Прелюдия.

Если вы ещё помните «Три месяца? Букинист» (https://bestweapon.vip/post_121952) от очаровательной автора Интонации женщины, то моя публикация вас, возможно, заинтересует тоже. Этот фрагмент точно так же кое-где кое-чем не соответствует требованиям АТ, поэтому публикуется здесь.

Никакой «Центральной» не было. То есть, само здание стояло и даже радовало глаз недавним «евроремонтом», но гостиница называлась «Hotel Victoria». Ольховский въехал под шлагбаум на парковку, встал рядом с синим мини-купером вырвиглазной яркости, отмытым ливнем от пыли, подхватил дорожную сумку и вошёл внутрь.

<...>

...Голод давал о себе знать. Всё-таки столько часов за рулём на одном кофе и табаке!

После необходимых гигиенических процедур Олег спустился в ресторан.

Вполне себе приятный интерьер, уютный, камерный такой, ничем не напоминающий клоповник. И проституток второй свежести у барной стойки не видать. Да и первой — тоже…

Стоп. Какой клоповник, какие проститутки? Вроде и не спал за рулём…

Столиков было немного, а свободных и вовсе не оказалось. Метр развёл руками, извинился и предложил сесть на свободное место к двум женщинам совершенно туристического вида, что-то рассматривавшим в дорожном атласе.

«Где я видел этот отчаянно лазурный цвет? — напряг память Олег, встретившись взглядом с блондинкой. — Да неужели?»

— Простите моё любопытство, — обратился он к синеокой, — это ваш «мини» на гостиничной парковке?

— Как вы догадались?

— Машина под цвет глаз — это очень эффектно! И логично.

— Вы такой наблюдательный… Наверное, художник, э-э-э…

— Олег. Нет, к богеме отношения не имею. Я физик.

— Я Анастасия, — решительно протянула руку брюнетка. — А подругу зовут Мария. Мы в отпуске. Путешествуем по захолустным городкам. На сей раз нас занесло в Дровичи. Побудем ещё пару дней в атмосфере провинциальной непосредственности и поедем дальше.

— Настя! — нахмурилась блондинка. — У меня тоже язык есть!

— Удивлён! Таким красавицам больше подходят Эмираты. Бурдж-Халифа и всё такое…

— Мы не любим жару, — снова встряла брюнетка. Она, похоже, была в их дуэте первой скрипкой.

— Ну Настя! Ещё одно слово, и дальше пойдёшь пешком! — Мария погрозила пальцем. — По захолустным городкам…

Блондинку Олег явно впечатлил. Огромные ярко-синие глаза при взгляде на него светились интересом, хотя на лице отражалось некоторое смущение. А брюнетка Настя, похоже, решила составить подруге конкуренцию.

— Девушки, почему вы с атласом? Есть же онлайн карты, — подруги выглядели молодо, лет на тридцать с небольшим. Хотя у нас девушками часто называют даже бабушек, Ольховский душой не покривил.

Мария покачала головой.

— Здесь какая-то жопа с интернетом. Вы что, не в курсе?

— Нет покрытия? Или вайфай не работает?

— Всё есть. Но в сети сплошная чушь, бред сумасшедшего.

— Шутите? — Олег открыл браузер. И впрямь, ни одна ссылка толком не открывалась, картинки и тексты походили на творения бесплатной нейросети: бессмысленный набор знаков, похожих на буквы разных азбук, и дурацкие клочки идиотских паззлов.Внятно работал лишь сайт гостиницы.

— Охуеть… Простите, девушки! Охренеть…

— Это что! — усмехнулась Настя. — В Питер позвонить невозможно!

Мария добавила, пародируя автоответчик: «Набранный вами номер не существует». А Настя уточнила, что не существуют все набранные номера.

— Разве так бывает, Олег? Вы же физик, объясните…

— Минутку, девушки…

Ольховский набрал номер жены. Длинные гудки. Ну ясно, опять диссертанта или аспиранта «консультирует». А то и двоих сразу. С неё станется.

Сброс.

— Звонок прошёл, но трубку не берут.

— А вы ещё раз попробуйте, — посоветовала Анастасия.

Новый набор. Для пущего эффекта Олег включил громкую связь. На этот раз послышалось характерное пиликанье и следом сообщение: «Набранный вами номер не существует». Облом. Девушки правы…

— Убедились? Что всё это значит?

Подошла официантка с унылым лицом и неизменной фразой «Что будете заказывать?»

Девушки убрали атлас и зашептались над книжкой меню. Их выбор оказался стандартным и скромным: одно лобио и одно чахохбили на двоих, по бокалу саперави — с ремаркой вслух, что сегодня за руль садиться не понадобится.

Ольховский смотрел в меню и удивлялся. Не ассортименту, нет. Удивлялся ценам.

— Девушка, — он бросил взгляд на грудь официантки, — Алла, в чём у вас цены?

— Мужчина, в рублях, конечно!

— В белорусских, что ли?

— В отечественных! — отрезала официантка. — Будете заказывать?

Олег перевёл взгляд на недоумевающих соседок по столу и подумал, что решение не ехать «Красной стрелой» было исключительно правильным.

— Алла, сделаем так. Несите нам эксклюзив от шефа на его усмотрение и вот это вино, — он указал на название, — «Усахелаури». Всем троим. А заказ девушек аннулируйте.

— У нас всего две бутылки…

— Вот обе и несите.

— Оно дорогое… — в официантке проснулась человечность.

— Вот и попробуем, на самом ли деле дорогие вина отличаются от прочих. Несите.

Мария открыла рот, чтобы возмутиться бесцеремонностью, а Ольховский добродушно и искренне улыбнулся.

— Раз уж я нарушил ваше уединение, девушки, позвольте компенсировать неудобство от моего присутствия.

Анастасия стрельнула карими глазами. Ох, какой взгляд! Видевший не одну женщину, Олег расшифровал его без труда. Надо срочно продумывать план томного вечера!

Хм… В том числе и для того, чтобы рога не сильно ветвились. Элька, сука рыжая, ни за что не упустит возможность полакомиться молодыми мальчиками, пока законный муж мотается по конференциям.

Да, когда-то Элька... А теперь — доцент Эльвира Наумовна, которая охотно «консультирует» аспирантов и диссертантов мужского пола. Последнего из соискателей учёной степени Олег видел сам: парень приезжал накануне вечером к Ольховским домой. Голодные глаза супруги не оставляли сомнений в том, что «консультация» состоится, едва муж пересечёт МКАД. Молодёжь липнет к эффектной огненно-рыжей ведьме с подтянутой спортивной фигурой, несмотря на её сорок с хвостиком. Длинные ноги, упругая задница биатлонистки и стоячая грудь третьего размера — есть на что ловить половозрелых самцов.

Два десятка лет назад молодой преподаватель Ольховский и сам попался на это совершенство пропорций и броскую внешность. Сначала он чуть не ослеп от яркого солнышка. Сияние отчаянно рыжих кудряшек озаряло аудиторию так, что, казалось, семинар Олег ведёт не пасмурным осенним вечером, а радостным майским утром. Из четверых девушек группы, невесть как затесавшихся в студентки физтеха, эта смотрелась словно золотой доллар в кучке невзрачных алюминиевых пфеннигов. Неженатому кандидату наук при её ответах у доски приходилось даже застёгивать на все пуговицы пиджак, поскольку через брюки отношение к яркой студентке просматривалось чересчур однозначно.

Как сладки были их любовные утехи! Как искренни и жарки!..

Но!

<...>

Дело в том, что с годами у Эльвиры Наумовны появился дополнительный интерес — к студентам и аспирантам. И рука Ольховского нет-нет да и стала шарить в том месте, где военные обычно носят кобуру. Или шашку.

А вы думали, только преподаватели-мужчины практикуют приём зачётов и экзаменов в интимной атмосфере, тет-а-тет? Ага, щас!..

По большому счёту, их любовь никуда не делась. Она, так сказать, просто расширилась: Эльвира Наумовна с годами стала сексоголичкой. Безумно дорогие сеансы групповой терапии анонимных сексоголиков практически не помогали. Разве что после них Элька недели полторы могла чувствовать себя глубоко удовлетворённой.

Теперь их брак превратился в формальность. Нет, трахались они с прежним энтузиазмом, феерическими оргазмами и женскими воплями, от которых звенели хрустальные подвески люстры. Но…

— Ну что вы, Олег, нам очень приятно ваше общество… — прервала воспоминания Ольховского блондинка. И улыбнулась: — Знаете, у нас никогда не было знакомых физиков. А мы…

Девушки принялись наперебой рассказывать о своей работе — обе оказались бухгалтерами, правда, из разных фирм, — и о путешествии. Ну и о красотах родного Питера, конечно. К тому же, они были одноклассницами, дружили с первого класса.

— Где вы живёте в Петербурге, девушки? «Невский, угол Гоголя?» — процитировал Олег фразу из песни.

— Почти, — Настя хихикнула. — Сикейроса, угол Художников. Метро «Озерки»…

— Хм... Никогда в тех местах не был…

<...>

…К концу оживлённой трапезы, под коньяк и кофе идея созрела. Богатая возможностями идея — развести подружек на «поебаться». Причём обеих одновременно. И не просто в банальном интерьере номера, а с выдумкой. К тому же наклёвывался в случае успеха реальный шанс не просто сравнять счёт с супругой, а и выиграть по очкам.

Олег тут же зашёл на сайт отеля и присвистнул.

— Девушки, вы были в здешней сауне? С бассейном, между прочим. Куча отзывов, и все — сплошной восторг. И вообще, знаете, как говорится: «Если вы не можете решить, где отдохнуть с подругами, снимите сауну и не парьтесь».

Настя оживилась:

— Мы уже подруги?

А Мария сказала, что не были, но купальники у них с собой. В номере.

— Девушки, вы шутите? Кто ходит в сауну в купальниках?

— Ну… вы же мужчина!

— Ах, так? Тогда и я в плавках буду, — улыбнулся Олег. — Вы в курсе, девушки, что тех людей, которые нам не нравятся, мы посылаем в баню, а тех кто нравится, зовем в сауну. Я делаю заказ на десять вечера.

Подруги рассмеялись и дружно кивнули.

…За дверью сауны женщины слегка тушуются. Наступает неловкая пауза.

— Олег, какое время в нашем распоряжении? — интересуется, чтобы не молчать, синеглазка.

— Пока не надоест, — скромно пожимает плечами Ольховский. Он любит эффекты, особенно такие, от которых у женщин начинается «волнение». — Мне отвернуться?

Подружки переглядываются. Одновременно звучит:

— Зачем?..

— Да!..

Настя хмыкает и начинает методично, будто манекенщица на подиуме, снизу вверх расстёгивать сарафан, победно поглядывая на блондинку.

— Олег, а вы чего застыли? Мне отвернуться?

— Настька… зараза… убью!.. — шипит Мария, краснея и торопливо стаскивая с упругой попы мягкие домашние шортики. Она неосторожно поворачивается к Олегу спиной, и, когда нагибается, чтобы поднять их с пола, являет пикантную картину: обтягивающая валики губок тонкая лазурная ткань трусиков подчёркивает, а вовсе не скрывает их соблазнительный рельеф. Мария выпрямляется и поворачивается, но краснеет ещё больше, перехватывая мужской взгляд на прикрытых синим лифчиком тугих полушариях грудей. Шёлк купальника топорщится на них, круто вздернутый твёрдыми столбиками сосков.

Брюнетка, ритмично покачивая бёдрами, расстёгивает, наконец, верхнюю пуговку. Поводит плечами. Лёгкая материя соскальзывает. Олег, засмотревшийся на этот молчаливый поединок, решает, что первый раунд Настя у подруги выиграла всухую: никакого лифчика нет в помине. А белые трусики купальника своей лаконичностью, будь Анастасия на пляже, привели бы к массовой эрекции не только у подростков. Треугольник на «передке» — чуть больше почтовой марки на тоненьких белых шнурках — еле-еле прикрывает клитор и верхнюю часть безволосой пиздёнки.

Ольховский, давно не подросток, реагирует со скоростью старшеклассника, увидевшего вожделенную женскую письку. Полагая ниже своего достоинства скрывать естественную реакцию — можно сказать, комплимент Анастасии, — он развязывает шнур на поясе и вышагивает из упавших штанов. Плавки-слипы, взятые вместо пляжных шорт ради экономии места в дорожной сумке, оказываются слишком незначительными, чтобы скрыть вставший член хотя бы наполовину. Прижатый к мускулистому животу, он возвышается над резинкой мощной резной палицей, увенчанной набалдашником — крупной блестящей головкой.

Женщины ахают дуэтом.

— Это… плавки? — сглотнув, выдавливает из себя Мария, не в силах отвести взгляда.

Олег улыбается и показывает пальцем на брюнетку.

— Почти как у Насти. Это — трусики?

— Не нравятся? Могу вообще снять! — Настя качает бёдрами и, не дожидаясь реакции окружающих, дёргает узелок на левой верёвочке.

— Настька, сука!.. Ты что творишь?! Всюду первая лезешь! — растерянная Мария смотрит то на оголившуюся пизду подруги, то на выглядывающий из плавок член. — Вот пойдёшь у меня дальше пешком, честное слово!

— Па-адумаешь, напугала! Меня Олег подвезёт до Питера, правда?

— Ах, так?! Догадываюсь, на чём ты хочешь прокатиться, — блондинка с вызовом поднимает глаза на Олега. — Тогда и меня довезёт!

Порывистым движением она срывает синие трусики. Поворачивается к нему спиной:

— Расстегните лифчик. Если вам не трудно…

Пока руки Олега были заняты замысловатой застёжкой, Настя проворным отточенным движением сдёргивает с него плавки. Освобождённый член, качнувшись, замирает, как хищник, почуявший добычу.

Мария оборачивается. И непроизвольно сглатывает.

— Ой! Какой большой… член… — вырывается у неё. Картинка-то незаурядная: окрестности рельефного ствола начисто лишены всякой растительности, отчего визуально он кажется раза в полтора длиннее. И толще.

— Не ой, а вау! — поправляет Настя, плотоядно облизываясь. — И не член, а хуй! На нём не то, что в Питер хочу поехать, а вообще вокруг света! И не слезая!

— Настя, прекрати! — Мария стоит лицом к Олегу, растерянная, не пытаясь прикрыться. Соски, тёмно-розовые, крупные, торчат пеньками и смотрят прямо на него. — Мы же в сауну пришли, а не…

— А зачем люди ходят в сауну? — Олег с улыбкой делает шаг. — Правильно. Не паром единым жив человек!

Он берёт её за плечо и тянет к себе. Мария делает шаг и оказывается прижатой к мужской груди — горячей, чуть влажной. Пахнет табаком, едва уловимо — горьким парфюмом. И чем-то ещё, неопределимым, сильным, от чего подгибаются колени и становится горячо внизу живота.

— Олег... я...

— Тш-ш-ш.

Олег накрывает её губы своими. Неторопливый глубокий поцелуй тянется, пьянит как сладкое вино. Мария обмякает. Руки обвивают мускулистую шею, пальцы зарываются в короткие волосы. Слышится возмущённое сопение Анастасии. Но синеглазке не до подруги: Олег целует её, Машу! В реальности остаётся лишь он, его губы, рот, язык. Язык, который не суетится, а исследует, пробует. Дразнит!

— Эй! — Настя дёргает Олега за локоть. — Я тоже, между прочим, здесь.

Он не сразу отрывается от Марии. Ещё один поцелуй, короткий, жадный, как на прощание. Поворачивает голову. Настя стоит, ладонью лаская соски, пальцы другой руки то и дело ныряют внутрь влажно хлюпающей пиздёнки.

— Вы здесь, — улыбка. — А чего ждёте? Особого приглашения?

Официальное обращение на «вы» вызывает смех у девушек.

Настя пытается вклиниться между целующимися, тесня блондинку плечом, но та не отступает, лишь чуть сдвигается влево. Ну, как чуть — на пол-корпуса примерно… К освободившейся половине Олега тут же тесно прижимается Настя.

Опаньки! Женские ладошки одновременно обхватывают горячую плоть члена. Дело сдвинулось. Мне не кажется? Олег заглядывает в глаза напротив: карие и синие, они отличаются только цветом, но не выражением.

Не кажется!

Женские пальцы тискают тугой, налитой хуй с жадностью, решительно борются за обладание головкой. Хорошо, что я не поехал поездом! Две тугие попки под руками — гладкие, шелковистые и — такие разные! С двух сторон в меня вжимаются груди: побольше и помягче — это блондинка, поменьше, но потвёрже — брюнетка.

— Девочки, брек! Соперничество не конструктивно. Предлагаю сотрудничество! Меня хватит на всех.

Настя хмыкает:

— А вы, хи-хи-хи, умеете найти решение трудной задачи.

— Физик я. Привычка…

Девчонки прыскают. Кажется, мне удаётся их синхронизировать.

— Тогда говорите нам, что делать. А то подерёмся…

Опираюсь задом на массивную столешницу. Показываю на стояк. Женщины косятся друг на дружку, но охотно опускаются на колени. Две головы сталкиваются над членом: два языка, две пары губ, две пары рук. Кладу ладони на светлый и тёмный затылки, глажу и слегка прижимаю к себе.

Настя сосёт жадно, напористо, явно хочет доказать, что она лучше. Маша — медленнее, мягче, но тоже старательно и страстно. Они то и дело сталкиваются губами и языками. Это только раззадоривает их. И меня!

Чувствую чей-то палец на анусе. Палец кружится рядом со входом, лёгкими нажатиями пробует протиснуться внутрь. Расставляю ноги пошире, выдыхаю. Ещё одно движение, и пальчик ныряет в глубину, нашаривает простату и начинает массировать. Настя поднимает на меня смеющийся взгляд.

Ах ты, проказница! Хочешь заставить меня кончить?

Собираюсь пресечь эту преждевременную инициативу, но пальчик выскальзывает сам. Маша выиграла битву за хуй и быстренько наделась ртом до отказа. Головка упёрлась в горло и, преодолев сопротивление, проскользнула глубже. Конечно, дарить сопернице заряд спермы Настя не захотела. Ох, эгоистка!

Хрипы, слёзы, слюни, сопение. Маша старается так, что мне её жалко. Почему? Да потому что я не фанат минета, даже такого отчаянного, на грани самопожертвования.

Мне хочется другого! Мне хочется сочного, вкусного, разного! Мне хочется довести обеих женщин до исступления, до потери контроля, до восторженных криков и стонов.

— Девочки, быстро легли животами на стол! Рядышком. Ножки на ширину плеч! — шлёпаю по обеим попкам: загорелая — Настина, с белым треугольником — Машина.

Обе с готовностью ложатся. Настя плюхается решительно, с сочным шлепком влажного животика по полировке столешницы. Мария — плавно, грациозно, чтобы я видел её преимущества: мягкую женственность, гладкое перетекание узкой талии в сдобные половинки попки и дальше — в эффектные бёдра. Две такие разные попки смотрят на меня: бронзовая, без единого светлого участка, и — белая, сливочная, с голубоватыми просвечивающими венками. Рядом. Вплотную. Две.

— Ну, кто первая? — спрашиваю, заранее зная ответ.

— Я, — говорит Настя и расставляет ноги шире.

Мария молчит, но её бёдра тоже раздвигаются.

Аромат двух возбуждённых женщин достигает каких-то ответственных центров мозга, отчего ломовой стояк становится просто каменным. Горячий гранит, а не член!

Мимолётная мысль о странной готовности трахаться женщин, — явно ведь не жриц любви! — знакомых с тобой от силы три часа, напоминает о чём-то аналогичном, столь же нелогичном, но лежащем вне сферы секса, и ускользает, тает в насыщенной феромонами атмосфере.

Кладу ладони на бёдра Насти. Она напрягается и выгибается навстречу, вращает попкой в поисках члена. Я не спешу навстречу. Приседаю и целую раскрытую мокрую пиздёнку, из которой выглядывают налитые, тугие створки губок. Обхватываю их губами, втягиваю в рот, проталкиваю меж ними язык.

А она вкусная! М-м-м… напоминает фисташки. По подбородку сбегают капли её нектара. Надо же, как завелась девушка!

— Да, да, да! Ой, блядь!.. Не останавливайся... Сейчас… Мама-а-а! — она кричит и дёргает задом, пытается надеться на язык поглубже. Чувствую языком и губами спазматические сокращения влагалища.

Приплыли!..

Отрываюсь, звонко чмокаю Настю в ягодичку. Отдохни, девочка.

Теперь — синеглазая! Она подрагивает в нетерпении, тонкие пальцы чавкают в мокрой глубине. Твою мать! Она так пахнет, что можно спустить от одного аромата!

Этого ещё не хватало… Усилием воли переключаю мозги на тезисы доклада для предстоящей конференции.

Так… угу… эге… ага!..

Пункты пятый и седьмой лучше поменять местами…

Девятый можно сократить, тогда точно уложусь в регламент…

Фуххх… Отпустило, вроде. Ну-ка, спробуем Машу на вкус!

Вот это да! Она сладкая. Она реально сладкая! Отдалённо похожа на вишнёвое варенье. М-м-м… С косточками! Охуеть!

Сладкая женщина, как и Настя, возносится в эдем на удивление скоро. С крупной дрожью выдаёт струйку за струйкой. Но — почти беззвучно. Слышу только дыхание и стоны.

Встаю на ноги, вытираю ладонью лицо. Блядь, вот это аромат — никакой парфюм и рядом не валялся! — живой, природный, бодрящий так, что член стоит на одиннадцать часов. Даже на полдвенадцатого, пожалуй, как в десятом классе. Если бы такой лосьон после бритья продавался, он побил бы все рекорды популярности. И не только у мужчин. Наверняка, женщины дарили бы его на 23 февраля!

Девушки, повернув головы, смотрят на меня с нетерпением. Отлично, значит, обе не «однозарядные».

С трудом отгибаю хуй на рабочий угол и въезжаю в мокрое и горячее лоно. Чьё? Чью? А вы бы в чью — в аналогичной ситуации?

Конечно, в блондинкину! Три размашистых толчка, три шлепка соударяющихся тел. И — переход! Нельзя игнорировать экспрессивную Настю. Да и сравнить хочется, чья пиздёнка уютней и гостеприимней.

Ещё три энергичных движения. Настя прямо насаживается рывками навстречу. Здорово, но не разобрал, кто из них лучше.

Выхожу и снова ныряю в Машу. И опять — в Настю.

Ох, обе хороши. Каждая по-своему. Настя принимает энергичней, подмахивает с неистовством, вращает попкой в поисках новых впечатлений. Маша — плавная, вальяжная, эдакая барыня, которая «легли и просют», но зато она умело сжимает член. Словно в кулачке!

Её мастерство и приводит меня к скоропостижному, но охуенно яркому оргазму. Кончаю долго, много, с рычанием и ослепительным фейерверком перед глазами. А когда открываю их, сталкиваюсь с укоризненным взглядом Анастасии: а как же я?

Девушка сокрушается недолго. Решительно отталкивает меня и, упав на колени, припадает к сочащейся любовным коктейлем подружке. Маша растекается по столу и блаженно улыбается.

Ого! Вот у них как! Не пропадает ни капли!

Любуюсь пикантной сценкой и понимаю, что привычной посткоитальной апатии нет. Не чувствую её. Чувствую, что хуй стоит пуще прежнего, и хочется продолжать. А ещё говорят, что Роst coitum omne animal triste est…

Хм… Странное ощущение, похожее на дежа вю. Вроде как такое уже было со мной. Во сне.

Во сне?..

Ну а где ещё! Я же материалист, физик-экспериментатор, целый доктор наук.

Поднимаю облизывающуюся брюнетку на руки и несу на упругий широкий диван, свидетельствующий о расширенном толковании администрацией смысла банных процедур.

Ложусь навзничь, Настя запрыгивает на меня, как отчаянный ковбой на иноходца, и с места пускается вскачь. Синеглазая Маша устраивается спиной к подружке на моём лице. Я уже говорил, что она необыкновенно вкусная?

Ну и вот!..

В этот заход я держусь намного дольше. Нет, не так. Не держусь, а НАСЛАЖДАЮСЬ! Запыхавшуюся, обкончавшуюся брюнетку сменяет на хуе-иноходце блондинка, до изнеможения радующая меня своими членопожатиями. Но кончаю я, тем не менее, в Настю. На этот раз жемчужным смузи угощается Мария.

— Олег, — томным голосом интересуется она, — когда, наконец, мы будем греться и плескаться в бассейне?

— Как, однако, узко и тривиально вы понимаете сауну, Маша, — вздыхаю я.

Женщины дружно смеются, и мы гуськом направляемся к двери парилки.

«Потом у них была уха и заливные потроха», — сказал когда-то поэт…

Вот неугомонная брюнетка, сверкая на меня карими глазами, встаёт в древнейшую из поз и массирует пальчиком то единственное место, где морщины украшают женщину. Надо быть клиническим идиотом, чтобы не понять смысла этих телодвижений. Тем более, что я уже и сам подумываю, как бы покуситься на очаровательные попки. Хотя бы на одну. Однако мне везёт: рядом пристраивается Маша — в той же позиции.

И я очередной раз убеждаюсь в справедливости шутливого высказывания про то, что ни одна девушка не доставит такого удовольствия, как две.

Время в нашей компании бежало незаметно. Когда мы вышли из сауны, утро уже вступило в свои права.

— Олег, вы когда-нибудь устаёте? — погладила бугор на моих штанах Маша.

— А вы? — я вернул вопрос, удивляясь не только перманентному стояку, но и тому, что девушки выглядели свежими, словно бессонной ночи и не было.

— Покажете свой номер, Олег? — это уже Настя, прижимаясь грудью, дышит в ухо.

Ольховский — мужчина, и отказать в такой мелочи симпатичным женщинам он не смог.

— Милости прошу, девушки! Кофе хотите?..

История случайной встречи Нателлы и Олега сделала новый крутой зигзаг. Какой именно, читайте на АТ: https://author.today/work/645772