс обхватил талию. Халат едва прикрывал бёдра. Когда я вернулся в зал, Серёга сразу выпрямился.

— Блядь... — тихо выдохнул он.

Дима только кивнул, спокойный, как всегда. Я сел между ними. Мамука налил всем виски.

Мы пили. Разговаривали ни о чём — о работе, о погоде, о том, как давно не виделись. Через час парни поднялись и пошли к бассейну. Мамука остался. Он отодвинул стул и похлопал себя по бедру.

— Иди. Сядь.

Я подошёл. Он раздвинул ноги. Я опустился к нему на пах, спиной к груди. Халат немного задрался. Его ладони легли на мои бёдра, медленно провели вверх по чулкам, потом вниз. Иногда пальцы забирались под край халата, касались ягодиц, но не глубже. Просто гладили.

— Видишь, — сказал он тихо мне на ухо. — Никто не трогает. Пока ты сам не захочешь.

Парни вернулись мокрые, с полотенцами на плечах. Сели за стол. Мы продолжили пить. Я всё ещё сидел у Мамуки на коленях. Под простыней у него уже было твёрдо. Я чувствовал, как член упирается мне между ягодиц через тонкую ткань.

— Олег, — сказал он через некоторое время. — Подай бутылку. Вон ту, на краю.

Я встал. В ту же секунду его рука легла мне на ягодицу, сжала, провела ниже. Пальцы были скользкими — он уже намазал крем, пока я сидел.

— Мамука, — тихо сказал Серёга. — Ты же сам говорил...

— Сегодня он со мной, — ответил Мамука спокойно. — Пока.

Он откинул простыню. Толстый, тёмный член встал вертикально. Я стоял над ним, глядя вниз. Он взял меня за бёдра и медленно потянул на себя. Головка упёрлась, нашла вход — уже смазанный, мягкий — и вошла. Я резко сел.

Боль была острой, но сразу смешалась с чем-то горячим и тяжёлым. Я тихо выдохнул. Мамука не двигался. Просто держал меня, полностью насаженного.

— Дыши, — сказал он. — Медленно.

Я опёрся локтями о стол, широко развёл ноги. Его колени были сведены. Я начал подниматься и опускаться — совсем чуть-чуть, сантиметр за сантиметром. Ткань чулок шуршала. Халат полностью задрался.

Серёга смотрел не отрываясь. Дима пил, но глаза тоже были на мне.

— Расскажи ему, — сказал Серёга Мамуке. — Про ту ночь. Как мы его наполнили.

Мамука хмыкнул.

— Не знал. Подробно.

Серёга начал рассказывать — голосом низким, чуть хриплым. Как Серёга кончил мне в рот в машине. Как в бане Мамука трахал, а Дима держал за волосы. Как ночью, когда все спали, Серёга вошёл и начал писать внутрь. Как Дима потом сделал то же самое и сразу вставил пробку, чтобы ничего не вытекло.

Мамука слушал и дышал всё тяжелее. Его руки крепче сжимали мои бёдра. Я продолжал двигаться — медленно, глубоко. Член внутри пульсировал. Из моего собственного уже тянулись прозрачные нити, падали на пол между чулок.

Дима вдруг «уронил» вилку. Наклонился под стол. Несколько секунд смотрел, как я медленно насаживаюсь на толстый член Мамуки. Потом выпрямился, положил вилку обратно и продолжил есть, будто ничего не произошло.

Мамука застонал сквозь зубы. Я почувствовал, как он напрягся, как толчки стали короче, глубже. Он кончил внутри — долго, горячими толчками. Я сидел неподвижно, чувствуя, как наполняет.

— Встань, — сказал он хрипло.

Я поднялся. Сперма сразу потекла по внутренней стороне бедра, оставляя блестящий след на сетке чулка. Мамука накрыл член простыней и ушёл в комнату.

Я сел на его место. Чувствовал, как всё продолжает медленно вытекать. Минут пятнадцать никто ничего не говорил. Потом я решил пойти умыться.

Когда я перешагивал через ноги Серёги, он поймал меня за бедро и резко потянул вниз. Я оказался у него на коленях лицом к лицу. Его рот сразу накрыл мой. Целовал жёстко, жадно. Руки сжимали ягодицы, раздвигали.

Дима встал, прошёл к комнате, заглянул и вернулся.

— Спит, — сказал он коротко. — Теперь ты наш.

Серёга уже достал член. Я приподнялся, нашёл головку и сам опустился. Вошёл легко — всё ещё было скользко от спермы и крема. Я начал двигаться сразу, уже не сдерживаясь. Серёга держал меня за талию и помогал.

Дима встал на диван рядом. Член упёрся мне в губы. Я открыл рот. Он вошёл глубоко, держа за волосы. Я сосал и одновременно прыгал на Серёге.

Через несколько минут Серёга вынул, лёг на спину. Я повернулся к нему спиной, сел снова. Дима встал спереди, нагнул меня чуть вперёд и начал входить сверху — туда же.

Головка упёрлась, растянула. Было туго, почти больно, но я уже не мог остановиться. Дима медленно, сантиметр за сантиметром, протолкнул себя рядом с членом Серёги. Я застонал громко, когда оба оказались внутри.

Они двигались в разном ритме — один медленнее, другой жёстче. Я кончил первым. Без рук. Просто от ощущения двух толстых членов, одновременно заполняющих. Сперма выстрелила на чулки и на диван. Они не остановились. Продолжали ещё долго, пока сами не кончили — один за другим, глубоко внутри.

Потом меня опустили на колени. Оба встали передо мной. Я взял их в руки, облизал, пососал по очереди, потом оба вместе, насколько смог. Дима кончил мне в рот. Серёга — на лицо и губы.

— Сними халат, — сказал Серёга. — Чулки оставь. Идём в бассейн.

Вода была тёплой. Я подплыл к бортику, ухватился руками. Серёга подошёл сзади, прижался, вошёл снова — уже медленно, почти нежно. Вода плескалась вокруг нас. Я тихо постанывал, чувствуя, как он двигается внутри, как снова наполняет.

Когда он кончил и вылез, я остался. Снял чулки прямо в воде, сполоснулся. Смотрел, как из меня медленно вытекает всё, чем меня заполняли за этот вечер — белёсые струйки растворялись в воде.

Из комнаты вышел уже одетый Мамука.

— Я позвонил. Он уже едет, — сказал он. Потом посмотрел на Серёгу и Диму. — Вам можно остаться. Всё оплачено до утра. Олег едет со мной.

Мне он сказал:

— В комнате на кровати лежит то, что ты наденешь. Соберись.

Я зашёл. На кровати лежало короткое чёрное платье без бретелей, расклешённое снизу. Чёрные плотные чулки. Туфли на высоком тонком каблуке. Короткий парик каре. Тонкое короткое пальто.

Я переоделся. Платье обтянуло бёдра, чулки сели идеально. В туфлях я сразу стал выше. Парик изменил лицо. Когда я посмотрел в зеркало, сзади действительно был похож на девушку — круглая попа под обтягивающей тканью, длинные ноги.

Серёга, увидев, тихо свистнул и шлёпнул меня ладонью по ягодице.

— Приезжай когда-нибудь вот так. Специально.

Мамука кивнул на выход.

В холле уже никого не было. У входа стояла большая чёрная машина. За рулём сидел тот самый мужчина — друг Мамуки, которого я помнил по жёсткому утру на даче.

Мы сели. Двери закрылись. Машина тронулась.

Я молчал, глядя в окно. Под коротким платьем между ног всё ещё было мокро и горячо. Мамука положил руку мне на бедро и слегка сжал.

— Дальше будет интереснее, — сказал он тихо.

Я не ответил. Просто смотрел, как городские огни плывут мимо, и чувствовал, как внутри снова медленно поднимается то самое тяжёлое, сладкое ожидание.