Пэтэушницы. Обновлённая версия

Пролог. Философия кайфа

К проституции отношусь очень позитивно. По-моему, это лучшее изобретение человечества после колеса, письменности и алкоголя. Она украшает жизнь, вносит в неё элемент честной игры и развлекает мужчину в свободное от работы время. Я давно для себя уяснил простую истину, которая пришла с опытом: любая женщина в какой-то мере проститутка. Вопрос только в валюте расчёта и в том, насколько честно она это признаёт.

Есть проститутки за деньги — честные, профессиональные, с тарифом «час-минет-анальный-семейный». Они не обижаются, когда их называют по имени, и смотрят на часы. В этом есть своя прелесть: никаких иллюзий, чистый прагматизм, ты платишь — получаешь сервис. Есть проститутки за уют, за «крепкое мужское плечо», за материальные ценности и статус — эти живут в гражданском браке и считают себя порядочными женщинами. Есть штучные экземпляры, которые работают за карьерный рост или за решение жизненных проблем — эти самые дорогие.

Но самый интересный, самый пикантный подвид — это «я не проститутка, но от материальной помощи не откажусь». Или «мы просто встречаемся, а деньги мне просто так нужны на такси, потому что зарплата маленькая». Первые — профессионалки — не обижаются, когда их называют шлюхами. Вторые — «приличные девушки» — готовы порвать тебе лицо за намёк на оплату, но при этом у них почему-то вечно нет денег на новый телефон, на кредит за учёбу, на съём квартиры или просто «на жизнь».

Мне больше нравятся вторые. С ними интереснее. Они играют в любовь, вживаются в роль принцесс, строят глазки, вздыхают о высоком и иногда сами начинают верить в эту сказку, которую мы разыгрываем. С ними не смотришь на часы, потому что часы смотрят на тебя в виде твоих же трат в супермаркете, в виде оплаченной учёбы или просто купюры, оставленной на тумбочке «на мороженое».

За последние десять лет у меня было не менее полусотни таких «романов» с материальной поддержкой. И меня это устраивало идеально. Никаких обязательств, лёгкость во всём теле и в отношениях. Как только интерес угасал, как только страница книги становилась скучной и предсказуемой — я переворачивал её и начинал новую главу. Расставался я легко, потому что не врал. Никто никому ничего не обещал, никаких «я тебя люблю, давай жить вместе». Честный обмен: мои деньги и опыт — её молодость и тело.

Но иногда попадались настолько яркие индивидуумы, что книга не хотела заканчиваться. Такие задерживались надолго. Месяцами, иногда почти годом. Обычно это были пэтэушницы. Студентки профтехучилищ. Особенно иногородние. Особенно из Белоруссии и провинциальной Латвии. У них не было денег, не было жилья, были дикие гормоны и желание красивой жизни. А у меня была квартира в центре Риги, хороший заработок и умение красиво ухаживать. Идеальный симбиоз.

Глава 1. Даша. Рижское кулинарное

Вот такая была Даша. Белорусочка из-под Гродно, училась в Рижском кулинарном профтехучилище. Жила в общаге на окраине, которая, судя по её рассказам, больше напоминала филиал дома терпимости с кулинарным уклоном, чем студенческое общежитие. Вечные пьянки, разборки, текущие трубы, соседки, которые приводили парней и даже не закрывали дверь. Когда я узнал, где она учится, сразу вспомнил старый номер Геннадия Хазанова про кулинарный техникум.

Познакомились мы случайно. Поздний вечер, Лиепаяс шоссе, моросит дождь, на обочине голосует миниатюрная фигурка. Я возвращался с деловой встречи, был в благодушном настроении. Остановился. Девушка села в машину, отряхнула капли с волос и сказала: «Спасибо, а то замёрзла совсем». Говорила мягко, с тем самым приятным белорусским «аканьем», которое в Риге редко услышишь.

Я предложил подвезти до общаги. По пути разговорились. Даша оказалась кондитером, училась на повара-кондитера, мечтала открыть свою пекарню. Рассказывала про Белоруссию, про родителей, которые остались в деревне, про то, как тяжело жить на стипендию. Я слушал и краем глаза разглядывал её: миниатюрная, тонкая, почти хрупкая, с серыми глазами и длинными чёрными волосами, собранными в хвост. Милая, чуть застенчивая, но с огоньком в глазах. Мне приглянулась эта девушка.

На следующий день я позвонил по оставленному номеру и пригласил на ужин. Она согласилась без кокетства, без этого дурацкого «я подумаю, я занята». Просто сказала: «Да, во сколько?»

Опыт у меня к тому времени уже был приличный. Я знал, как работают эти механизмы. Никаких ресторанов с их суетой, громкой музыкой и посторонними взглядами. Только личное пространство. Только я и она. Поэтому схема была простой, как валенок:

— Я приготовил ужин и накрыл стол в гостиной. Заодно посмотришь, как я живу! — эта фраза работала как отмычка в девяноста процентах случаев.

Девушки, конечно, не дуры. Они понимали, что взрослый мужчина зовёт не булочки с маком кушать и не картины рассматривать. Но им нравилась эта игра в приличие. Им нравилось делать вид, что они идут в гости просто так, по-дружески. А когда они переступали порог моей квартиры, включался уже другой механизм.

Пару раз за мою практику попадались артачливые. Наотрез отказывались идти в гости, требовали ресторан, требовали «ухаживаний как в кино». Таких я сразу в игнор. С динамщицами мне не по пути. Мне не нужны были проблемы и ломка характера. Мне нужен был расслабленный, приятный секс без обязательств. Даша была не из этих. Кивнула, села в машину, и мы поехали ко мне. А раз девушка пошла в гости к взрослому мужчине, значит, где-то в глубине души она уже готова к тому, что сегодня вечером придётся снять трусики. Сама, добровольно, без насилия и уговоров. Это было неписаное правило.

У меня уютная двушка в центре, доставшаяся ещё от родителей, но я её полностью переделал под себя. Евроремонт, хорошая мебель, мягкий свет. После общаги с её тараканами, вечно орущим телевизором в коридоре и вонючей кухней, моя квартира должна была показаться Даше дворцом. Так и вышло.

Я накрыл стол в гостиной: креветки с авокадо под хорошее полусухое шампанское, сырная тарелка, оливки, лёгкий салат. Даша сначала стеснялась, но после второго бокала расслабилась, разомлела, щёки порозовели. Я слушал её рассказы про учёбу, про то, как она мечтает испечь идеальный торт, про Белоруссию, где остались родители. Она говорила и говорила, а я смотрел на её губы, на то, как она облизывает их после каждого глотка, на её грудь, которая аппетитно выпирала под простым джемпером.

В какой-то момент я перестал слушать, притянул её к себе и поцеловал. Она ответила. Сначала робко, потом смелее. Её язычок скользнул по моему языку, робко, но с готовностью. Мои ладони легли ей на грудь. Тяжёлая, упругая, твёрдая. Соски мгновенно затвердели, проступив сквозь тонкую ткань. Я понял — пора.

— Ты первая в душ, — сказал я уверенным тоном, оторвавшись от её губ. — Там на тумбочке полотенце и халатик. Красный, шёлковый. Иди, расслабься.

Она послушно встала и, чуть пошатываясь от шампанского и возбуждения, отправилась в ванную. Пока она плескалась под струями воды, я быстро убрал со стола, протёр поверхности и подготовил диван. Этот диван за свою жизнь повидал больше женских попок, чем раздевалка в стриптиз-клубе. Кожаный, удобный, широкий — идеальное поле для битвы.

Даша вышла из душа, завёрнутая в тот самый красный халат. Он был слегка великоват для её миниатюрной фигурки, и это выглядело чертовски сексуально — как будто девочка надела одежду взрослого дяди. Я держал несколько таких халатиков специально для таких случаев: красный, голубой, чёрный. Разные, под разное настроение и цвет волос. Даше шёл красный.

Я вручил ей бокал с шампанским, чмокнул в висок и отправился в душ. Мылся быстро, наскоро, предвкушая главное блюдо. Через пять минут я вышел в таком же халате, только чёрном. Даша сидела на диване, попивала шампанское и с интересом разглядывала мою коллекцию книг на полке.

Я налил себе, чокнулся с ней, сделал глоток и, не выпуская бокала из руки, приник к её губам. Целуя её, я поставил бокал на столик и свободной рукой проник под халат. Тело было тёплое, влажное после душа, пахло моим гелем для душа — это заводило дополнительно. Я провёл рукой по её спине, спустился ниже, сжал ягодицу. Упругая, круглая, как спелое яблочко.

Я стянул с неё халат. В свете настенного бра, которое давало мягкий, интимный свет, она предстала передо мной во всей красе. Даша была очень стройна, даже худа. Тонкие ключицы, выступающие рёбра, плоский живот. Но её груди — примерно третьего размера — на этом тонком теле смотрелись невероятно сексуально. Два тяжёлых полушария с крупными, тёмными сосками, которые уже затвердели и стали шершавыми на ощупь. Контраст худобы и большой груди всегда действовал на меня безотказно.

Я приблизился, поцеловал её в губы, потом спустился к шее, ключицам, груди. Взял сосок в рот, стал посасывать, покусывать. Даша задышала чаще, выгнулась навстречу, запустила руки в мои волосы. Я скинул свой халат, приподнял её тонкое, почти невесомое тело и опустился с ней на диван.

Мой член стоял так, что, казалось, вот-вот порвёт кожу от напряжения. Я не любитель презервативов. Пользую их только с профессиональными проститутками, когда не уверен в чистоте. А тут была молодая, чистая, пахнущая моим мылом Даша. К чему резина? К чему этот барьер?

Я привстал на руках. Даша обхватила меня за шею одной рукой, вторую положила мне на ягодицу. И одновременно, как по команде, широко развела ноги, согнув их в коленях, и выгнула спинку навстречу моему члену. Её киска была уже готова. Настолько влажная, что смазка блестела и стекала по внутренней стороне бёдер тёплыми, липкими каплями. Она была готова. Ждала. Хотела.

Я медленно вошёл только головкой, дразня её и себя. Остановился, чувствуя, как пульсирует венка на головке. Даша тут же надавила рукой на мою поясницу, приглашая глубже. Она не хотела ждать. Я поддался и вошёл целиком, одним глубоким, плавным движением, до самого упора, пока наши лобковые кости не столкнулись с мягким хлопком.

Внутри было тесно, горячо, просто обжигающе. И я почувствовал лёгкое, но отчётливое давление на головку — я достал до шейки матки. Даша глубоко, судорожно вздохнула и тихо ойкнула. Этот звук — смесь удивления, боли и удовольствия — завёл меня ещё сильнее.

Я начал двигаться. Сначала медленно, длинными скользящими движениями, почти полностью выходя и снова погружаясь. Потом наращивая темп. Её вагинальные мышцы были натренированы — видимо, общежитие не давало скучать, и практики у неё было достаточно. У входа они образовывали тугое, упругое колечко, которое обжимало член с невероятной силой при каждом движении наружу. Это доставляло дополнительное, ни с чем несравнимое удовольствие.

Даша стонала подо мной. Негромко, но часто, в такт движениям. Широко раздвинув ноги, она принимала меня всего, полностью, и подмахивала бёдрами, насаживаясь на член ещё глубже. Её глаза были закрыты, рот приоткрыт, на лбу выступила лёгкая испарина.

Я чувствовал, как внутри нарастает знакомое, сладкое напряжение. Яйца налились свинцом, стали тяжёлыми, по позвоночнику от копчика к затылку побежала тёплая, щекочущая волна. Я пересёк точку невозврата, за которой уже нет контроля. Волна наслаждения, острая, почти болезненная, ударила в голову, затуманила сознание. Мышцы свело судорогой. Я крепко сдавил её грудную клетку, вцепился пальцами в её рёбра и изо всех сил вжал её таз в диван, фиксируя.

В последний момент, когда горячая, густая, липкая жидкость уже рванула по семявыносящему протоку, я успел выдернуть член. Я не хотел кончать внутрь при первой встрече. Непредвидимая беременность меня не прельщала.

Я кончил на её живот. Сперма выплёскивалась мощными толчками, густыми, тягучими струями. Первая струя попала на лобок, вторая выше, на тонкую талию, третья — почти до груди. Я кончал так сладко и так долго, что казалось, этому не будет конца. Член пульсировал, дёргался и выплёскивал новые и новые порции на её стройное, распластанное подо мной тело.

Обессиленный, я повалился рядом, тяжело дыша. Даша открыла глаза и посмотрела на меня с какой-то детской улыбкой.

— Ого, — только и сказала она.

— Ого? — усмехнулся я: — Это всё, что ты можешь сказать?

— Я не думала, что так бывает, — прошептала она.

— Как?

— Ну... так много. И так... клёво.

Я погладил её по мокрому животу, собирая сперму пальцами.

— Это только начало, малыш. Только начало.

***

Два месяца мы встречались почти каждый день. Я быстро понял, что Даша — настоящая жемчужина, которую нужно холить, лелеять и... трахать во все дырочки.

Она обожала минет. Делала его с чувством, с толком, с расстановкой, как хороший кондитер делает торт. Для неё это был не просто способ доставить мне удовольствие, а целый ритуал, искусство. Она могла заниматься этим по полчаса, смакуя, меняя темп, глубину, подключая руки, язык, яйца. И всегда глотала. До последней капли, с каким-то благоговением, как будто это был эликсир молодости. Это подкупало. Это привязывало.

Я, чтобы удержать при себе такой идеальный организм, стал подкидывать ей деньги. Перед тем как посадить в такси, я совал ей в карман куртки купюру. «На мороженое», — говорил я. Или «лимонад». Она улыбалась, чмокала в щёку и уезжала счастливая. Меня это не напрягало — я получал то, что хотел, и платил за это вполне умеренную цену.

Но, как это обычно бывает, через два месяца привычка начала убивать остроту. Даша стала привычной, как любимая, но зачитанная до дыр книга. Я знал каждый её стон, каждую реакцию, каждую родинку на теле. Мне хотелось новых впечатлений, новых тел, новых лиц. Я уже подумывал, как бы аккуратно и безболезненно свернуть наши отношения, поблагодарить и отпустить.

И тут она сама сделала предложение, от которого я просто физически не смог отказаться.

Мы лежали в постели после очередного бурного вечера, и вдруг сказала:

— Стас, у меня есть подруга. Ирка. Я ей про тебя рассказала. Она интересуется. Хочешь, я её приведу?

Я аж подскочил на кровати.

— В смысле?

— В прямом. Втроём. Ты, я и она. Ты же любишь новеньких? — она усмехнулась, стрельнув глазами: — Я вижу, я же вижу, что тебе уже скучно со мной одной.

Я обнял её, поцеловал в плечо.

— Не скучно. Но от компании не откажусь. Красивая?

— Красивая. Блондинка. Высокая. С сиськами, — засмеялась Даша: — Больше моих.

— Когда? — спросил я, чувствуя, как член снова начинает напрягаться от одной только мысли.

— На следующий раз позову.

Продолжение следует

Александр Пронин

2022 - 2026