Глава 2: Всё дело в контракте

После церкви я сказал жене, что мне нужно съездить за покупками. Она была права — я совсем запустил себя. И теперь у меня не было оправданий. Я собирался превратить наш подвал в спортзал.

Почему именно подвал? Потому что я не мог даже представить, как пойду в обычный общественный зал с этим чёртовым поясом целомудрия на члене. Ни за что.

Мне также нужно было немного побыть одному и разобраться в себе. Вчера ночью, в момент, я был словно загипнотизирован происходящим. А сейчас меня переполняли стыд и отвращение к самому себе. Я не понимал, как мог возбуждаться, глядя, как мою жену используют и унижают. Мне было тяжело смотреть ей в глаза. И детям тоже.

Она не возражала. Даже дала мне свою кредитную карту — мою она забрала. Я купил оборудования больше чем на три тысячи долларов. Всё должно было привезти уже на следующий день. Это заняло чуть больше часа. Но на самом деле я думал не только о тренажёрах.

Я позвонил Тому. Он был одним из совладельцев фирмы и моим давним другом. Именно он когда-то приоткрыл мне дверь в партнёрство, и я этим воспользовался. Мы знали друг друга ещё со времён колледжа. Если я собирался как-то справляться с этой ситуацией, мне нужна была помощь. Первым человеком, к кому я решил обратиться, был Том.

— Рик! Заходи, чего-нибудь выпьешь? — Он помахал мне открытой бутылкой пива.

— Только воду. Я пытаюсь немного сбросить вес.

Он кивнул.

— Наверное, неплохая идея. Работа и стресс явно отражаются на обхвате твоей талии.

Я последовал за ним на кухню, взяв бутылку воды из холодильника. Холод стекла приятно обжёг ладонь, но внутри меня всё равно было жарко и тесно.

— На самом деле, именно поэтому я здесь, — тихо сказал я. — Я вляпался в дерьмо.

Мы вышли на веранду. Том уселся в плетёное кресло, поставил пиво на столик, а я остался стоять у перил, глядя на аккуратный газон. Я знал Тома всю жизнь — или почти всю. Он был тем человеком в фирме, которому я доверял больше всего. Поэтому я не стал ничего скрывать. Рассказал всё. От начала до конца. Без прикрас. Даже те детали, от которых мне самому было стыдно.

Когда я дошёл до того, как смотрел видео и потом вылизывал жену, Том тихо присвистнул.

— Ты сам согласился на это? — спросил он наконец.

— Глупо, да?

— Наверное? Ты же вроде не очень глуп.

— Она застала меня врасплох. Бросила мне в лицо измену и ультиматум. Говорила так, будто у меня есть выбор: либо я соглашаюсь и получаю лучший секс в жизни, либо развод и потеря детей. Я был немного пьян, еще эйфория от повышения, а еще и сильно возбуждён. Я точно не ожидал, что она сделает именно то, что сделала в самую первую ночь. А теперь я в полной жопе.

Том покачал головой.

— Она изменила тебе, заставила смотреть видео и потом ты ещё и вылизывал ее? Какого хрена, Рик!

— Боже, Том... Сейчас это звучит так дико. Я думал, что должен ей. Понимаешь? Я ведь тоже изменял. Один раз, но всё равно. Когда она сказала, что тоже хочет «своего», я думал, она будет хотя бы осторожной. Выйдет, трахнется где-то и вернётся домой, чтобы немного сровнять счет. После одного раза я надеялся, что она успокоится. Но, я даже не мог представить, что это будет так. .. отвратительно. И похоже, я неправильно представлял ее нормы. .. э, поведения.

— Я никогда не думал, что она может быть такой холодной, расчётливой и мстительной сукой.

Я пожал плечами. В груди было тяжело.

— Может, она просто очень обижена. И она права в одном — я действительно запустил себя.

— Блядь. Слышишь себя? «Она права»? Ты заслуживаешь такого обращения? К чёрту. Если ты дашь ей это провернуть, ты будешь вылизывать кончу из этой шлюхи каждую ночь до конца своей жалкой жизни! Как только партнёры узнают — ты вылетишь отсюда быстрее, чем успеешь моргнуть. Нам не нужна такая хуйня в фирме.

— И что мне делать? Она меня подловила. Я подписал эту чёртову бумагу. Всё уже началось.

— Сними свою ебаную маску унылого дерьма, — резко сказал Том, — и вспомни, кто ты. Ты юрист. И чертовски хороший. Нет такого контракта на свете, который нельзя было бы сломать или обойти. Особенно твой.

— Я знаю, что он не совсем законный. Но я всё равно согласился. Если я сейчас его нарушу, то шансов сохранить семью, скорее всего, не останется.

— Дружище, если ты продолжишь это терпеть, у тебя не будет никакой семьи. Дети никогда тебя не будут уважать, а жена уже не уважает. Ты должен взять себя в руки. У тебя самые большие яйца в зале суда из всех, кого я знаю. Она тебе их отрезала, что ли?

— Она моя жена, Том! Одиннадцать лет брака. Близнецы. Я не хочу их потерять. Просто этот чёртов контракт... Зачем я его вообще подписал?

Голос предательски дрогнул. Я стоял у перил и чувствовал, как глаза щиплет. Было стыдно. Том был прав. Когда я умудрился оторвать себе яйца, запереть их и отдать ей ключ?

— Давай посмотрим на него. Может, мы сможем оставить контракт, но разобраться с ситуацией по-другому. Посмотрим правде в глаза: она в тебе нуждается. Она привыкла к тому уровню жизни, который ты ей даёшь. У вас есть близнецы, и впереди ещё больше десяти лет их воспитания. Она контролирует свою манду, но ты контролируешь деньги.

— Не полностью. Она всегда вела финансы и оплачивала счета.

Том покачал головой.

— Для блестящего юриста ты иногда до удивления тупой. Ты позволил ей контролировать всё?

— Я ей доверял. У неё было время. Я работал по шестьдесят-семьдесят часов в неделю как управляющий партнёр. Она на своей работе — от силы полдня. А последние пару лет, когда дети уже ходили в школу, я и вовсе отдал ей все финансы.

— Ладно, заткнись, пока я тебя не дал по морде. Хотя бы скажи, что ты понимаешь: любая угроза развода по причине измены теперь для неё полностью отпала.

Мне потребовалась всего секунда, чтобы осознать.

— Она занималась со мной сексом.

Том кивнул.

— Именно. Как только она предъявила тебе измену, а потом сама позволила тебе сделать с ней всё, что ты захотел в ту ночь, это было де-факто прощением. Она должна была это понимать.

Я вдруг начал смотреть на всё это так, будто это происходило не со мной. Внутри начало загораться что-то похожее на азарт.

— Плюс теперь у меня есть доказательства её измены. И я после этого с ней не занимался.

— И...

— И я могу развестись с ней по причине измены. У меня есть видео. Есть свидетели. Я это только сейчас понял.

Том поморщился.

— Последнее не совсем верно. Ты ведь письменно согласился, что она может заниматься сексом три раза в месяц.

Мой начавший только расти пузырь оптимизма приспустился.

— Чёрт. Это отстой.

— Но... — протянул Том, глядя на меня с лёгкой улыбкой.

Я задумался. И медленно улыбнулся.

— Но если она сделает это больше трёх раз — она полностью в жопе. Плюс контракт подписан под давлением. Шантаж, по сути.

Том широко улыбнулся.

— Вот это уже Рик, которого я помню. И что ты собираешься с этим делать? Разводиться? Заставить её заплатить?

Я посмотрел на него. В голове всё ещё крутились кадры из видео — её крики, чужой член, её лицо, залитое спермой, зияющее очко. И одновременно — воспоминание о том, как я бережно мыл её вчера ночью, как она прижималась ко мне в постели.

— Я люблю её. Она хорошая мать. Секс с ней... чёрт, он стал каким-то невероятным. Просто я не могу выносить, что она с другими. Это унижение, эта пытка, это неуважение... Блядь, Том, она была вместе со своей лучшей подругой и втянула её в это! Думаю, она рассказала и Тине. Не уверен, но с ней вчера было как-то странно. Интересно, кому ещё эта сука рассказала?

Я тяжело вздохнул.

— Если я не смогу её остановить, то, наверное, всё. Развод. Но на моих условиях. Да, я изменял ей. Но я нанял эскорт, тихо, без унижений, без того, чтобы ткнуть ей носом. Я заплатил, чтобы получить то, чего она мне не даёт. А то, что делает она — это полная хуйня. Это месть. Злая и ненавистная. Она готова делать для какого-то грязного хера с большим членом то, в чём отказывала мне. Нашла самого большого и трахается с ним. Если она хочет быть шлюхой и унижать меня — пусть делает это сама и за свой счёт.

— И как ты собираешься вернуть контроль?

— Думаю, начать нужно с финансов. Чтобы в случае чего мне не пришлось платить еще и за это. Найти способ нейтрализовать этот контракт. И попробовать объяснить ей, насколько это всё больно и несправедливо. Дать понять, что я не собираюсь быть её покорным, жалким рогоносцем.

Том посмотрел на меня долгим взглядом.

— Ты когда-нибудь брал свой саббатикал?

Саббатикал. Я даже не думал об этом.

— Нет. Я думал, большинство партнёров копят его до конца карьеры, как бонус.

— Большинство, но не все. Помнишь Дина? Он совершил кругосветное путешествие. Ты уже отработал свои десять лет как партнёр. Тебе положено три месяца с полной зарплатой или шесть месяцев с половиной. На твоём месте я бы взял полную зарплату. Бонус в конце года ты потеряешь, если выберешь шесть месяцев.

— Я только что стал старшим партнёром. Не думаю, что это пройдёт гладко, — напомнил я.

— Чёрт, дядя Майк будет только рад ещё немного посидеть в кресле, пока ты не вернёшься. Тётя Мэг уже давно его торопит. Убедить его будет несложно. Он и так уже перешёл на неполный день. Нет, с саббатикалом мы разберёмся.

— Но что это мне реально даст?

Том резко выпрямился.

— Боже, Рик! Отойди на шаг и посмотри на это так, будто это происходит с клиентом. Хватит себя жалеть и делай то, что нужно! Ты юрист. Думай, тля, как юрист!

Я замолчал. Мысленно начал перебирать последствия трёхмесячного отсутствия на работе. Что я смогу сделать за это время. Как мы справимся с деньгами. Какие возможности открываются.

Том тихо рассмеялся, глядя как меняется выражение моего лица.

— О да. Теперь до тебя начинает доходить.

Он широко улыбнулся.

— Расскажи, о чём ты думаешь.

— Я скажу ей, что ушёл в длительный отпуск за свой счет. Мне нужно, чтобы вы, ребята, поддержали меня в этом. Денег от работы не будет. Я спрячу те деньги, которые всё-таки буду получать. Всё своё время посвящу тренировкам, приведу себя в форму и буду заниматься детьми. Она больше не будет главной сиделкой. Мне не понадобится год, чтобы сбросить вес. Скорее всего, четыре месяца. Когда деньги начнут заканчиваться, пусть она устроится на нормальную работу и почувствует, что такое стресс. Посмотрим, как она будет находить время на теннис в загородном клубе и дневные тренировки. Чёрт, конечно она в форме — у неё было время следить за собой. Она же ничего не делает.

Том посмотрел на меня долгим взглядом.

— И всё равно ты позволишь ей трахаться три раза в месяц, пока сам будешь сидеть на нуле?

— К чёрту это. Давай сломаем этот контракт.

Я достал свою копию из внутреннего кармана пиджака и положил перед ним на столик. Бумага слегка шуршала под пальцами. Мы начали разбирать условия пункт за пунктом.

Сначала — нанять ещё одного исполнительного помощника и ассистента, которые будут работать напрямую на меня. Если партнёры заартачатся — я оплачу это из своего кармана.

Мы прочитали весь текст. С юридической точки зрения он был составлен безграмотно. Я даже почти почувствовал стыд за неё. Ребята, находящиеся на стажировке у нас составляли контракты лучше.

— Первая проблема, — сказал Том. — Ты не работаешь. Что ты будешь делать с помощником?

— Просто. Я найму исполнительного помощника, который заодно будет моим персональным тренером. Я не собираюсь полностью выпадать из работы на эти несколько месяцев, так что найду и ассистента, который будет помогать мне с юридическими вопросами. Обе — горячие девахи. Не думаю, что ты согласишься платить за них, мистер Партнёр?

Том рассмеялся.

— Нет, сомневаюсь, что партнёры согласятся оплачивать помощников во время твоего саббатикала. Это будет за твой счёт. Но это будет полезно для опустошения ваших совместных счетов.

Он продолжал читать.

Следующий пункт — нанять повара по выбору Даниэль.

— Проблемы со вторым пунктом? — спросил Том.

Текст был сухим и однозначным. Никаких сюрпризов.

— Нет. Она всё равно отвратительно готовит. Если я растолстел, то одной из причин стали и её кулинарные «таланты». Она работает от силы полдня, а мы до сих пор едим фастфуд. Мне не помешает хороший повар. Плюс это ещё один способ слить наличные резервы с совместных счетов.

— Хорошо. Дальше.

Третий пункт — использовать освободившееся время для тренировок минимум четыре дня в будни и один день в выходные.

— Опять же, проблемы? — спросил Том.

— Нет, — ответил я. — Я буду тренироваться семь дней в неделю. Это теперь моя новая работа. В этом она была права. Я устал быть толстым и не в форме.

Том перечитал формулировку и покачал головой.

— Этот контракт — полная хуйня. Нигде не указано ни продолжительность, ни интенсивность тренировок. Серьёзно, десять минут с пивными банками в руках уже можно засчитать.

Четвёртый пункт — не больше трёх алкогольных напитков в неделю.

— Алкоголь? — уточнил Том.

— Разумно. Я и так не много пью, кроме рабочих мероприятий. Если захочу обойти — всегда могу налить себе кувшин пива и пить прямо из него. Конкретных количеств в пункте нет. Ещё одна дыра, — объяснил я. — Чёрт, если бы она ограничилась первыми четырьмя пунктами, у меня не было бы никаких претензий.

Пятый пункт — один кредит за каждый сброшенный фунт в неделю. Один кредит — за ручную работу, три — за минет, пять — за половой акт. Анал не входит в систему кредитов.

Когда Том дошёл до этого места, в его голосе прозвучал гнев.

— Вот мы и добрались до настоящей хуйни. Ты понимаешь, что она здесь делает, да? Средняя потеря веса на диете — около двух фунтов в неделю. При такой системе, если ты будешь получать одну ручную работу в неделю, между полноценными актами будет больше месяца. Она будет получать своё, а ты — ничего.

— Я знаю. Я сказал ей, что расценки слишком высокие. Она не сдвинулась. Велела «смириться».

— И что ты хочешь делать с этими кредитами? — спросил Том.

— Есть идеи?

Он внимательно читал юридический текст и тихо рассмеялся.

— Один очевидный момент. Не могу поверить, что она это упустила. Там указано, кто именно будет осваивать эти кредиты?

Я медленно улыбнулся. Он был абсолютно прав.

— Знаешь, когда она говорила об этом, то имела в виду себя. Но в контракте это чётко не прописано. С этим можно работать. Я не собираюсь использовать кредиты на неё. Не после того, как она трахается без презерватива со случайными мужиками. Если она не одумается и не исправит всё, я использую их. Но не с ней. Если она хочет открытый брак и право трахаться на стороне, то я, чёрт возьми, сделаю то же самое, пока этот брак не развалится.

— Неплохо, — рассмеялся Том. — Когда будешь нанимать своих помощниц, обязательно держи эти кредиты в голове. Чёрт, это даже отличная мотивация. Каждые пять фунтов — и ты можешь трахнуть какую-нибудь горячую молодую штучку. Какой муж не сядет на такую диету?

Я тихо рассмеялся.

— Видишь? Ты не так уж и бесполезен, как выглядишь.

— И никто не выглядит настолько бесполезным, как ты, старый друг.

Я показал ему средний палец.

Шестой пункт — носить запертый пояс целомудрия под брюками, когда я вне дома.

— На первый взгляд это выглядит как камень преткновения, — заметил Том, вчитываясь в детали.

Но не для меня. Уже не для меня. Я снова думал, как юрист, а не как жалкий рогоносец. Я внимательно перечитал формулировку.

— Правда? Подумай хорошенько, — ответил я, медленно улыбаясь.

Том откинулся в кресле, сосредоточенно глядя в пространство. Потом я увидел, как и до него дошло.

— Он сейчас на тебе? — спросил он.

Я кивнул.

— Ношу. Как идиот. Блядь, о чём я вообще думал? — снова не мог поверить, как легко я тогда сдался. Эти времена закончились.

— Когда уйдёшь отсюда, заедь в секс-шоп на Мейпл-авеню. У них большая линейка таких штук. Уверен, ты сможешь купить запасной ключ.

— И откуда тебе это известно? — поддел я его.

Он слегка покраснел.

— Ничего плохого в небольшой извращёнке с женой, если оба согласны и все довольны.

Я улыбнулся.

— С твоей женой, я думаю, это окупается очень даже неплохо.

— Жаловаться не на что. Никогда. Я самый везучий ублюдок на свете, в большинстве случаев.

— Ты видишь проблему в том, чтобы носить его пристёгнутым к ноге, а не на члене? Формально это соответствует условиям, верно?

— Пока он заперт, — улыбнулся Том.

Я кивнул.

— Конечно. Я же не хочу нарушать наш договор, правда?

Он снова рассмеялся и перешёл к следующему пункту.

Седьмой пункт — запрет на мастурбацию дома. Любое доказательство — потеря кредитов за неделю. Плюс другие наказания по усмотрению Даниэль.

— На этом этапе это правило уже бессмысленно, — заметил Том. — Ты можешь мастурбировать где угодно, кроме дома. А дома ручная работа от твоей новой симпатичной помощницы решит эту проблему и будет стоить всего один кредит.

— Да. И всё, что я делаю вне дома, — без проблем. По контракту, как только я переступаю порог, я свободен делать что хочу. Думаю, мне стоит уточнить, что именно считается «домом». Веранда, например, это уже не дом и вполне может подойти для всякого разного.

— Раз уж пояс целомудрия тебе не будет мешать, то и с этим проблем не будет.

— Ни капли, — ответил я, тоже улыбаясь.

Это уже превращалось из трагедии в забавную игру. Даже в какое-то веселье — обходить её тупой контракт. Она выбрала не того мужчину, чтобы с ним так играть.

— Дальше, — сказал я.

Как минимум три раза в месяц Даниэль будет заниматься сексом с кем-то, кроме меня. Время, место и партнёры — на её выбор. Я должен присутствовать или смотреть все встречи на видео. Моё участие может требоваться или не требоваться. Дополнительные встречи могут быть добавлены в качестве наказания за мои провалы или выкуплены её телом.

Том откинулся в кресле и посмотрел на меня тяжёлым взглядом.

— Ты будешь ничтожеством, если не бросишь эту суку. Ты подписал такие условия? Она просто хочет быть шлюхой и заставить тебя это терпеть. Какого хрена ты вообще подписал этот пункт? Особенно эти жалкие формулировки: «как минимум три раза», «дополнительные встречи»? Кто решает, что ты «провалился»? Она может трахаться каждый вечер.

— Я был идиотом. Мы оба в этом согласны. Она застала меня врасплох. Слава богу, она обязана всё фиксировать на видео. Больше доказательств, когда всё рухнет.

— А насчёт участия? — спросил он.

— Она может настаивать, если захочет. Но я сделаю ад и для неё, и для всех, кто будет в этом участвовать. Нигде не сказано, в какой именно форме должно быть моё участие. Если она захочет, чтобы я присутствовал, я буду каждую секунду говорить ей, чтобы она остановилась, что я этого не принимаю, что это основания для развода. Ещё больше дров в костёр.

— А дополнительные встречи?

— Думаю, мне лучше не давать ей поводов. И уж точно она не будет выкупать их своим телом.

Мы откинулись в креслах. Я сложил контракт и убрал его во внутренний карман. Не мог поверить, как кардинально изменилось моё состояние за этот час. Она хотела войны? Хотела контролировать меня, трахаться налево и направо, тыкать меня носом? Она её получит. Больше никакого «любящего мужа». Я слишком долго ей потакал. И вот моя награда?

— Ты знаешь Шелли Дэниелс из нашей бухгалтерской фирмы? — тихо спросил я. — Она помогла моей жене с первой встречей. Предоставила место, выбрала мужчину, снимала на камеру. Возможно, именно она и рассказала ей про мою измену. Я был не очень осторожен с оплатой, а у неё есть доступ ко всем моим счетам и расходам.

Том покачал головой.

— Глупая шлюха. Нарушила все моральные и конфиденциальные пункты в контракте своей фирмы с нами. Их компания обязалась работать легально, этично и морально. Подрыв брака старшего партнёра точно не проходит под эти критерия. Хочешь, чтобы мы её трахнули?

— Полностью. Трахни её, ее компанию и всех, с кем они работают. Если Даниэль хочет втягивать своих подруг, мы заставим их заплатить по полной. Всех до единой.

Том вздохнул.

— Компанию тоже? Они хорошо делают свою работу, уже больше десяти лет с нами. Будет адски сложно найти замену.

— Ладно. Если они уволят эту сволочь, пусть остаются нашими клиентами.

— Мы предложим им и пряник, и кнут. Оставят её — потеряют наш бизнес, и мы всем расскажем почему. Подадим на них в суд. Уволят её — не только сохранят наш бизнес, но и станут нашими приоритетными партнёрами для всех, с кем мы работаем.

— У тебя не будет проблем с остальными партнёрами? — спросил я.

— Не думаю. Как только папа и дядя Майк поймут суть, они будут за. С нашей четвёркой за спиной я не вижу препятствий. Особенно если старик поведёт в атаку.

— Ещё один момент, — сказал я.

— Дай угадаю. Парни, с которыми она трахается.

— Да. Я приставлю к ней слежку. Кто бы ни прикоснулся к ей — я хочу, чтобы с ними разобрались.

— Ты понимаешь, что это не полностью их вина, — тихо сказал Том.

— Понимаю. Но она им с самого начала говорит, что замужем и что наказывает меня. Называет моё имя этим ублюдкам. Мне не нужно, чтобы информация об этом унижение потом вернулось и меня шантажировали. Если они начнут болтать, моя репутация полетит к чертям. Я хочу, чтобы с ними разобрались.

— Хорошо. Ты собираешься обращаться в D&G Investigations?

— Они хорошо работают. Может, удастся получить «дружескую» скидку.

— Дай мне заняться этим. Чтобы у тебя руки оставались чистыми. Я могу провести это как проверку моральных качеств — один из ключевых пунктов при твоём повышении до старшего партнёра. Возможно, удастся частично покрыть расходы.

Я слабо улыбнулся.

— Я знал, что обратится к тебя хорошая идея.

Том рассмеялся.

— Ты стал партнёром на два года позже меня.

— У меня просто не было твоих связей, верно?

Том ударил меня в плечо.

— Как будто дядя Майк выбрал бы меня вместо тебя? Если уж на то пошло, мне пришлось работать вдвое больше.

— Не тебя он выбирал. Твою жену. Ты же знаешь, вся семья считает, что она нечто.

Том пожал плечами.

— Ты будешь спорить с этим?

Я тихо рассмеялся.

— Ни в коем случае. Анджела — всё, что есть у меня, и даже больше, без шлюшеской составляющей. Я всегда думал, что мы с тобой сорвали джекпот.

— Чёрт возьми, да, — тихо сказал Том. — Мне правда жаль. Я не думал, что Даниэль когда-нибудь на такое пойдёт. Это на неё не похоже.

— Мне тоже. Живи и учись, видимо.

— Ты будешь в офисе на следующей неделе?

— До среды включительно. Нужно привести дела в порядок. И ещё мне нужно встретиться с Джерри.

— Финансистом Джерри? Чтобы защитить активы, деньги и всё такое?

— Именно. Ограничить то, что эта сука сможет вырвать у меня. Я использую подставные компании, офшорные счета, семейные трасты — всё, что угодно, чтобы спрятать и защитить заработанное. Развестись со мной? Забрать детей? Она уйдёт с пустыми руками, я смогу это устроить. Как она посмела мне угрожать?

— Хорошо. В понедельник я поговорю с большими шишками. Проваливай! Чтобы твоя заявка на саббатикал была у меня до конца дня!

— Сделаю.

Я знал, что затеваю серьёзные перемены. Предстоит пройти через дерьмо. Но я уже по уши в дерьме и, по крайней мере, я больше не собираюсь в нем утонуть. Хорошо было иметь настоящего друга вроде Тома.

— Я буду должен тебе за это.

— К чёрту! Считай, что мы в расчёте. Кто, чёрт возьми, познакомил меня с Анджелой?

— Ты прав. Если бы у меня была хоть половина мозга, я бы тогда сделал правильный выбор.

— Слишком поздно, приятель. Ничего не вернешь.

За ужином я играл роль хорошего маленького слабака: съел свои четыре унции лосося, зелёную фасоль и запил водой. Даниэль сказала, что гордится мной. Я не произнёс вслух то, что думал о ней. Не при детях.

Она удивилась, когда я собрал одежду на следующий день и направился в гостевую комнату.

— Куда это ты собрался?

— В свою комнату.

— Какого хрена! — резко сказала она.

— Я не могу спать рядом с тобой. Не в той ситуации, в которой мы сейчас. По твоему же контракту мне даже прикасаться к тебе запрещено.

— Я этого не хочу, Рик, — твёрдо сказала она.

— Нет. Это то, чего хочу я. Не всё всегда должно быть только о тебе, Даниэль. Ты хочешь трахаться на стороне. Я понимаю. Я согласился. Но я никогда не соглашался спать с тобой. И не буду. Если ты когда-нибудь снова захочешь, чтобы я к тебе прикоснулся, тебе придётся сдать анализы.

— Я же сказала тебе, он чист! Шелли это подтвердила.

— Именно. Этот анализ был сделан за час перед тем, как ты позволила ему тебя отыметь, верно? Даже в этом случае есть вероятность, что он был с кем-то ещё за этот час? Ты, наверное, забыла, что результаты анализов обычно приходят через три-пять дней, да? — и как ты их могла получить до того, кок он тебя трахнул.

Она посмотрела на меня тяжёлым, злым взглядом.

— Пошёл ты, Рик. Не прикасайся ко мне. Только женщина с низкой самооценкой может захотеть, чтобы к ней прикасался жирный урод вроде тебя. Твои шансы получить хоть какой-то секс в этом году стремительно приближаются к нулю.

Я повернулся и закрыл за собой дверь. Через несколько минут я услышал, как она с силой захлопнула дверь нашей спальни.

Я снял с себя пояс целомудрия и положил его на комод. Сказал себе, что завтра же приставлю к дому сыщиков. Я был уверен: эта шлюха нарушит наш контракт раньше, чем я. Три раза в месяц? Она, скорее всего, сделает это уже на этой неделе.

Я всё устроил и продолжал играть роль примерного маленького муженька. Питался чисто, осваивал купленное оборудование в подвале. К среде мои опасения подтвердились. Я поднялся из подвала и увидел, что моя «любящая» жена одета по высшему разряду.

— Я иду с Шелли. Не знаю, когда вернусь. У меня будет для тебя небольшое шоу.

Пора было начинать ломать этот контракт.

— Но ты уже использовала свои три раза в этом месяце, дорогая.

Она посмотрела на меня так, будто я сошёл с ума.

— Нет, не использовала. В прошлый раз был первый и единственный раз.

Я покачал головой.

— Ты чётко оговорила, что будешь заниматься сексом только три раза. Секс, совокупление, копуляция, половой акт. Определяется как завершённый, когда мужчина эякулирует. У тебя был оральный, вагинальный и анальный секс — и каждый раз он, да и ты кончили. Итого три раза.

Она покраснела.

— Это не то, что я имела в виду, и ты это знаешь! Я сказала, что три раза в месяц буду заниматься сексом с кем-то, кроме тебя. Ничего не говорилось о том, сколько раз я буду кончать в рамках одного раза. Это событие, а не акт.

— На самом деле, с юридической точки зрения, это именно акт. Но я готов закрыть на это глаза. Значит, если я обналичу свои кредиты за минет, то смогу кончить столько, сколько захочу за один день?

— Конечно нет! Это совсем не одно и то же. Ты платишь за акт.

— Правда, дорогая? Мне кажется, ты вообще нечестна в этом вопросе.

Она усмехнулась.

— Это мои правила. Смирись.

Я покачал головой.

— Нет. У нас есть контракт. Я не позволю тебе произвольно менять условия по ходу дела. Это ты хотела, чтобы всё было на бумаге. Это ты его составила. Либо ты уже использовала свои три раза, либо оплаченный секс считается событием, а не актом.

Она презрительно скривилась.

— Как угодно. Ты прекрасно понимаешь, что ведёшь себя глупо. Я собиралась сделать тебе хорошо во время близости. Даже очень хорошо. Теперь, возможно, придётся сделать тебя не очень хорошо. Ты слышал фразу «нет плохого минета»? Похоже, ты это узнаешь на собственном опыте.

Я кивнул.

— Хорошо. Приятного вечера. Это будет уже второй раз за месяц? Похоже, ты очень торопишься. Два из трёх — и всё в первые дни?

Она раздражённо посмотрела на меня.

— Да.

— Сегодня какое, седьмое? Значит, ещё один раз в ближайшие двадцать три дня, верно?

— Я сказала три. Я имею право. Ты согласился.

— Конечно, дорогая. Не хотелось бы, чтобы тебе приходилось получать удовольствие от собственного мужа. Это было бы несправедливо. Иди. Делай то, что должна.

Она взорвалась.

— Я ничего не должна! Это ты меня к этому привел. Растолстел, запустил себя и трахался за моей спиной.

— Приятного вечера. Ты его заслуживаешь. Ты заслуживаешь всего, что тебя ждёт.

— Что это должно означать? — резко спросила она.

— Именно то, что я сказал. Ты блестящий, блядь, юрист. Разберись сама.

Я плохо скрывал растущую враждебность и отвращение к ней.

Думаю, она наконец начала понимать, что я не в восторге от происходящего. Она подошла ко мне, протянула руку, чтобы коснуться моего плеча, но я резко отдёрнулся.

— Я делаю это для тебя. Для нас. Ты понимаешь, правда? Когда всё закончится, всё, во всех отношениях для нас станет намного лучше.

— Конечно. Я уверен, что как только я приведу себя в форму, ты больше никогда не захочешь трахаться на стороне, верно? После того как эти чудовищные члены растянут твою киску и задницу, ты будешь счастлива вернуться ко мне и оставаться верной навсегда. Что говорил Мясо? «Один раз попробуешь королевский размер, и назад уже не вернёшься».

Она на секунду растерялась от моих слов, но быстро взяла себя в руки.

— Не говори глупостей, Рик. Я люблю тебя. Я твоя и только твоя. Это временно. Мотивация для тебя.

— Как щедро с твоей стороны. Большое спасибо. Тебе лучше поторопиться. Не хотелось бы, чтобы твой жеребец на сегодня остался в подвешенном состоянии, верно? Твой новый хозяин может быть недоволен.

— Он мне не хозяин.

— Забавно. На видео звучало совсем иначе. Скажи, он тебе звонил или ты ему? Щёлкнул пальцами, и ты прибегажала? — На самом деле я уже знал ответ. Новые камеры слежки уже окупались. Этот ублюдок позвонил ей ещё вчера вечером. Конечно, она мне ничего не сказала, преподнеся всё в последний момент. Зато Шелли она держала в курсе.

Она не ответила. Я и не ждал. Это была проигрышная ситуация в любом случае.

— Как я и сказал, тебе лучше идти. Не хотелось бы заставлять твоего нового хозяина ждать. Думаю, мне остаётся только посмотреть, что покажет сегодняшняя серия. С нетерпением жду, сколько ещё унижений моя любящая жена постарается вывалить на меня сегодня.

— Это не так...

Она говорила уже мне вслед. Я поднимался в душ и показал ей средний палец. Думаю, теперь она точно поняла мои чувства.

Как только она вышла за дверь, я позвонил в D&G и предупредил их. Отследить машину по GPS и зафиксировать всё, что произойдёт, не составило для них никакого труда. Надо отдать им должное — они были хороши.

Чуть позже часа ночи она вернулась. Пьяная, хихикающая. Громко забарабанила в мою дверь.

— Давай, рогоносец. Время твоего шоу. Шевели своим жирным задом.

Я вышел голый. Она посмотрела вниз.

— А где твоя игрушка? — спросила она пьяным голосом.

Она выглядела ужасно. Растрёпанная, одежда съехала, по внутренним сторонам бёдер текли засохшие дорожки спермы, волосы были слипшимися. Пахла она ещё хуже. Меня тошнило от того, что я всё ещё испытывал к ней хоть какое-то влечение. Что-то внутри меня хотело бросить её на пол и трахнуть, доказать свою полноценность. В то же время хотелось обхватить её шею руками и трясти так, чтобы у неё зубы застучали. Взять ремень и отхлестать её, как это делал её ебарь, только гораздо жёстче. Руки у меня дрожали, пока я пытался держать себя в руках.

— Я его снял. В контракте сказано, что я должен носить его только вне дома.

— Как?

— Ты оставила ключ. Я решил воспользоваться. Он неудобный, знаешь ли. Когда всё это закончится, думаю, я куплю тебе пояс целомудрия. Посмотрим, как тебе понравится.

Она надула губы.

— Ты не играл с собой, да?

— Нет. Конечно нет. Я согласился не делать этого. Я человек слова.

Она ухмыльнулась.

— Хорошо. Может, когда закончим, получишь награду.

Она потащила меня вниз по лестнице, крепко сжимая запястье, словно боялась, что я передумаю. В спальне уже был включён телевизор. Она толкнула меня на кровать и села рядом, выдыхая винный перегар. На экране уже шла эта мерзость. Полтора часа. Полтора часа, в течение которых я не мог отвести взгляд, хотя внутри всё сжималось от отвращения.

Мясо трахал её без передышки. Он брал её во все три отверстия по очереди и по нескольку раз, кончая каждый раз глубоко и обильно. Я видел, как его толстый член исчезает в её растянутой киске, потом в заднице, потом снова в киске, пока сперма не начала вытекать из неё густыми белыми потоками. Каждый раз, когда он кончал, он заставлял её вылизывать его член и яйца, слизывая остатки своего семени и её соков. Она делала это жадно, почти с благодарностью, облизывая его до блеска, пока он стоял над ней и смотрел сверху вниз.

Он бил её ремнём. Не так, как в прошлый раз — теперь это было целенаправленно и зло. Ремень со свистом опускался на её уже красную задницу, потом он переворачивал её на спину и бил по открытой киске, по набухшим губам, по торчащим соскам. Каждый удар оставлял ярко-красный след. Она кричала, выгибалась, но не просила остановиться. Наоборот — раздвигала ноги шире, подставлялась. Её лицо искажалось от смеси боли и дикого возбуждения. Я видел, как её киска пульсировала и текла после каждого удара.

Шелли сидела в кресле у стены, держа камеру. Она не вмешивалась, но я видел, как она тяжело дышит, как её ноги слегка сжимаются. Ей явно хотелось присоединиться. Она смотрела на Даниэль с голодом, но держалась. Только комментировала. Грязно. Жёстко.

— Смотри, как она течёт от ремня, — говорила Шелли в камеру, обращаясь ко мне. — Твоя жена, Рик. Твоя «верная» жена. Посмотри, как она кончает, когда её бьют. Ты хоть раз видел, чтобы она так кончала от тебя?

Мясо подхватывал.

— Скажи ему, сучка. Скажи своему рогоносцу, чувствуешь ли ты его жалкий член после меня. Кончаешь ли ты с ним так же, как со мной?

Даниэль, тяжело дыша, с красным от пощечин лицом, смотрела прямо в камеру и говорила:

— Нет... Я не чувствую его вообще. После тебя... после этого... его член — ничто. Я кончаю только от тебя. Только от настоящего члена.

Они смеялись. Называли меня «рогоносцем». «куколдом». «жалким муженьком». Шелли и Мясо подначивали её, заставляли повторять, что она теперь принадлежит ему, что она его шлюха, что она больше никогда не сможет удовлетвориться мной. Даниэль повторяла. С остервенением. С возбуждением. Каждый раз, произнося эти слова, она смотрела в камеру, будто хотела, чтобы я услышал каждое из них.

Я сидел рядом с ней на кровати и чувствовал только холодное, тяжёлое отвращение. Ни капли возбуждения. Ни намёка на эрекцию. Мой член лежал спокойно, как будто всё происходящее на экране не имело ко мне никакого отношения. Раньше, во время первого видео, внутри ещё что-то шевелилось — смесь стыда, ревности и тёмного желания. Сейчас — ничего. Только отвращение. К ней. К тому, во что она превращается. К себе за то, что когда-то позволил этому начаться.

Она дразнила меня, пока мы смотрели. Проводила рукой по моему бедру, шептала, что после этого видео я должен буду вылизать её, что она пообещала Мясо, что я это сделаю. Я не реагировал. Сидел неподвижно, смотрел на экран и чувствовал, как внутри всё застывает.

Когда видео закончилось, она выключила плеер и повернулась ко мне. Глаза блестели от алкоголя и возбуждения.

— Вылижи меня, — потребовала она хриплым голосом. — Вылижи всё. Я ему обещала.

Я посмотрел на неё долгим, спокойным взглядом.

— Нет.

Она замерла.

— Что значит «нет»?

— Значит нет. Я больше этого делать не буду. Никогда. Мы в расчёте. Ты сказала, что простила меня. Я выполнил свою часть. Теперь ты выполняешь свою. И я не собираюсь вылизывать последствия твоих встреч с другими мужчинами.

Она посмотрела на меня со смесью злости и растерянности. Сперма всё ещё медленно стекала по её бёдрам. Запах стоял тяжёлый, густой, животный.

— Ты обязан, — тихо сказала она.

— Нет, — ответил я. — Согласно нашему контракту — нет. И я больше не собираюсь быть твоим личным ублюдком для уборки. Если хочешь, чтобы тебя вылизывали после того, как тебя трахают другие, найди себе другого. Я больше не буду.

— Пожалуйста, — начала молить она. — Я ему сказала, что ты сделаешь, я ему обещала, ты должен...

Она открыла рот, чтобы что-то сказать еще, но я уже встал.

— Иди принимай душ, — сказал я спокойно. — Или не иди. Мне уже всё равно.

— Но я обещала, — уже ныла она.

— И мне должно быть не всё равно, что ты врёшь своему новому хозяину?

— Он мне не хозяин! — закричала она. — Перестань уже так говорить!

— Может, мне перемотать те моменты для тебя, дорогая?

— Я говорила это только для видео, чтобы было возбуждающе. Я не имела это в виду.

— Не верю. Я иду спать. Устал от тренировок, стараюсь стать тем мужчиной, которого ты хочешь видеть. Рад, что я не единственный, кто беспокоится о нашем браке и о потребностях друг друга.

— Зачем ты всё портишь? — простонала она мне вслед, когда я вышел за дверь.

На следующее утро она двигалась медленно. Я был уверен, что у нее все болит.

Я ел яичный омлет из белков и пил кофе. Она села за стол и ждала, что я ей налью. Пришлось ждать долго. В конце концов она сама встала, сходила за кофе и бросила на меня тяжёлый взгляд. Тот самый взгляд. Раньше он действовал. Теперь — нет. Что она могла сделать? Отказать мне в сексе?

Она посмотрела на меня с недоумением.

— Почему ты не одет для работы?

— Я уволился, дорогая.

Несколько секунд ей потребовалось, чтобы слова дошли сквозь похмельный туман.

— Ты что сделал?

— Уволился. Ты была права. Моё физическое состояние важнее всего остального. Пока я не приду в идеальную форму, я посвящаю всё время и силы тому, чтобы вернуться в форму. Не хочу, чтобы тебе приходилось делать что-то неприятное дольше, чем это возможно.

— Но ты только что стал старшим партнёром!

— Очевидно, для тебя это не имело значения. Ты выбрала именно ночь моего повышения и празднования, чтобы начать свою блядскую кампанию. Я хорошо подумал и понял, что и для меня это уже не важно. Моё здоровье, семья и брак важнее любой должности.

— Ты не можешь уволиться!

— Уже сделал. Мы справимся. У нас достаточно денег, чтобы продержаться несколько месяцев. Можно обналичить депозиты, если потребуется. Придётся просто затянуть пояса.

— Ты сошёл с ума! — закричала она, заставив детей вздрогнуть.

— Это безумнее нашего контракта? — спокойно спросил я.

Она впилась в меня взглядом.

— Ты пойдёшь и вернёшь себе работу.

— Нет, дорогая. Не пойду.

— Пойдёшь! Я не собираюсь оставаться замужем за толстым, безработным ублюдком с маленьким членом.

— Отлично. Делай что должна. Я никогда не верил, что тебе действительно важно моё здоровье или то, что я привожу себя в форму. Теперь вижу — тебе важно только моя работа и размер моего члена. Или его отсутствие. Спасибо, что прояснила.

Она посмотрела на меня с ненавистью.

— Это не место для такого разговора. Я иду на работу. Когда я вернусь, ты должен быть снова трудоустроен. Разговор окончен.

Она вернулась домой в три пятнадцать, ведя за собой детей. Я услышал, как она ходит наверху, пока Дженни сидела за своим столом и наблюдала, как я работаю на эллиптическом тренажёре.

Даниэль спустилась по лестнице и остановилась на третьей ступеньке.

— Что, чёрт возьми, происходит, Рик?

— Тренируюсь, — выдохнул я сквозь хрип.

Она повернулась к Дженни.

— А ты кто?

Моя новая тренерша грациозно встала и подошла, протянув руку.

— Дженни. Его исполнительный помощник. Понимаю, что должна благодарить именно вас за эту возможность.

Дженнифер Таусон была самой горячей тренершей, которую я смог найти и которая согласилась работать за ту зарплату, что я предлагал. Рост сто семьдесят пять сантиметров, потрясающая фигура. Обтягивающие шорты и завязанная узлом футболка не давали усомниться в ее идеальной фигуре совершенно.

Даниэль проигнорировала протянутую руку и снова повернулась ко мне.

— Ты вернул себе работу?

— Нет. И не собираюсь. Это важнее.

— И как ты собираешься за неё платить? За всё это?

— У нас есть сбережения. На какое-то время хватит.

— Как долго это «на какое-то время»? — резко спросила жена.

— Зависит от того, насколько мы будем контролировать расходы. Минимум четыре-пять месяцев. Может дольше, если будем экономны.

Будильник Дженни тихо запищал.

— Время на заминку, Рики.

Я сбросил скорость до двух и начал замедляться.

— Ты собираешься пустить все наши сбережения на ветер? Тебе вообще не важно, что будет с семьёй?

— Я люблю свою семью. Ты очень, очень чётко дала понять, что для тебя важнее всего. То, что я худею, важнее твоей верности, моего счастья и нашего брака. Я понял. Согласен. Если я не позабочусь о себе, то, возможно, вообще не смогу позаботиться о семье, ты же из-за этого была готова развестись?

— Ты не можешь так с нами поступать, — простонала она.

— Если тебя это так беспокоит, всегда можешь устроиться на нормальную работу. Ты отличный юрист.

— У меня есть нормальная работа.

— На оплачиваемую работу. Твоя символическая зарплата в некоммерческой организации — это шутка. Она даже не покрывает твоего гардероба. Никогда и не покрывала, потому что за всё платил я.

— У тебя есть одна неделя, чтобы вернуть работу, — прорычала она. Я заметил, как она бросила взгляд на Дженни. Ей явно было неприятно посвящать в наши грязные дела посторонних. Ну разве что своих подруг.

— Или что?

— Или ничего. Ты сделаешь это. Мы не можем себе позволить эту хуйню.

Я сошёл с тренажёра, и Дженни проводила меня к наклонной скамье для пресса, делая очередную галочку в своём блокноте. Было немного стыдно, что я ложился головой вверх, а не вниз. Даже с такой помощью мне было тяжело. Чёрт, я действительно запустил себя.

— Ты уже выбрала нашего... уф... повара? — выдохнул я, напрягаясь на подъёме.

— Ты серьёзно думаешь, что мы можем себе это позволить?

Я сделал паузу.

— У нас есть контракт, дорогая. Я выполняю свою часть. Полностью рассчитываю, что и ты будешь выполнять свою. Буду признателен, если ты займешься этим как можно скорее. Если до этой пятницы ты не выберешь никого, я сделаю это сам.

— Чёрт тебя подери, Рик! Ты пытаешься превратить всё это в издевательство?

— Я пытаюсь прийти в форму. Я думал, ты будешь работать и играть с детьми, когда придёшь домой? А не вмешиваться в мою тренировку. Разве мы не об этом договаривались?

Она смотрела на меня долгим взглядом.

— Мы поговорим об этом позже.

— Да, дорогая.

Она была права. Мы поговорим.

Я сидел с Томом, потягивая диетическую колу — одну из трёх, которые я себе разрешал на этой неделе. Вкус всё ещё казался непривычным.

— Как дела пока? — спросил он.

— Идеально. Она сейчас не в лучшем настроении.

Он рассмеялся.

— Питер Росси, он же Мясо, больше не в игре.

— Были проблемы?

— Ни одной. Он оказался очень разумным, когда ему представили альтернативы. Рискованное дело — трахать чужих жён. Было ещё как минимум трое, одна из которых замужем за богатым и очень ревнивым мужчиной. Было бы ужасно, если бы об этом узнали, понимаешь? Он предпочёл принять предложение о новой работе в другом городе. Он достаточно умён, чтобы никогда больше не болтать о том, что было между ним и твоей женой.

— Хорошо. А Шелли?

— Её фирма взвешивает варианты. До понедельника решат, оставлять её или нет.

— Она в курсе?

— Нет. Ну, я так думаю. Она не слышала об этом от нас, и сомневаюсь, что они будут обсуждать это с нею, пока не примут решение. Отрывки из двух видео довольно компрометирующие. Записанные телефонные разговоры — достаточное подтверждение.

— Спасибо. Ценю.

— Анджела хочет вмешаться. Попробовать вразумить твою жену. Она надеется, что вы сможете всё уладить, пока не зашло слишком далеко.

— Зачем? Уже все кончено. Второй раз, когда она пошла и дала себя трахнуть, всё было кончено. Во второй раз она вела себя ещё хуже, чем в первый. Первый я мог бы принять. Мне не нравилось, но я ведь изменил первым, и мы уровняли счет. Теперь я просто привожу дела в порядок, пока всё не придет к логическому концу.

— Дай ей шанс, Рик. Ты согласился на условия. Она считает, что имеет право. Мы должны помочь ей понять, насколько это неправильно.

— Не тем способом, которым она это делает. Если бы она была осторожной, разумной — может быть. Выбор члена в тридцать сантиметров и публичное унижение уничтожили любые шансы на примирение.

— Помни, Шелли выбрала парня. Я видел видео.

— Как угодно. Если Анджела хочет вмешаться — пусть. Мне уже всё равно. Это ничего не изменит.

— Одиннадцать фунтов! Это невероятно, Рик!

Я был довольно горд собой. Даже понимая, что значительная часть этих одиннадцати фунтов — скорее всего, просто вода. Первое взвешивание пришлось на следующий день после самого важного ужина за последние годы. Трудно было отказаться от неограниченного количества стейков. И всё же для первой недели это был более чем хороший результат.

Даниэль подняла «копилку-свинку», которую специально для этого случая приобрела, и стала перекладывать в неё одиннадцать фишек для покера, по одной.

— Разве это не здорово, малыш? Когда ты перестанешь быть свиньёй, мы разобьём эту копилку-свинку и никогда больше о ней не вспомним.

Я не рассмеялся её больной попытке пошутить. Какая сука.

Последние пару дней она была заметно милее, почти не комментировала появление моей новой помощницы Джины — ещё одной потрясающей молодой женщины. Первой её задачей было найти для меня немного сторонней работы, чтобы я мог оставаться в форме, не зарабатывая при этом серьёзных денег. Партнёры согласились и уже начали подкидывать мне несколько дел.

Конечно, я понимал, что эта внезапная милота долго не продлится, но пока что я был готов пользоваться моментом.

— Может, сегодня вечером сходим куда-нибудь, а когда вернёмся, ты сможешь обналичить часть своих кредитов? — предложила она за завтраком.

— С удовольствием сходим куда-нибудь, — ответил я. Если я и собирался обналичивать кредиты, то точно не с ней. Но говорить об этом пока не собирался.

Когда я не тренировался, то проводил время с детьми. Это было хорошо. Раньше у меня почти никогда не хватало на них времени, а они, похоже, искренне радовались. Я стал регулярно ходить с ними на тренировки и занятия после школы, помогать с домашними заданиями. Даже заставлял их заниматься вместе со мной под присмотром Дженни. Им это явно нравилось, и они быстро втянулись.

В перерывах между тренировками я просматривал свежие отчёты сыщиков. Особенно интересным оказался разговор моей жены с Шелли.

— Ты вообще от него ничего не слышала? — спросила Даниэль.

— Ни звука. Никто его не видел. Будто он провалился сквозь землю.

— Чёрт! Этот парень умел заставить девушку почувствовать себя хорошо. Я была уверена, он сразу же позвонит мне насчёт следующей встречи.

Шелли ответила осторожно:

— Помни, только три раза в месяц. Ты же не хочешь, чтобы всё вышло из-под контроля.

— Всё идёт просто отлично, Шелли. Он сбросил одиннадцать фунтов. Одиннадцать! Если не считать работы, он полностью придерживается плана.

— Я уверена, когда всё закончится, он сможет устроиться куда угодно. Ты не думаешь, что зашла слишком далеко? Некоторые вещи, которые ты говорила на видео, были уж слишком.

— Это был просто грязный театральный разговор. Я ему так и сказала. Это ничего не значит.

— Ты уверена? Я не еще не встречала мужчин, которые спокойно отнесутся к тому, что их сексуальные способности высмеивают и тычут им этим. Он же реагирует совсем не так, как мы рассчитывали, правда? Мы ведь думали, что это его сильно возбуждает, а он отказался тебя вылизать?

— Зато всё работает, не так ли? У меня всё под контролем. Поверь мне. Это просто детское упрямство.

Поверь мне, не поверишь, подумал я.

Надо отдать ей должное — на этот раз она постаралась на славу. Выглядела она потрясающе. Облегающее фигуру платье, заканчивающееся на середине бедра, тёмно-зелёное, почти чёрное. Макияж безупречный. На ней были жемчужное ожерелье, серёжки и браслет — мой подарок на десятую годовщину. Её подарок мне на ту же годовщину был секс, будто это и было ее самой ценной валютой. Уже тогда это должно было стать тревожным сигналом.

Мы поехали в маленький французский ресторанчик, который она любила. Я сумел придерживаться диеты, хотя она явно расстроилась, что я отказался выпить с ней.

— Ты не выпил ни капли за всю неделю, малыш, — попыталась она уговорить меня.

— Я думал, ты будешь мной гордиться.

— Горжусь! Одиннадцать фунтов. Ты определённо заслужил награду, — её томный взгляд ясно давал понять, какую именно награду она имела в виду. Будто я должен был хотеть её растраханную, не закрывающуюся, может быть заражённую киску.

— Осталось ещё сорок четыре фунта. Сорок четыре, прежде чем я смогу вернуть себе жену и свою жизнь.

— Не говори глупостей, Рик. Я твоя уже сейчас. И всегда буду твоей.

— Хорошо, поправлюсь. Сорок четыре фунта, прежде чем я верну себе верную жену и мне не придётся за неё платить. По крайней мере, я на это надеюсь.

— Это несправедливо. Я верна. Я ничего не делаю за твоей спиной. Ты сам на это согласился.

— А у меня был выбор, дорогая?

— Выбор у тебя всегда был, — тихо сказала она.

— Верно. Развод и потеря детей, если я не позволю тебе трахаться налево и направо.

Она оглянулась на сидящих вокруг людей. Я говорил уже не тихо.

— Это не так, и ты знаешь! Это ты запустил себя. Я заслуживаю хорошего секса, а не того, что получала. Пока ты не можешь его мне дать, у нас есть договорённость.

— А я заслуживаю любящую и верную жену. Не то, чем ты сейчас стала.

— Ты согласился!

— Как долго ты это планировала, Даниэль? В день моего повышения ты меня шантажируешь. А уже на следующий день ты с подружкой-шлюхой прыгаешь на большом члене. Ты не могла сделать это не так жестко? Могла бы дать мне цели, установить разумные сроки, а угроза другого мужчины была бы моей мотивацией. Нет. Мне нужно сбросить пятьдесят четыре фунта, а уже на следующий день после ультиматума ты даёшь себя трахнуть в задницу двенадцатидюймовым членом своего нового хозяина.

Мой голос становился всё громче, злость уже не скрыть.

— Боже, Рик! — прошипела она. — Тише.

— Ты сказала, что выбрила киску специально для него. Хотя утверждала, что никогда раньше его не видела. Как это работает?

Она покраснела.

— Это был просто разговор. Всё.

— Годами я просил тебя об этом, а ты говорила, что никогда не сделаешь. Никогда. Нет, я так не думаю. Я думаю, ты уже давно мне изменяешь. Ты слишком хорошо заглатывала член в тридцать сантиметров для первого раза.

— Как ты можешь меня в этом обвинять?! Это ты изменял!

— Один раз. Чтобы получить то, в чём ты мне отказывала. А у тебя какая была причина?

— Зачем ты это делаешь? Я думала, у нас будет приятный ужин. Отпразднуем твоё достижение. Зачем ты всегда всё портишь?

— Что-то уж сильно все не стыкуется. Для тебя это было быстро. Слишком хорошо продумано. Ты шлюха и использовала мой вес как предлог. Ты не пыталась мне помочь. Нет. Ты меня шантажировала и начала трахаться налево и направо.

— Я помогаю тебе! Ты уже сбросил одиннадцать фунтов!

— И жену. Не очень честный обмен.

— Не делай этого, Рик. Если тебя не устраивает наша договорённость, мы можем поговорить, обсудить. Я всегда хотела для тебя только лучшего. Я всегда была готова все обсудить и договориться.

Я встал, открыл бумажник и бросил на стол две стодолларовые купюры.

— Я не собираюсь здесь оставаться и слушать ложь.

Она смотрела на меня ошеломлённо, когда я повернулся и пошёл к выходу. Пока я ждал у входа, пока подгонят с парковки машину, она подбежала ко мне.

— Что с тобой не так? — резко спросила она.

— Не знаю, ты мне скажи, Даниэль. Я вышел с якобы своей женой, чтобы отпраздновать. Уже неделю не занимался с ней сексом, зато она была выебана во все дыры несколько раз своим новым хозяином. Семь раз, если быть точным, а не три, на которые я согласился. Я знаю, потому что меня заставили это смотреть. Что, по-твоему, может быть не так?

— Я сбросил одиннадцать фунтов. Стою рядом со своей красивой женой, думаю о её гладко выбритой киске — выбритой, конечно, не для меня — и не могу возбудиться, потому что на мне чёртов пояс целомудрия. Моя любящая жена, мать моих детей, называет меня самым отвратительным, мерзким способом. Она унижает меня перед женщиной, которая работает со мной, позорит меня на глазах у коллег. Мне пришлось уволиться, отказаться от двадцати лет работы, лишь бы не видеть эту суку и всех, кому она уже рассказала. Ты счастлива? Это то, чего ты хотела? Уничтожить меня, нашу семью, всё, что осталось от любви, которую я когда-то к тебе испытывал?

Я обошёл машину со стороны водителя, не удосужившись даже взглянуть в её сторону. Ни намёка на то, чтобы открыть ей дверь, как делал раньше — галантный ублюдок, который теперь наслаждался каждой секундой её унижения. Я просто сел за руль, захлопнул дверь и вставил ключ в зажигание.

Даниэль замерла на месте, опешив. Её идеально накрашенные губы приоткрылись в немом удивлении, а глаза расширились от внезапного осознания. Она стояла там в своём облегающем темно зеленом платье.

— Что ты делаешь? — наконец выдавила она, голос слегка дрожал.

Не отвечая, я смотрел прямо перед собой. Этого короткого замешательства хватило. Даниэль быстро пришла в себя и потянулась к ручке двери пассажирского сиденья, её маникюр царапнул по металлу. В этот момент я нажал кнопку блокировки. Замки щёлкнули громко и окончательно.

— Эй! Открой! — Она дёрнула ручку раз, другой, уже сильнее. Грудь под тонкой тканью платья тяжело колыхнулась, соски проступили сквозь материал — то ли от вечерней прохлады, то ли от нарастающей злости и обиды.

Я повернул голову и посмотрел на неё сквозь стекло. Её лицо пылало — смесь ярости, стыда и того самого беспомощного желания.

— Звони своему новому хозяину, — произнёс я спокойно, но достаточно громко, чтобы она услышала через приоткрытое окно. — Может, он тебя подвезёт. Я знаю, как ты любишь на нём кататься... особенно когда он засовывает тебе поглубже.

Я медленно тронулся с места. Она продолжала бежать рядом, дёргая ручку.

Её щёки вспыхнули ещё ярче. Даниэль снова рванула дверь, теперь уже обеими руками, каблуки-шпильки неустойчиво цокали по асфальту.

— Козел! Открой дверь! — закричала она, колотя ладонью по стеклу. Голос сорвался, в нём уже звучали слёзы вперемешку с яростью.

Она продолжала бежать пока шпилька не подломилась с громким треском. Даниэль потеряла равновесие и тяжело упала на колени прямо на холодный асфальт. Платье задралось почти до самой талии, полностью обнажив её круглую попку и бритую промежность. Ноги были раздвинуты в падении, и мне показалось, что я успел заметить ее развороченные дырки.

В зеркале заднего вида я видел, как парковщик — молодой парень лет двадцати пяти — бросился к ней. Он схватил её под руки, помогая подняться, но его ладони явно задержались чуть дольше, чем требовалось. Даниэль попыталась одёрнуть платье, но в панике только сильнее его задрала. Теперь её гладкая, блестящая промежность была полностью на виду — выбритая до идеальной чистоты. Парковщик не смог сдержать взгляд — его глаза буквально прилипли к её обнажённой пизде, пока она неловко пыталась встать, пошатываясь на одном каблуке.

«Надо было не блокировать дверь», — мелькнула мысль.

Я не особенно удивился, что она не вернулась домой той ночью. Странным образом, мне было почти всё равно.

Наутро она не успела к мессе, поэтому я поехал с детьми один. Мне задавали много вопросов, где Даниэль, я всем что-то придумывал в ее оправдание, всем, кроме отца Келли.

Я попросил у него несколько минут.

Я почти не сомневался, что он найдёт время. Чёрт, это ведь я оплатил тот огромный витраж над входом. Мы встретились в библиотеке — открытом, спокойном пространстве, где дети могли поиграть в углу, пока мы разговаривали.

Сказать, что он был обеспокоен — значит ничего не сказать.

— Она угрожала развестись и забрать детей? Спит с другими мужчинами?

— Пока с одним. По крайней мере, я так думаю. У меня есть видео, если хотите посмотреть.

Он покачал головой.

— Вряд ли это необходимо. Вы думаете, она согласится на совместные консультации?

— Честно говоря, не знаю. Я её сегодня даже не видел. Она не пришла домой.

Я позволил ему додумать, что она снова где-то трахается. Это была не моя обязанность — всё ему разъяснять.

— Вы ясно дали ей понять, что то, что она делает, неприемлемо? — спросил он.

— Более чем ясно. Не уверен, что ей это важно.

Он закрыл глаза.

— Можете ли вы быть терпеливым с ней? Помочь ей пройти через это?

— Я пытаюсь, отец. Правда пытаюсь. Если она принесёт ещё одно видео, где она занимается сексом с другим мужчиной, оскорбляет меня, высмеивает меня... я буду вынужден что-то предпринять.

— Пожалуйста, не делайте ничего необдуманного, Ричард. Это на неё не похоже. Я знаю вас обоих уже много лет. Я венчал вас, проводил с вами много времени, крестил ваших детей. Мы можем пройти через это.

— Надеюсь, отец. Но у меня есть сомнения. Серьёзные сомнения.

На самом деле я надеялся только на одно — чтобы мне не попасть в ад за ложь священнику. Сомнения у меня действительно были. А вот надежды, что мы это переживём, — уже нет.

Я отработал час на беговой дорожке и накормил детей обедом, прежде чем она соизволила явиться домой. С ней была Шелли.

Она прошла мимо меня, не сказав ни слова, и направилась в спальню.

— Дай мне DVD, Шелли, — спокойно сказал я.

— Никакого DVD. Она ничего не делала.

— Неужели? Шейла, ты не смогла дозвониться до своего монструозного приятеля?

Я видел, как мои слова попали в цель.

— Не делай меня крайней, Рик. Если у тебя есть претензии — говори с ней.

— Ты уже по уши в этом. У меня есть видео с тобой, знаешь. Часы записи. Ты её сутенёрша.

Она покраснела.

— Я ей помогла. Она попросила. Что я должна была сделать — отказать? Она моя лучшая подруга.

— Член в тридцать сантиметров, Шелли? Ты правда думаешь, что это поможет нашему браку?

— Это неважно, Рик. Поверь мне. Большой, маленький — это не имеет значения. Важно, как ты им пользуешься.

— Знаю. И я жалкий. Как ты выразилась? «Мерзкий муж, старый, толстый и никогда не имевший нормального члена»? Откуда тебе знать о моём члене, Шелли?

— Я просто повторяла то, что говорила она. Это её слова, не мои.

— И зачем ты вообще здесь? Разве у тебя нет какого-нибудь жалкого неудачника, перед которым нужно раздвинуть ноги? Третий муж, наверное, уже ждёт тебя под каким-нибудь забором. Можешь проверить ещё и в камерах предварительного заключения.

— Нет нужды меня оскорблять. Это не я растолстела, — резко ответила она.

— Нет. Это ты сделала из моей жены изменяющую шлюху.

Я вспомнил слова Черчилля и слегка перефразировал:

— Шелли, ты шлюха. Скоро я приведу себя в форму, а ты всё равно останешься отвратительной шлюхой.

Даниэль спустилась вниз, уже переодетая в обычную одежду. Она отправила детей в их комнату, а я, извинившись перед её подругой-шлюхой, налил себе высокий стакан воды с небольшим количеством апельсинового сока на дне. Маленькое тридцати калорийное удовольствие. Я его заработал. Сильно хотелось добавить туда ещё и водки.

Она подошла на расстояние пары шагов. Выглядела хорошо — неудивительно. А я был весь в поту, в грязной футболке.

— Можем мы поговорить, Рик? Это важно.

Я кивнул.

— Конечно, дорогая. Ты не против, если я сначала переоденусь? Мой чудесный пояс целомудрия ужасно натирает. Я и не знал, что его так больно носить на беговой дорожке.

Она вспыхнула.

— Тебе не обязательно это делать. Не носи его во время тренировок.

— Спасибо, что прояснила. Если бы ты была дома, возможно, ты смогла бы его с меня снять.

Я видел выражение её лица.

— Я... это ты ушёл.

— И ты не пришла домой. Я знаю, что для тебя я ничего не значу. Дети спрашивали, где ты и почему пропустила мессу. Я думал, у тебя ещё остались какие-то чувства хотя бы к нашим детям. Очередная моя ошибка. Ничего. В будущем мне понадобится запасной ключ.

Я доставал её, и она это понимала. На её лице появилось то самое каменное выражение — «судебное лицо», когда она изо всех сил пытается держать себя в руках.

— Пожалуйста, приведи себя в порядок, и когда будешь готов, мы поговорим на веранде.

Она протянула мне маленький ключ.

Он мне был не нужен — я и так уже давно не носил это дерьмо, — но смысл был важен. Все ключи от таких поясов почти одинаковые. Мне понадобилось всего десять минут, чтобы найти подходящий. Чёрт, кого я обманываю? Я его вообще не надевал.

Я не торопился. Принял душ, побрился. Пусть немного поварится.

Когда я вышел на веранду, они сразу замолчали. Я сел за стол напротив них.

Первой заговорила Шелли:

— Я вижу, ты похудел. Лицо уже выглядит заметно приятнее.

Интересное начало.

— Спасибо, — ответил я, ожидая, что будет дальше.

Даниэль оперлась предплечьями о стол и наклонилась ко мне.

— Прости меня, Рик. Я не знала, что тебе так плохо. Я думала, всё идёт хорошо. Ты уже так сильно похудел. Больше, чем за последние годы, и это всего за первую неделю.

— Диета идёт хорошо, — признал я.

— Никакого больше унижения. Никаких оскорблений. Я... я не хотела, чтобы всё зашло так далеко. Мне правда жаль.

— Мы можем поговорить, Даниэль, но я не буду больше слушать от тебя вранье.

— Какого вранья? — удивилась она, выпрямляясь.

— Ты не хотела, чтобы всё зашло так далеко? С того самого момента, как ты дала мне этот контракт и начала свои угрозы, ты меня оскорбляла и унижала. Давай вспомним: ты собиралась получить «настоящий трах» от кого-то, чей член тебе не нужно будет искать под слоем жира.

Я встал и спустил шорты.

— Вот он. Искать далеко не приходится, правда? Да, мой живот стал больше, а член не в тридцать сантиметров, но это было лишним.

— Надень штаны, — прошептала она, бросив быстрый взгляд на подругу.

Я медленно натянул шорты обратно.

— Что ещё... а, да. Контракт, который ты мне дала, чтобы, как ты выразилась, «управлять моей жалкой сексуальной жизнью»? Замечания про «жирный зад»? Это было ещё до того, как ты начала трахаться со своим новым хозяином.

— Я пыталась донести мысль. Давай честно, Рик. Секс уже много лет был неважным.

— Да, большое спасибо, что сообщила мне об этом неделю назад, уходя из дома, чтобы дать себя выебать. Если это была проблемой, могла бы сказать в любой момент раньше.

— Я не хотела ранить твои чувства, — тихо сказала она.

— О, и я должен в это поверить? Тебе не всё равно на мои чувства? После твоего шоу с новым хозяином, Мясом? Почему тогда Шелли здесь говорит, что у меня вообще нет члена?

— Это были просто слова, милый. Пустые, ничего не значащие слова. Я сказала, что мне жаль. Это не всерьез.

— Ты, блядь, юрист, Даниэль! Слова имеют значение. Ты это знаешь.

— Знаю. Я извинилась. Этого больше не будет. Можем мы, пожалуйста, оставить это позади? Ты тоже сказал довольно обидные вещи за последние пару дней.

— Хорошо.

Молчание повисло над верандой. Она первой нарушила его.

— Нам нужно, чтобы ты вернулся на работу.

— Нет. Пока я не сброшу вес. Я не собираюсь давать тебе лишних поводов трахаться с незнакомцами.

— Я думала, ты говорил, что это из-за формы, — усмехнулась она.

— Если ты сию же секунду не сотрёшь эту дурацкую ухмылку со своего лица, разговор окончен, ты, грёбаная шлюха.

— Не называй меня так!

— Не трахайся с другими мужиками.

Шелли быстро схватила её за запястье. Даниэль начала успокаиваться.

— Никаких больше оскорблений. Не будем делать всё ещё хуже. И так уже вышло из-под контроля. Это не то, чего я хотела.

— Знаю. Ты просто хотела иметь возможность трахаться на стороне и сохранять эту возможность вечно. Оскорблять меня, унижать, делать больно, разрушить мою репутацию на работе и раздвигать ноги. Извини, что мне это не нравится, но я следую букве твоего контракта.

— Нет, малыш. Я хочу вернуть своего мужчину. Красивого, подтянутого мужчину, за которого я выходила замуж. Не делай из этого ничего большего, чем есть на самом деле. Мне надо было что-то сделать.

— И это был твой лучший выбор?

— Ты трахнул проститутку. Мне пришлось что-то сделать!

— Да, сделал. Я ошибся и извинился. Я хотел большего, чем ты была готова мне дать, и это было эгоистично. А теперь, когда я вижу, что ты с удовольствием делаешь всё то, чего я хотел, просто не со мной, я понимаю: я был не эгоистичен. Я был прав.

— Это несправедливо. Я была верна тебе, пока ты запускал себя. Да, были вещи, на которые я не очень-то соглашалась, но это не оправдание для измены.

— Именно то, что я и говорил. Это было неприемлемо со мной, пока ты не решила сделать то же самое с кем-то другим. Охотно. С нетерпением. Чёрт, ты ещё и умоляла об этом. Тогда я понял, что с твоей стороны это была не просто обида на меня.

— Ладно, — вздохнула она. — Прости. Я не знала, хорошо? Я знала, что ты этого хочешь, но не понимала, насколько это для тебя важно. Я никогда не думала, что это приведёт тебя в постель к проститутке.

— Знаю. Это было неправильно, и чтобы загладить свою вину, я позволил тебе обращаться со мной как с дерьмом: ты трахалась до беспамятства с двенадцатидюймовым членом, а я потом смотрел это на видео и вылизывал тебя после. Купал тебя, укладывал в постель, обращался с тобой как с богиней, которую я предал. Моё покаяние. Я дал тебе этот один раз. Ты была зла, и я действительно облажался. Но даже в этот первый раз ты всё равно перегнула палку. Я никогда не унижал тебя, не издевался и не угрожал.

— Я была обижена и зла. Ты не представляешь, насколько сильно.

— Думаю, я имею довольно хорошее представление. Посмотрев часы записи, где ты меня оскорбляешь и снова и снова отдаешься другому. Я получил твою задницу один раз за одиннадцать лет. А этот ублюдок получил её тридцать раз за два дня.

— Я не хотела этого! Ты знаешь. Ты слышал меня, — возразила она.

— В первый раз. А как насчёт второй ночи? Ты умоляла его.

— Давай не будем спорить об этом, Рик. Пожалуйста. Я хочу всё исправить.

— Ты больше не будешь трахаться на стороне?

Она покраснела.

— Может, мы сможем немного скорректировать условия.

— Скорректировать как? — спросил я.

— Например, если ты будешь сбрасывать хотя бы по шесть фунтов в неделю, я не буду никуда ходить.

— А как насчёт того, чтобы ты просто перестала трахаться с другими мужчинами, пока ты замужем за мной?

Шелли оказалась достаточно глупа, чтобы посидеть молча она решила вмешаться.

— Это несправедливо, Рик. Ты согласился. Она пытается найти компромисс. Ты продолжаешь худеть, и ты получаешь именно то, чего просишь.

— Заткнись, тупая пизда. Если бы мне было нужно твоё мнение, я бы его из тебя выбил. Это между мной и моей шлюхой-женой.

Мои слова и тон явно шокировали их обеих. Шелли залилась сразу тремя оттенками красного.

— Я... мне не обязательно здесь сидеть и слушать эту хуйню от тебя, жирный рогоносец.

— Отлично. Уходи. И на будущее надевай трусы, шлюха. Я чувствую запах твоего последнего хахаля отсюда каждый раз, когда ты двигаешь своей грязной мандой.

— Ты её не заслуживаешь, ублюдок! — взвизгнула Шелли.

— Ты права. Я заслуживаю лучшего. Гораздо лучшего. Я заслуживаю нормальную, верную жену.

Даниэль схватила подругу за руку.

— Хватит, Шелли. Может, тебе лучше уйти. Я сама с этим разберусь.

— Ты была права, — бросила Шелли через плечо, направляясь к выходу. — Бросай этого безчленного и выжми из него всё, что можно. На свете полно членов побольше и получше.

— Ты это знаешь, шлюха. Ты попробовала уже половину из них. Как оно, а? Одинокая шлюха, отдающая половину зарплаты на алименты? Новые венерические болезни за последнее время не подхватила?

Это был удар ниже пояса. Я помнил, как она тогда нервничала, хотя в итоге это оказалось всего лишь раздражением.

Она развернулась и с грохотом ушла. Признаться, мне стало немного легче.

Даниэль смотрела на меня несколько секунд.

— Пять фунтов. Ты сбрасываешь пять фунтов — и я никуда не хожу. Пять фунтов дают тебе право на меня, и тебе не придётся никуда за этим идти.

— Нет, дорогая. Тебе не стоит довольствоваться жалким, убогим трахом от собственного мужа. Маленьким членом, который ты, по твоим словам, даже не чувствуешь. Ты заслуживаешь большего. Я не собираюсь тебя сдерживать.

— Определись уже, Рик! Я думала, ты не хочешь, чтобы я трахалась с другими.

— Не хочу. Это не торговля. Ты моя жена. По крайней мере, пока. Я был бы признателен, если бы ты оставалась верной. Я буду верен, если будешь ты.

— Что это значит — «буду»?

— Я не буду трахаться на стороне, если перестанешь ты.

— Это не то, на что мы договорились.

— Не то? Может, мне стоит ещё раз перечитать наш контракт. Не помню, чтобы там где-то было написано, что я не могу получать секс ни от кого, кроме тебя.

— Нет, об этом говорят наши брачные клятвы.

— Ты не можешь и на хрен сесть и рыбку съесть, дорогая. Как только ты решила, что можешь трахаться на стороне, ты открыла наш брак.

Она явно была в шоке.

— Послушай, Рик. Давай посмотрим на это по-другому. Это работает. Ты худеешь. Раньше тебе это никогда не удавалось. Я знаю, тебе это не нравится, но это работает! Если мы сейчас всё поменяем, ты просто вернёшься к старым привычкам. Без мотивации — и ты сорвёшься. Ты же сам знаешь, что это правда.

— Хорошо. Мы не меняем правила. Я сброшу свой вес. Когда закончу — посмотрим, что останется от этого больного, фальшивого брака.

Она покачала головой.

— Пожалуйста, Рик. Не надо так. Это работает. Через несколько месяцев нам обоим станет намного лучше. Давай объявим перемирие. У нас есть контракт. Я даже не буду использовать свой третий раз в этом месяце, пока ты продолжаешь худеть. Даже один фунт — и я этого не сделаю.

— А в следующем месяце?

— Забудь про следующий месяц. Давай посмотрим, что будет в ближайшие две недели. Ты не понимаешь, что я люблю тебя и хочу, чтобы ты был здоровым и счастливым?

— Нет, не понимаю. Моё счастье до сих пор ни хрена не значило. Ты не можешь любить меня и вытворять всю эту хуйню.

Она протянула руку через стол и взяла мою ладонь.

— У тебя одиннадцать кредитов. За пять я сделаю тебе очень хорошо сегодня вечером. Сколько угодно.

— Ты сдавала анализы?

— Ч-что?

— Анализы. После того, как трахалась со своим новым хозяином.

— Он чист.

— Мне этого недостаточно. Сдай анализы — и тогда обсудим насчёт кредитов.

— Ты всё равно можешь сделать это сегодня. Можешь использовать презерватив.

Я рассмеялся.

— Серьёзно? Я должен надевать презерватив, в то время как моя шлюха-жена получает сперму прямо в себя от какого-то уличного хуя? — Я наклонился ближе. — Как, чёрт возьми, ты вообще можешь считать себя нормальной, что трахаешься с какими-то ублюдками без защиты?

— Не буду, хорошо? Я заставлю их использовать презервативы. Он был чист, но если тебя это так беспокоит, я буду предохраняться.

— Как угодно. Мы закончили?

Она помолчала, прежде чем перейти к следующему пункту.

— Тебе нужно вернуться на работу. Что это за чушь про то, что ты якобы уволился из-за Шелли? Она клянётся, что никому ничего не говорила.

— А откуда, интересно, я узнал о твоём маленьком приключении, когда пришёл на работу в понедельник? — Я говорил правду. Я узнал об этом от Тома. Он не мог про это знать.

— Я... я не знаю. Может, кто-то видел нас в баре.

— Ты трахалась с ним прямо в баре?

— Нет! То есть, мы очень близко танцевали, и были... ну, довольно интимны. Он ушёл с нами. Может, кто-то сделал поспешные выводы.

— В любом случае. Либо она проболталась, либо ты была слишком тупой, чтобы вести себя хотя бы немного осторожно. Чёрт, твой дружок Мясо, скорее всего, уже рассказал об этом половине города. Какого хрена ты вообще взяла и назвала ему наши полные имена, а потом ещё и стала меня унижать? Хотя бы твоя подруга-шлюха имела совесть не называть имён. А ты, грёбаная сука, ещё и выложила моё имя полностью. Нет, я там работать не могу. Я не могу смотреть в глаза этим людям. И ей особенно. Не буду.

— Ты можешь просто всё отрицать. Шелли тоже будет отрицать, я клянусь. Нам нужна эта работа, Рик!

— Нет. Я не такой лёгкий лжец, как ты и твоя подруга-шлюха. Когда я сброшу вес, тогда и подумаю о работе.

— Это неприемлемо. Тебе нужно вернуться на работу, и сделать это быстро. Если не сделаешь — все договорённости отменяются. Через неделю я буду трахаться с самым большим членом, какой только смогу найти.

— Извини. Я уверен, ты будешь делать это в любом случае. Кто однажды изменил — тот всегда изменит. Шлюхи не становятся девственницами.

— Чёрт возьми, Рик! Устройся на работу, наконец!

— Нет. Ты можешь впервые в жизни сама заработать себе на жизнь.

— Ты же знаешь, что моя работа приносит не так уж много. Мы же договаривались. То, что я делаю, имеет значение.

— Мы договаривались об этом одиннадцать лет назад. Если тебе нужны деньги — устраивайся на нормальную работу. Почувствуй, что такое работать полный день, что такое стресс конкуренции, ежедневные обязательства, платные клиенты и постоянная необходимость зарабатывать всё больше и больше, чтобы содержать семью. Мне уже хватило стресса — и от работы, и от так называемой жены. Если это так важно, можешь устроиться на настоящую работу.

— Это несправедливо! Я много работаю. Я отличный специалист. Ты хочешь, чтобы я всё бросила и начинала с нуля?

— А почему бы и нет? Ты заставила меня сделать то же самое.

— Пожалуйста, Рик. Я пытаюсь найти с тобой общий язык. Не можем мы пойти на компромисс? Нам нужны твои деньги. Даже если я найду новую работу, я не смогу зарабатывать и половины того, что зарабатываешь ты. Чёрт, твой годовой бонус больше, чем я могу заработать за два года.

— С каких это пор тяжёлый труд и хорошие деньги стали для тебя чем-то важным? Я же жирный, жалкий, никчёмный, помнишь? Единственное, что имеет значение — большой член. Может, в следующий раз, когда будешь изменять, ты сможешь брать со своего жеребца по три тысячи долларов. Ты этого стоишь. Тебе придётся обслуживать всего лишь дюжину таких в месяц, чтобы заменить мой доход. Ищи ебырей с деньгами.

— Я не проститутка, ублюдок!

— Меня не проведёшь. Мы закончили?

— Ты не собираешься устраиваться на работу, да? — простонала она.

— Спроси меня через сорок четыре фунта.

— Ты пытаешься разрушить эту семью? — Я видел, что она на грани слёз. К сожалению, это меня совершенно не трогало.

— Нет, дорогая. Это сделала ты. А я просто не собираюсь в одиночку её спасать. Тебе не нужен муж, любовник, отец и кормилец. Тебе нужен большой член. У меня его нет. Извини, теперь ты сама по себе. Конец истории.

Я встал, чтобы уйти, и она резко поднялась, загородив мне дорогу.

— Где мы сейчас? Я уже даже не понимаю.

— Ничего не изменилось. У нас есть подписанный контракт. Я буду следовать букве твоих предательских, отвратительных правил. Я буду худеть. И только это. Через сорок четыре фунта посмотрим, что останется. Думаю, в этом месяце тебя ещё раз выебут, и ещё три раза в следующем. И скорее всего, ещё три раза через месяц. Сомневаюсь, что я успею сбросить весь вес за ближайшие шесть недель.

— Если я перестану... совсем перестану, ты вернёшь себе работу? Пожалуйста?

— Нет. Эта работа сделала меня толстым. Разрушила мою жизнь и мой брак. Сделала мою жену злой, коварной, неверной лживой шлюхой. Из-за этой чёртовой работы я потерял её уважение. О чём я, чёрт возьми, думал, каждый день ходя на работу, вкалывая по двенадцать часов, выкладываясь по полной, пытаясь пробиться наверх? Это точно не стоило того, что в итоге со мной сделали.

— Ты не потерял моего уважения.

— Разговор окончен. Я предупреждал тебя, что не потерплю лжи.

Я повернулся и пошёл прочь. Она крикнула мне вслед:

— Мы не продержимся и четырёх месяцев. Не продержимся и двух, если ты не начнёшь работать. И тебе нужно избавиться от этих двух женщин. Мы не можем себе их позволить.

Я остановился у двери и обернулся.

— Это не мой выбор. Это в контракте. Ты сама согласилась. Чёрт, ты сама этого требовала. Твои условия, не мои.

— К чёрту контракт. Избавься от них!

— Нет.

Я избавлюсь от тебя первой, шлюха.

Продолжение следует. ..