От переводчика. Хэллоуин прошел, и мне внезапно попался короткий, забавный рассказ.

И нет, на постоянную основу я переводить уже не очень хочу – сейчас на БВ есть переводчики, делающие это лучше меня, а для просто чтения рассказов на ЛЕ мне достаточно и встроенного в браузер переводчика.

+++++++++++++++++++++

От автора

Это моя первая работа, посвященная Хэллоуину. Если вам понравилось, пожалуйста, оцените её.

Разумеется, это британский диалект. Просто для информации: викарий — это священник Англиканской церкви.

В этом рассказе нет сцен сексуального характера с участием лиц младше восемнадцати лет.

++++++++++++++++++++++

Тем утром постоянно Эми ходила за мужем, Томом, из комнаты в комнату.

— Пожалуйста, Том, — умоляла она, — Просто позволь мне все объяснить.

Он, как обычно, проигнорировал ее и продолжил готовить обед для Софи, их дочери.

Двенадцатилетняя Софи, папина дочка с рождения, присоединилась к отцу на кухне, игнорируя маму.

— С тобой все будет в порядке, папа? — спросила девочка. Слезы навернулись на глаза, - С тех пор, как мама и тот мужчина...?

— Всё будет хорошо, Софи, — утешал её отец, - Мы найдём выход.

— Надеюсь, папа, - ее голос дрожал от волнения, и Том обнял дочь, чтобы успокоить.

— Сегодня вечером иди сразу из школы домой, — напомнил Том дочери, - Мы ждем гостей.

Эми содрогнулась от этой мысли. Это была идея Тома. Всё, чего она хотела, — это объяснить ему, что произошло, и дать понять, что дело было только в сексе. Но нет, он не хотел слушать доводы разума и пригласил священника помочь им решить их проблемы. Чёртов священник!

К этому моменту Софи уже положила свой обед в сумку и приняла прощальный поцелуй в лоб от папы, прежде чем отправиться в школу.

— Ради бога, Том! — крикнула Эми, - Не притворяйся, что ты меня, блядь, не слышишь!

Том только начал приводить кухню в порядок, а Эми в ярости убежала куда-то в другое место, чтобы поворчать.

Как это часто бывает, всё началось на работе. Эми была привлекательной женщиной тридцати пяти лет и она руководила бухгалтерией. Примерно три месяца назад их босс нанял нового продавца, Антона. Во время ознакомительной экскурсии Антон, как любой хороший продавец, оценил команду на предмет перспектив. Джон, измученный отец десятилетних близнецов, был совершенно не к месту. Антон достаточно вежливо поздоровался с ним, а затем тут же забыл о нём.

Мэгги была пухленькой бабушкой предпенсионного возраста. Антон полагал, что легкий флирт с ней поможет ему провернуть любые сомнительные заявки на возмещение расходов, но на этом все и заканчивалось.

Джорджия.... ну, она была миленькой девчонкой, но в девятнадцать лет, вероятно, доставляла больше хлопот, чем стоила того стоила. Заботливые отцы, ревнивые парни, даже коллеги по работе, скорее всего, присматривали за ней.

А вот Эми.... Вот это уже был, пожалуй, достойный приз. Стройная, но при этом с красивой грудью, которая прекрасно смотрелась в сиреневом топе. Никакого лишнего жира на талии после родов, несмотря на фотографию на её столе, где она позирует с мужчиной и молодой девочкой, очевидно, со своей семьёй. Даже с её привычным конским хвостом Антон мог видеть, что её тёмные волосы чистые и шелковистые. Ему нравилось, когда женщины гордились своей внешностью.

Эми была очаровательна, как и подобает девушке из соседнего дома, но её главной чертой были губы. Они были идеальны, формы «лук Купидона». При этом Эми их подчёркивала тёмно-сливовой помадой. Да, решил он. Эти губы будут прекрасно обхватывать его член. Он отразил эту мысль в своих глазах, голосе и рукопожатии, когда их представили друг другу.

Антон, выискивая все эти подсознательные сигналы, заметил то, чего не заметили все остальные в офисе. Эми отреагировала на него. Ее зрачки расширились, и она облизнула губы. Он был уверен, что даже видел, как ее соски затвердели под блузкой. Она еще не была его, но если это слишком легко, то где же вызов? Он дал себе максимум две недели, прежде чем окажется внутри нее. После этого, по его мнению, она сделает буквально все, что он попросит. Он улыбнулся, почти убежденный, что уже чувствует запах возбуждения, исходящий от неё.

Эми сидела и слушала, как ее коллеги, после того как начальник продолжил дальше представление нового продавца, выносили суждения о новичке.

— А он вполне неплох, — прокомментировал Джон, не проявляя особого интереса.

— О, он просто очаровашка, — заметила Мэгги, - Он симпатичный и знает это. Полагаю, его красноречие действует как на женщин, так и на клиентов.

Она многозначительно подмигнула Эми.

— Фу, — ответила Джорджия и вздрогнула, - Просто отвратительно думать о том, что ЭТО делают старики.

Мэгги и Эми обменялись болезненными взглядами. Антону было от силы тридцать с небольшим, и, судя по всему, они оба были слишком стары по мнению Джорджии. Чертовы дети!

— А ты, Эми? — спросила Мэгги, - Какие у тебя мысли?

— Уверена, он отлично подойдет, — ответила Эми, лишь чуть позже поняв, что её слова можно истолковать двусмысленно. На самом деле, она не была уверена, в каком именно смысле она хотела, чтобы они звучали.

Неделю спустя Антон застал её одну в офисе, когда она собиралась уходить домой. Он поцеловал её, и она не сопротивлялась.

— Это не моя вина, — сказала она себе, когда ехала домой к семье, - Он застал меня врасплох.

На следующий вечер она снова осталась одна в офисе. Сегодня она нашла себе занятие, чтобы задержаться, пока остальные не уйдут. Теперь на ней было более приличное нижнее белье. На этот раз, когда Антон поцеловал ее, он не застал ее врасплох, но она все равно не сопротивлялась.

Два дня спустя Эми сказала мужу, что они установили новую систему учета времени, и теперь она будет поздно возвращаться домой по четвергам. Оба утверждения были правдивы. Они установили новую систему, но на самом деле эта система позволила бы ей уходить раньше, а не позже. Ей приходилось задерживаться, потому что ей требовалось время, чтобы проследовать за Антоном до его квартиры и заняться с ним сексом. Он дал себе две недели, чтобы проникнуть в нее. Эми сдалась через десять дней.

Никаких романтических отношений не было. Эми была там только ради одного — чтобы заняться сексом. В первый раз они разделись, она встала на колени и начала сосать у своего нового любовника, отсасывая глубже, чем когда-либо брала у своего мужа. Затем, поскольку времени было мало, она просто откинулась назад, раздвинула ноги и сказала: «Трахни меня. Трахни меня сильно».

Антон удовлетворил её просьбу, безжалостно вбивая свой член в её податливую вагину, пока не кончил, причём оба кончили с разницей в несколько секунд. Каждый был в восторге по-своему.

Антон — потому что теперь у него был постоянный источник секса практически без каких-либо требований. Эми не могла настаивать, чтобы он поехал к её родителям, свозил её по магазинам или чинил её машину. Всё, чего она могла от него требовать, — это секс и его это устраивало.

Эми чувствовала то же самое. Теперь у нее был тайный любовник и ее это тоже устраивало. Она не хотела навязчивого парня, она просто хотела, чтобы ее трахал мужчина, который не был ее мужем. Она хотела иметь возможность делать то, о чем жены не могут признаться, что мечтают.

Антон был незамысловатым. Он не любил сложностей. Они никогда не останавливались в отелях и не ездили на выходные куда-либо. У них не было свиданий в отдаленных барах или ресторанах. Они просто занимались сексом друг с другом, иногда в офисе, но чаще всего в квартире Антона.

Как он и предполагал, неверная Эми сделала все, что он попросит. Он занялся с ней анальным сексом еще до конца месяца. Том был слишком джентльменом, чтобы даже просить, а Антон просто намазал свой член смазкой и наклонил ее над кроватью. Сначала было больно, но волнение, разврат, когда его член скользнул мимо ее влагалища в прямую кишку и оставил свое семя там, где никогда не было семени ее мужа, с лихвой компенсировали все неудобства.

Эми оправдывала свое распутное поведение тем, что Антон был великолепным любовником. На самом деле он был просто эгоистом. В ответ на его требования она делала то, на что никогда бы не решилась со своим мужем, то, чего хорошие девушки просто не стали бы делать.

Невозможно предсказать, как долго мог бы продолжаться этот роман и чем бы он мог закончиться, если бы у машины Эми не возникла неисправность трансмиссии. Ремонт был бы как минимум два дня. Запись на ремонт была назначена на утро четверга, и она заверила Тома, что кто-то из офиса заберет ее из гаража и отвезет домой вечером.

Джон встретил ее по дороге в офис. Они добродушно поболтали в машине, и он предложил подвезти ее домой после работы. Она отказалась, сказав, что уже договорилась с другим.

Поездка обратно в квартиру Антона тем же днем ​​вызвала у нее новое, приятное волнение. Они были вместе, открыто, на публике. Антон заметил ее возбуждение.

— Отсоси мне, — потребовал он. Она почувствовала, как ее промежность отреагировала почти мгновенно.

— Какая же я шлюха, — подумала она про себя, - Два его слова — и я уже почти готова заняться сексом.

Она охотно подчинилась, расстегнула его брюки и оттянула в сторону ластовицу трусов, освободив его член и яички. Она наклонилась, чтобы взять его в рот, и он, положив левую руку ей на голову, взглянул вниз. Он наслаждался властью, которую имел над этой женщиной. Антон снова обратил внимание на дорогу. Он выругался, и Эми с тревогой подняла глаза. Он резко свернул, произошел удар, и мир погрузился во тьму. Это было неделю назад.

Было пять часов вечера, когда Том открыл входную дверь, рядом с ним стояла его дочь.

— Входите, викарий, — сказал он, отступая назад.

— Да ну нафиг, Том, — пожаловалась Эми. — Зачем нам этот старый мошенник? Просто прими мои извинения и забудь об этом.

Священник не обиделся на вспышку гнева Эми и последовал за Томом в гостиную.

Преподобный Адамс сидел в кресле, на которое указал Том, а отец и дочь сидели рядом на диване, держась за руки, в то время как Эми стояла позади них, уперев руки в бока.

— Авария с вашей женой сама по себе была достаточно трагичной, но ситуация, которую обнаружили сотрудники экстренных служб после того, как освободили ее и ее... „друга“... должно быть, была просто невыносимой, — сочувственно сказал священник, - Вы оба справитесь с проблемами?

— Нет, и мы никогда этого не сделаем, пока он не вытащит эту палку из задницы и не примет мои извинения, — яростно воскликнула Эми.

— Я просто не могу найти в себе силы простить её, — признался Том, его голос дрожал от волнения, - И всё, что я слышу изо дня в день, это её настойчивые утверждения, что это был всего лишь секс, что если бы я любил её, я бы просто забыл об этом. Отче?

Том умоляюще посмотрел на священника.

— Умоляю вас, пожалуйста, помогите нам обрести покой.

Преподобный Адамс встал и открыл принесенный с собой футляр. Он достал из него простой серебряный подсвечник и поставил его на стол между ними. Эми, на этот раз молча, наблюдала, как он вставляет в подсвечник приземистую церковную свечу. Он зажег ее спичкой и сделал паузу, чтобы пламя разгорелось.

Затем он достал богато украшенную Библию и поставил её рядом со свечой. Далее он достал небольшую серебряную чашу, которую наполовину наполнил водой из маленькой бутылочки. После этого он положил простой деревянный крест. Наконец, он достал небольшой серебряный колокольчик размером примерно с грушу. Он закрыл футляр и поставил его рядом со стулом.

Он позвонил в звонок. Внезапно Эни почувствовала себя неловко. Если уж этот старый хрен собирался что-то делать, то хотя бы должен был рассказывать о добродетели прощения, а не возиться с частной мессой. В конце концов, если бы этот сонный старик не выехал на своей инвалидной коляске перед машиной Антона, из-за чего тот врезался в столбик, никто бы и не догадался о её маленькой выходке.

Эми поняла, что в комнату вошли еще две фигуры, стоявшие в тени позади нее. Том и Софи проигнорировали их, все их внимание было сосредоточено на священнике. Он окунул пальцы в чашу и нарисовал крест на лбах членов ее семьи. Он начал ритуал.

— Итак, уходи, исчадье ада! Уходи, ты, тот, кто стал обольстителем, полным лжи и коварства, врагом добродетели, гонителем невинных! Уступи место, мерзкое создание, уступи дорогу, чудовище, уступи дорогу Христу, в Котором ты не нашел ни одного из своих дел. Ибо Он уже лишил тебя власти, связал тебя в плен и завладел твоим оружием. Он низверг тебя во внешнюю тьму, где тебя и твоих пособников ждет вечная погибель. Покинь это место и дай его обитателям познать Божий мир в этом мире, а сам узнай свою судьбу в мире ином.

Эми почувствовала тошноту. Затем фигура справа от нее шагнула вперед с поднятой рукой. Молитва священника прекратилось. Все замерло.

Фигура заговорила:

— Когда это будет сделано, ты будешь судима, — сказала она ей. — Твоя судьба — прийти с тем из нас, кто заберет твой дух. Но прежде чем это произойдет, мне позволено показать тебе вот что.

Внезапно Эми осознала, как проходит время. Она видела, как ее семья плачет, провожая в последний путь жену и мать. Она видела похороны человека, которого они с Антоном убили своими глупыми сексуальными играми в машине. Она видела Антона на операции по восстановлению мочевого пузыря после того, как ее голова отскочила от рулевой колонки, а взорвавшаяся подушка безопасности еще сильнее вдавила ее голову ему в живот.

Она видела его сломленным человеком, приговоренным к двадцати годам тюрьмы за причинение смерти в результате опасного вождения. Она видела, как его освободили через пятнадцать лет без дома, без работы и без перспектив. Он пытался использовать своё красноречие, чтобы заниматься единственным, что умел, — торговлей. Но он пытался продавать наркотики на плохой улице, и она видела, как его бросили умирать в переулке в луже крови, чтобы показать пример другим.

Когда его жизнь угасала, появились две фигуры: одна в белых одеждах, другая в черных. Белая фигура отступила назад. В тот момент она не играла никакой роли.

Черная фигура протянула руку.

— Ты был осужден, — произнесла она, и Эми наблюдала, как жизнь покидает тело Антона.

Когда Эми пришла в себя, она, не глядя, поняла, что фигура позади неё окутана тьмой. Она посмотрела на бледную фигуру рядом с собой.

— Есть ли у меня шанс? — спросила она. — Был ли он у меня вообще? Была ли я обречена с того самого момента, как позволила ему прикоснуться ко мне?

Она увидела, что существо смогло улыбнуться, хотя и печально.

— Нет. Грешить — это в природе вашего рода. Прощение приходит через раскаяние в грехе и боли, которую он причинил другим. Ты не собиралась останавливаться, совсем наоборот. Даже сейчас ты требуешь прощения за то, что тебя разоблачили, вместо того, чтобы искупить свою вину; именно из-за этого тебя и приговаривают.

Она услышала движение позади себя, а затем тот же глухой голос произнес:

— Ты была осуждена, — и мир снова погрузился во тьму. Вестник, существо света, ангел (какое бы описание вы ни выбрали) перезапустил время в уютной гостиной. Эми поддалась искушению и была слаба, но была надежда на ее искупление. Со временем, возможно, через столетия, ей может быть дарована милость. Антон же был хищником, не задумывающимся о последствиях своих действий. Искупления там не было.

Поскольку у ангела было чувство юмора, его забавляла мысль о том, как бы обрадовались Том и Софи, если бы нашелся способ сообщить им, что в Аду действительно есть особое место для Антона и ему подобных.

Когда существо исчезло, преподобный Адамс завершил ритуал.

— Да пребудет Божье благословение на этом доме, — воскликнул он, и навязчивые просьбы о прощении от умершей неверной жены и матери навсегда затихли.