Габрайн некоторое время пользовался своим влиянием. Лагерь его любил, и он наслаждался этим. Я следил за тем, чтобы он не загордился, и придумал кое-что, что, как я думал, могло бы его стимулировать, но в то же время немного успокоить. Аббат Ионы согласился на мою просьбу основать церковь здесь, в Aird Driseig, и прислал монаха, чтобы тот оценил возможности. Мы с ним согласовали место для строительства, но до тех пор, пока здание не будет построено, ему было нечем заняться. Я решил изменить эту ситуацию, предложив ему заняться обучением молодого Габрайна. Я хотел, чтобы он научился читать и писать, и подумал, что он может воспротивиться перспективе проводить время с пожилым монахом каждый день. Мне просто нужно было как-то убедить его в этом.

Я придумал, что ему будет легче согласиться, если я скажу, что это очень поможет девочкам в учебе, если он тоже будет учиться. Это имело дополнительное преимущество: девочки тоже будут участвовать в процессе и научатся читать и писать. Благослови его Бог, он повелся на это и сразу же приступил к учебе. Я позаботился о том, чтобы он продолжал тренироваться в обращении с оружием, и по вечерам мы продолжали обсуждать идеи.

В течение этой недели Колмгил и Лахлан прибыли с группами из Ротсей и Кэмпбелтауна, чтобы узнать об идеях и улучшениях, которые они могли бы начать внедрять в своих лагерях. Большой успех имели траление и выпаривание соли. Габрайн снова оказался в центре внимания, когда посетителям продемонстрировали наш трубопровод и кран. Ни один из мужчин из Коуолла, Бьюта или Кинтайра не смог справиться с длинным луком и они были в шоке, когда мои люди продемонстрировали свои навыки.

Я сидел и обедал с девушками и Габрайном, когда девушки снова начали проявлять свою материнскую заботу. Габрайн казался растерянным. С одной стороны, ему нравилось внимание, но с другой, я думаю, он боялся показаться слишком женственным!

— Габрайн, что случилось с твоими родителями? - внезапно спросила Кирсти, возможно, просто проявив материнский инстинкт.

— Мой отец заболел и умер весной, - ответил он. - Мать вернулась в Ротсей.

— Что? - одновременно воскликнули обе девушки.

— Скотт, как ты мог забрать этого мальчика от его матери! - нахмурилась Кирсти.

Я был так же удивлен, как и девушки. Я и не думал, что мать Габрайна еще жива. Когда он вызвался поехать в Aird Driseig, я предположил, что он сирота. Габрайн заметно нахмурился, когда Кирсти назвала его «мальчиком», и его брови сдвинулись.

— Кирсти, я не знал, что мать Габрайна еще жива. Если бы я знал, я бы не стал их разлучать.

Габрайн, похоже, не понимал, из-за чего весь этот шум, но все равно был раздражен тем, что его назвали мальчиком!

Я поговорил с Колмгилом перед его отъездом в Ротсей и попросил его отправить мать Габрайна в Aird Driseig, как только он прибудет в лагерь.

Думаю, все гости уехали в конце недели с множеством мыслей о том, что они увидели и попробовали. Я знал, что Колмгил и Лахлан сделают все возможное, чтобы другие лорды приняли мои идеи. Мы обсудили, сколько нужно распределить между лордами, которых они курируют, сколько должно достаться королю Фергусу в Дунадде, а сколько должно прийти сюда, ко мне. При таком раскладе у меня будет достаточно товаров для торговли с купцами, когда они в следующий раз приедут в лагерь.

Одной из вещей, которую я хотел обменять, был известняк. Я вспомнил о нескольких различных способах использования извести, и одним из них был раствор. Я знал, что это просто смесь песка, извести и воды, хотя не был уверен в пропорциях ингредиентов. Меня это заинтересовало, потому что в голову пришла еще одна идея - кирпичи. Насколько я знал, кирпичи можно было изготовить из глины и небольшого количества песка. Итак, если бы я мог изготовить кирпичи и найти известь для раствора, я мог бы строить кирпичные сооружения!

Я был уверен, что у извести есть и другие применения, но они застряли где-то в глубине моего мозга, и я решил просто дать им возможность всплыть на поверхность в свое время.

По счастливой случайности, на той неделе в Aird Driseig прибыли два торговых судна. Одно из них уже заходило сюда ранее и везло интересный груз, учитывая мои предыдущие попытки бартера. Одним из таких грузов был запас виноградных лоз, о котором я просил, и я очень хотел его заполучить, но не давал понять торговцу, насколько сильно! Он также вез небольшое количество семян других растений, которые ему дали при покупке виноградных лоз, и включил их в сделку в качестве бесплатного бонуса.

В предыдущую поездку я обменял несколько бочек, но теперь я вел более жесткие переговоры и сказал купцу, что, поскольку я использую бочки для соли, за каждую бочку соли, которую мы обмениваем, он должен дать мне две пустые бочки бесплатно. Я заверил его, что это гарантирует, что в будущем у меня будет еще больше соли для него. Блеск в его глазах сказал мне, что он очень этого хочет, и он легко согласился на мои условия.

У него было много железной руды, и он пытался использовать это как козырь, чтобы получить больше моей соли. Я вел себя спокойно и снова сумел добиться хорошего обменного курса, в результате чего у меня остался значительный запас соли.

Я был удивлен, когда он также поинтересовался мылом. Я был уверен, что мыло не станет популярным так быстро, и дал ему немного в качестве «убыточного товара» во время его последнего визита. Теперь, похоже, для него все-таки нашёлся рынок, так как он был очень заинтересован в том, чтобы купить его у меня. Я немного поиграл с ним, чтобы понять, насколько сильно он его хочет.

— У нас не так много мыла, – сказал я ему, внимательно наблюдая за его реакцией.

Этот парень явно не играл в покер и не был привычен к людям, которые не предлагали все, что у них было, в обмен на то, что он мог предложить. Я был гораздо более опытен, чем он, и когда он явно разочаровался из-за нехватки мыла, я понял, что могу получить от него еще больше. Я уже обеспечил себя виноградными лозами, бочками и железной рудой, а также получил бесплатно семена неизвестного происхождения.

У меня еще оставалось много бочек соли и мыла, не говоря уже о высококачественной керамике, которую я мог предложить в обмен. Я дал понять торговцу, что у меня есть мыло, которое я мог бы обменять, но за определенную цену. Я дал знак нескольким своим людям принести то, что я приготовил. Это было шесть бочек соли и около ста кусков мыла. Лицо купца снова просветлело, выдавая, как сильно он хотел мои товары.

Он достал маленький мешочек на шнурке и вынул из него одну золотую монету, подняв ее, чтобы она отразила свет. Я знал, что такое золото, и оно привлекло мое внимание, но я продолжал вести себя как раньше. Я уже отказался торговать с ним за монеты и теперь вел себя так, как будто золотая монета ничем не отличалась от медных и серебряных монет, которые он предлагал мне ранее. Он буквально сдулся. Переход от позы, в которой он достал монету и ожидал восторженной реакции, к тому, что я сказал ему, что не заинтересован, казалось, действительно выбил его из колеи.

— Эта монета стоит всех твоих товаров вместе взятых! - сказал он.

— Твои монеты для меня не имеют никакой ценности, купец, - ответил я. «Но я готов обменять эти бочки и бруски мыла на что-то другое. Если ты найдешь мне груз известняка или мела, я буду готов расстаться с частью своего товара.

— Но у меня на корабле нет ничего подобного, - пожаловался он.

Его ответ подтвердил мне, что он очень заинтересован в сделке, он действительно хотел мои товары. Я решил сыграть жестко и сказал ему, что известняк или мел - это то, что нужно. Я повернулся к людям из лагеря, которые стояли позади меня, и спросил, есть ли что-нибудь еще, что, по их мнению, нам может понадобиться. Мой благодетель нескольких недель назад, тот, кто вылечил мою больную голову, поговорил с купцом и заказал некоторые предметы, имеющие лечебные свойства.

Купец пообещал, что вернется через четыре недели, и я согласился быть готовым к его приезду.

Я поговорил с капитаном другого корабля, но не нашел ничего, что стоило бы обменять, но я задержался с ним, когда первый корабль отплыл, чтобы создать впечатление, что я, возможно, обменяю часть своей соли. В небольшой конкуренции нет ничего плохого, не так ли?

Габрайн был рядом со мной во время всех переговоров с торговцем, и теперь он рассказал мне о том, что, по его мнению, он наблюдал. Я был впечатлен его пониманием того, как я манипулировал торговцем, чтобы получить наилучшую цену за наши товары. Было ясно, что он сам станет хорошим переговорщиком. Он спросил, почему я попросил известняк или мел, и мне пришлось быстро придумать ответ.

— Я где-то слышал, что если смешать известь с песком, получается хороший раствор для скрепления камней, - ответил я.

— Где ты это слышал, Скотт? - спросил он.

— О, я не уверен, Габрайн, но стоит попробовать. Это еще одна из тех вещей, о которых нужно подумать и попробовать найти связи. Если это сработает, то может быть очень полезно.

Не уверен, что его убедил мой довольно слабый ответ, но он все же не стал настаивать.

Я оставил его, а сам пошел искать гончара и кузнеца. Я усадил их обоих и описал им некоторые вещи, которые мне были нужны. От кузнеца я хотел получить набор продолговатых форм и два железных «штампа». Я описал штампы как тяжелые железные грузы с ручками. Один из них должен был подходить к формам и иметь короткую ручку. Другой должен был быть намного больше и иметь более длинную ручку, чтобы человек, стоя на ногах, мог им удобно пользоваться. Я объяснил гончару, что хочу, чтобы он приготовил смесь глины и песка, примерно три четверти глины и одна четверть песка, и использовал формы и меньший штамп для изготовления глиняных кирпичей. Затем их нужно было обжечь в печи и оставить остывать. Я сказал ему, что хочу, чтобы он изготовил очень много таких кирпичей.

Я также попросил гончара изготовить еще немного стекла. Он посмотрел на меня с сомнением, но я заверил его, что мне не нужны стаканы, кувшины или миски, а просто несколько квадратов плоского стекла. Он расслабился и подтвердил, что его мастерство позволяет это сделать. Оставив их заниматься выполнением моих требований, я пошел в общий зал, чтобы выпить кружку пива с Нилом. Я решил, что у меня был успешный день и я заслужил это.

Выпив несколько кружек пива, я сел возле дома и снова насладился видом на озера. Это становилось для меня чем-то вроде привычки: я использовал это время, чтобы проанализировать происходящее и подумать о том, что я хочу делать дальше. Габрайн присоединился ко мне, тихо сев рядом, как-то настроившись на мое настроение и оставаясь молчаливым.

Я потратил некоторое время на то, чтобы собраться с мыслями, а затем поделился ими со своим молодым спутником.

— Габрайн, у меня есть несколько простых целей в жизни. Цели для меня, Кирсти и Фифи, цели для людей моего владения, а теперь и твоего, и цели для нашей Богом данной страны, Шотландии.

— Да, милорд, - ответил он, сосредоточившись и приготовившись впитать то, что я собирался сказать.

— Эти простые цели одинаковы для всех уровней, о которых я говорю, одинаковы для семьи, моих подданных и страны.

— Каковы эти цели, Скотт?, - спросил он, в его молодости наконец проявилось небольшое нетерпение.

— Простые цели - безопасность, здоровье, а затем богатство, в таком порядке.

— Я не понимаю, Скотт.

— Все проекты, которые я запустил, направлены на достижение этих трех целей. Мой главный приоритет - обеспечить безопасность настолько, насколько это возможно. Поэтому я стремился разработать средства защиты и новое оружие против наших врагов, чтобы у нас было больше шансов на выживание.

— Да, теперь я понимаю, Скотт. А что насчет здоровья?

— Я думаю, что здоровье зависит от многих факторов. Я ввел такие меры, как кипячение воды перед употреблением и подогрев молока. Я считаю, что разнообразие в нашем рационе очень важно, и мы достигаем этого за счет более эффективного выращивания животных, более эффективного рыболовства и внедрения таких продуктов, как мед. Использование мыла также имеет решающее значение, и я знаю, что девочки объяснили тебе, как важно всегда мыть руки перед едой и т. П. Но в этом вопросе нам нужно сделать еще больше. Я бы улучшил утилизацию отходов, если бы мог, и мы также должны быть осторожными с уходом за зубами. Я думаю об этих вещах

— Но Скотт, откуда ты знаешь, что эти вещи важны?

— Благодаря наблюдениям, Габрайн. Я обращаю внимание, когда люди болеют или умирают. Я ищу закономерности, как я тебе уже говорил, и формирую мнение на основе тех же закономерностей, приводящих к тем же проблемам.

Это, казалось, удовлетворило его в вопросе о здоровье.

— А как насчет богатства, Скотт?

— Доступ к большему богатству, к торговле, к развитию должен дать нам больше возможностей для того, чтобы улучшить нашу безопасность и здоровье. Так что это скорее средство для достижения цели, а не цель сама по себе.

Я видел, что он погрузился в раздумья, впитывая мои слова. Я был доволен; возможно, Габрайн сыграет ключевую роль в том наследии, которое я смогу оставить после себя.

Через несколько дней мать Габрайна прибыла в Aird Driseig. Я снова отдыхал возле дома, когда увидел драккар, плывущий по озеру Гилп. Я догадывался, что на нем плыла мать мальчика, так как судно не выглядело спешащим - значит, это не была чрезвычайная ситуация - а других гостей я не ждал. Девочки и Габрайн были где-то поблизости от поселения.

Через несколько минут я увидел, как Кирсти и Фиона поднимаются по холму, а с ними еще один человек. Когда они приблизились, я тихо выдохнул.

— Черт возьми! Это самая красивая женщина, которую мне когда-либо посчастливилось увидеть, - пробормотал я.

Она была похожа на блондинку-эльфа. Стройная, миниатюрная, с прекрасными шелковистыми светлыми волосами, которые словно созданы для того, чтобы отражать солнечный свет и чтобы пальцы медленно пробегали по ним. Она гордо держала голову, поднимаясь по холму, погруженная в разговор с моими двумя девушками. Все трое вместе составляли прекрасную картину.

Я стоял, когда они подошли к дому, и мой взгляд приковался к этой идеальной маленькой нимфе. Теперь я мог сказать, что ее глаза были зеленые, в тон платью, которое она носила, что было необычно для повседневной одежды в то время.

— Скотт, это Эйлин ник Малкольм мак Боанта.

— Скотт!

Я вышел из транса, в котором находился, осознав, что был полностью очарован этой женщиной. Кирсти и Фифи хихикнули, понимая, что я отвлекся.

— Это Эйлин ник Малкольм мак Боанта, - сказала Кирсти почти с почтением.

Я запомнил это имя. Оно было необычным. Я никогда раньше не слышал такого имени. Оно казалось почти двойным. Глядя на обладательницу этого имени, я заметил, что она слегка склонила голову, ее глаза смотрели в землю, она выглядела почти покорной.

— Добро пожаловать в Aird Driseig, Эйлин ник Малкольм, - удалось вымолвить мне, несмотря на то, что язык словно застрял во рту. - Я хочу извиниться за то, что забрал Габрайна у тебя в Ротсей. Я не знал, что ты была там, и никогда бы сознательно не разлучил мать с ребенком.

— Благодарю тебя, убийца викингов, и святых за то, что они воссоединили меня с моим юным лордом. - Ее голос был тихим, прерывистым и мелодичным. Использование выражения «убийца викингов» было явным комплиментом. Мне было трудно сосредоточиться на словах, звук ее голоса почти уносил меня прочь.

Две девочки снова хихикнули.

— Он делает тебе честь, Эйлин, прекрасный молодой лорд, и Коуолл и Бьют увидят от этого пользу в ближайшие годы. Он быстро соображает и уже произвел впечатление на этот лагерь своими идеями.

Она слегка подняла голову и кивнула мне, прежде чем снова посмотреть на землю. Я хмыкнул двум девушкам и поспешно ретировался. Я просто позорил себя. В любом случае, у меня уже было две женщины, зачем мне было запутываться в своих чувствах из-за еще одной! Но она все равно была восхитительна.

Я пошел искать Габрайна, чтобы сказать ему, что приехала его мать. Я застал его тренирующимся с мечом, один из моих людей показывал ему движения. Он не проявил особого интереса к новости о приезде матери и просто продолжил тренировку. Я же был очень взволнован ее приездом и бродил по лагерю, пытаясь найти что-нибудь, что отвлекло бы меня. Я пошел в кузницу и нашел большую стопку уже изготовленных обожженных кирпичей. Гончар и кузнец были очень довольны своими усилиями, и это было вполне оправданно.

Признаюсь, что в течение следующих нескольких дней я был как в тумане, бродил как влюбленный подросток. Кирсти и Фифи были скорее в восторге, чем расстроены (я до сих пор не могу понять женщин и никогда не пойму!), и использовали любую возможность, особенно когда мы занимались любовью, чтобы подразнить меня моей реакцией на Эйлин. Они по очереди шептали мне ее имя на ухо, пока я ласкал другую из них, и это сводило меня с ума.

Я старался как можно меньше попадаться на глаза Эйлин. Не помогало то, что каждый раз, когда мне приходилось с ней разговаривать, она продолжала вести себя чрезвычайно покорной. Я обнаружил, что все вместе взятое - ее эльфийский рост и внешность, ее чарующий голос, ее покорный характер - не давало мне думать ни о чем другом.

В попытке снова уйти от нее я решил взять Габрайна на охоту. Мы взяли лошадей и луки и отправились в лес на поиски оленей. Наши поиски оказались безрезультатными, но это отвлекло меня на несколько часов. Когда мы вернулись в лагерь, я нашел другие занятия, чтобы занять себя.

Это задало тон следующим нескольким дням. Я пытался найти какой-нибудь повод, чтобы выбраться из дома, из лагеря, если возможно, и из поля зрения Эйлин. В противовес моим попыткам быть осторожным, поведение девушек становилось все хуже. Ночью они становились все более шумными.

— О, дай мне свой красивый, огромный член, Скотт!

— Ах, наполни меня, мой дорогой, ты разорвешь меня своим членом-зверем!

— Он не поместится, он слишком большой.

Через несколько дней я взял Габрайна на рыбалку в лодке на озере. Осенняя погода все еще была хорошей, и мы наслаждались сидением/лежанием в лодке, опустив удочки за борт в надежде что-нибудь поймать.

— Скотт, можно тебя спросить? - сказал Габрайн.

— Конечно, Габрайн, - сонно ответил я.

— Шумы, которые доносятся из твоей спальни ночью, слова, которые используют Кирсти и Фифи, что это значит?

— О боже, - подумал я, «сексуальное образование в стиле девятого века».

Я изложил мальчику основы секса и человеческого размножения, отвечая на его наводящие вопросы так честно, как только мог. Я нисколько не смущался; на самом деле, было приятно поделиться некоторыми знаниями.

— Значит, ты вставляешь свой член в женщину, между ее ног, и впрыскиваешь в нее свою сперму, и так рождаются дети?

— Примерно так, Габрайн.

— Но почему девочки говорили такие вещи?

— Ах, Габрайн, Мать-природа проявила свое волшебство, чтобы мы продолжали производить детей. Ощущение, когда твой член находится внутри женщины, не сравнится ни с чем другим, его может превзойти только ощущение, когда ты достигаешь кульминации и извергаешь сперму. Женщина тоже должна испытывать чудесные ощущения, и именно этот стимул заставляет мужчин и женщин продолжать заниматься сексом и производить следующее поколение.

— Но Скотт, это не объясняет то, что говорили девочки. Все дело в том, насколько ты большой и как ты можешь разорвать их. Я знаю, что ты очень рослый по сравнению с остальными из нас, но какое это имеет отношение к сексу?

— Э-э-э, я не думаю, что девочки говорили о том, насколько я рослый, Габрайн.

— О, - сказал он, осознав ситуацию. - И им это нравится?

— Думаю, да.

— Если это способ зачать ребенка, Скотт, почему ты используешь свой рот между ног девушек? Ты так тоже можешь зачать ребенка?

Я задохнулся и сел в лодке.

— Габрайн, ты что, смотрел, наблюдал за нами?

Он покраснел, но, к его чести, кивнул и признался.

— :Что ж, мой молодой лорд, если хочешь, чтобы твоя партнерша получала удовольствие, тебе нужно освоить искусство куннилингуса.

— Куничто?

— Неважно. Тебе нужно научиться доставлять удовольствие своей женщине ртом и языком, как если бы это были твои пальцы и член. Поверь мне, им это очень нравится!

— Значит, моя мать тоже хочет от тебя ребенка, Скотт?

Я снова задохнулся.

— Нет, Габрайн, я уверен, что это не так.

— Тогда почему она смотрит на тебя так же, как девушки? Почему она стонет твое имя во сне?

Это было больше информации, чем я хотел, и я попытался сменить тему. Должно быть, на небе есть бог, потому что в этот самый момент леска Габрайна натянулась, и он полностью привстал, чтобы бороться с рыбой, которая попалась на крючок.

Когда мы вернулись на берег, мы увидели Кирсти и Фифи, которые шли срезать камыши, они помахали нам рукой. Габрайн оставил мне свой улов и побежал на тренировку по стрельбе из лука. Я пошел вверх по холму к дому, остановился в холле, чтобы поговорить с Нилом минут десять, а затем продолжил путь, чтобы избавиться от рыбы.

Я вошел в дом и сразу остановился, услышав стоны. Они доносились из-за занавески, где спали Габрайн и Эйлин. Я не смог сдержаться, тихонько подкрался и заглянул за занавеску. О, Боже мой!

На кровати лежала обнаженная Эйлин, в руке у нее была одна из наших свечей, и она вставляла ее в свою маленькую светлую пизду. У нее было невероятное тело, высокая грудь, гибкие конечности, и она извивалась, трахая себя восковым членом.

— О, Скотт, возьми меня, возьми меня. Ты знаешь, что я этого хочу, заставь меня принять тебя всего. Не верь мне, когда я говорю «нет». Наклони меня и ворвись в меня, возьми меня, пожалуйста!

Я был ошеломлен. Похоже, она действительно была покорной. Она хотела, чтобы я заставил ее заняться сексом, хотела, чтобы я взял ее, пока она говорила «нет». Я был так возбужден, как никогда, она была великолепна и хотела меня. Я избегал ее, как чумы, из-за какой-то неуместной вежливости. Но она хотела, чтобы я наклонил ее и трахнул!

— Дааа, Скотт, вставь в меня свой большой член, разорви меня, заставь меня принять его. Нет, не туда, пожалуйста, туда, ты слишком большой. Скотт, пожалуйста, пощади, не так!

Я с изумлением смотрел, как Эйлин вытащила свечу из своей вагины и всунула ее в свою поджатую попку, все время повторяя, что не может этого вынести, и вставляя пальцы в свою мокрую вагину. Ее действия противоречили ее словам, и она действительно получала удовольствие от восковой свечи в своей попке. Ее слова снова изменились.

— О, Скотт, так хорошо, так хорошо, ух, ух. Да, заставь меня принять твой огромный член, заставь меня принять его, да, это так хорошо.

Она грубо вставляла свечу в себя, а другой рукой грубо теребила клитор, скручивала его, тянула, а потом, очевидно, испытала огромный оргазм, извиваясь со свечой, все еще засунутой в нее.

Я сглотнул и тихо отступил.