Их близость была отдаленьем, Пожаром, обвалом, смятеньем. Волшебные струны порвались По-детски нетронутых душ. Толпою сомненья ворвались — Контрастный непрошеный душ. Пока, пенясь, чувства бурлили, Над шумной рекою страстей, Они наслажденье вкусили, Подвластные жару речей.
Занялся безрадостный день. Проснулись. Субтильная тень Вчерашнего дикого счастья Дремала на стуле в углу. За окнами выло ненастье. Одежда вела чехарду, Стелясь по ковру и паркету, В серванте дрожало стекло. Дав время окрепнуть рассвету, Желанье по капле ушло.
Пора одеваться лениво, Вставать, пряча взгляды брезгливо. Оставив валяться пожитки, Во власти прилипчивых снов, Не сделать интимной попытки, Сказать пару ласковых слов. Рассеялось утром сомненье, Нет силы фиаско признать: Любви не заменит влеченье, Противною будет кровать
Евгений! У Вас поразительные способности к поэтическому экспромту. Вы меня очередной раз поражаете быстротой стихотворного ответа. С сонетами пока завяжу, сами видите получается не очень. Менестреля из меня не получилось, пойду переквалифицироваться в управдомы.
Знаете, Алекс, в прежние времена в дневник ученику ставился недельный итог: за прилежание и за поведение.
За прилежание я бы автору и десять поставил, но за стих, увы...
Не водите в дом блядей —
Их манИт не звон мудей,
А деньжата в кошельке
И шкатулка в уголке,
Сейф, запрятанный в стене,
Есть ли форточка в окне.
Наш подъезд не блядский дом —
Не отвяжешься потом.
Чтоб не знать лихих вестей
И отваживать «гостей»:
Проходимцев всех подряд,
«Социальников» отряд,
«Дам», фальшивых «королей»
И незваных «слесарей»,
И гоморру и содом,
Есть на страже УПРАВДОМ.
Евгений, приятно иметь критика сурового, но справедливого. Это я о Вас. Я буду тоже принципиальным управдомом и на собрании домкома буду всегда защищать интересы жителей.
На собрании домкома был кастрирован Андрей.
Обесчестил он Наталью, вероломный лицедей.
Обещал подлец жениться, дал задаток три рубля,
В выходные заселился, в понедельник сгинул, тля.
Но общественность прознала, за соседку встал весь дом.
Длинноносому Андрею не бывать теперь отцом.