Глава 5: «Это было всего лишь недопонимание...»

В ту неделю в доме стоял ледяной холод. У меня осталось всего пять кредитов, и я не торопился их использовать. Я собирался придерживаться своей части сделки, насколько это возможно. Честно говоря, я сам не понимал, почему это для меня так важно, но было.

Я провёл несколько часов с Дейлом, новым управляющим партнёром, помогая ему войти в курс дела. Было нелегко — бросить его на эту должность и сразу исчезнуть. Я отвечал на несколько его звонков, а теперь согласился встречаться с ним дважды в неделю и оставаться на связи, когда потребуется. Это было хорошо — я оставался в курсе того, что происходит в фирме, даже находясь в своём вынужденном отпуске.

Визит Шелли стал полной неожиданностью. Она появилась в четверг после обеда без предупреждения и попросила несколько минут поговорить. Я пригласил её в подвал — можно было разговаривать, пока я работал на беговой дорожке.

Шелли посмотрела на Дженни и спросила, можем ли мы поговорить наедине. В тот день Джина была занята своими делами, так что проблем не возникло.

— Конечно. Дженни, дашь нам немного времени?

— Ты не собираешься жульничать и увеличивать скорость, как только я уйду?

— Обещаю.

Она ушла, а Шелли села на скамью для упражнений неподалёку.

— Как мы это исправим, Рик?

— Думаю, уже слишком поздно. Слишком много всего произошло. Предательство и унижение были слишком огромными. Может, я просто слишком слаб, эго слишком хрупкое, но я не могу это пережить. Не могу перестать видеть её с ними, слышать её. Честно говоря, в данный момент она и сама не выглядит особо заинтересованной в том, чтобы что-то исправлять.

— Она любит тебя. Ты любишь её. Должен быть какой-то выход. Что-то. Поговори со мной, Рик, помоги мне разобраться.

— Тебе-то какое дело, Шелли? Насколько тяжело вам обеим будет найти ещё один большой член для развлечений?

— Какое мне дело? Ты знаешь лучше. Она моя лучшая подруга. Я люблю вас обоих. — Я фыркнул, но она продолжала. — Люблю, и ты это знаешь. Ты знаешь, что я всегда хорошо к тебе относилась и мечтала однажды найти кого-то, чтобы у меня была семья и брак, как у вас.

— Мне принести DVD, Шелли? Я растолстел и постарел, помнишь? Члена толком никогда не было. Я мерзкий муженёк, а ты свела мою жену с ублюдком с самым большим членом, какого смогла найти, чтобы я почувствовал себя максимально ничтожным. Какая же ты замечательная, любящая подруга.

— Я знаю, Рик. Мне ужасно стыдно за всё это. Я облажалась. Была пьяна и приняла несколько действительно ужасных решений, наговорила кошмарных вещей. Ты лучше всех знаешь меня и понимаешь, что для меня это в порядке вещей. Когда я вообще принимала правильные решения в вопросах секса и отношений?

Я пожал плечами.

— Ты разрушила два своих собственных брака. Неудивительно, что ты фактически разрушила и мой. Думаю, это было неизбежно — вы с ней так много времени проводите вместе.

— Нет, Рик. Не обязательно должно быть так. Он не разрушен, он повреждён, но я знаю, что мы можем его исправить. Нужно только захотеть. Позволь мне помочь тебе, это самое малое, что я могу сделать. Она старается. Разорвала твой контракт и перестала встречаться с другими мужчинами. Не мешала тебе мстить со своими молодыми игрушками. Устроилась на работу, чтобы платить по счетам. Я знаю, она извинялась уже сто раз. Что ещё она может сделать? Скажи мне, пожалуйста!

Я снова почувствовал, как внутри поднимается злость.

— Вот именно в этом основное противоречие, неужели ты не понимаешь? Разговоры о наказании и мести. Это она так говорит, не я. Я трахался с Джени и Джиной не из мести. Я просто больше не могу этого делать с Даниэль. Сама мысль вызывает у меня отвращение, меня от этого тошнит. Я вижу её голое тело — и всё, что вспоминаю, это то, как она приходила ко мне использованной и грязной, заставляла меня смотреть, что она делала, и приказывала вылизывать её. Вот что я помню. У меня есть право на сексуальную жизнь, и она уничтожила любую возможность, чтобы эта жизнь была с ней. Это не наказание и не месть. Это просто движение дальше.

Шелли грустно кивнула.

— Это полный кошмар. Я знаю. Но мы могли бы начать хотя бы с чего-то, правда? Пусть она сделает тебе минет, ей даже не придётся раздеваться. Пусть покажет тебе, что ты ей единственный, кто нужен.

— Это не сработает. Всё, что я вижу — это то, как Мясо трахал её в рот. Использовал, засовывал свой двенадцатидюймовый член ей в горло. Как дразнил её тем, что она никогда раньше не брала в рот настоящий большой член, и как она тут же с ним согласилась. Она сказала, что никогда не сможет вернуться к чему-то меньшему. Я не вырос на шесть дюймов за одну ночь, Шелли.

— Глупый грязный разговор, Рик. Поверь мне, большой член может быть приятен во время акта, но ни одна женщина не хочет сосать что-то настолько большое. Это мучительно, больно. Это были просто слова.

— Чтобы унизить меня? Вот чего она хотела, да?

— Это была большая часть. Она злилась, мы обе злились. Ты был идеальным мужем, за исключением того, что немного запустил себя. Когда ты пошёл к той шлюхе, ты упал с пьедестала, и падение было долгим.

— Я понимаю. Она получила свою месть, и именно это и было в первый раз. Но всё остальное? Возвращение к нему и к другому парню. Настаивание на клетке, постоянные оскорбления и унижения. Рассказ подругам, вовлечение их, объявление моего имени своим ублюдкам, чтобы весь мир знал. Это было слишком. Позволить этим животным использовать её так, делать всё то, чего я с ней никогда не делал. Брить киску для них. Иисусе, Шелли!

— Я знаю. Она знает. Это было слишком. Намного слишком. В тот момент казалось хорошей идеей — вот что бывает, когда алкоголь вмешивается во всё. Это случилось. Как мы это исправим?

— Доверие, уважение, преданность, верность, любовь. Четыре из пяти уничтожены. Как от этого вернуться? Как я смогу когда-нибудь снова ей доверять? Как мне вернуть её уважение после всего, что она говорила и делала? Где преданность? Верность — забудь, её больше нет. Да, я всё ещё люблю её, но этого недостаточно, правда?

Она совершила ошибку. Вы оба совершили. Она не изменяла тебе за спиной — она была честна в том, что происходит. Ты согласился на всё это. Думаю, ты просто не представлял, насколько всё может зайти далеко, а она действительно перегнула палку. Я знаю, что ещё не поздно, если ты дашь ей шанс. Она трахалась. И ты тоже. Она говорила обидные вещи, как и ты. Она хочет загладить вину и вернуть то, что у вас было. Признай, Рик. Вы прекрасно подходите друг другу. Если вы сможете пройти через это, вам станет только лучше. Никто из вас больше никогда не будет воспринимать другого как должное. Дай ей шанс. Дай шанс вашему браку и вашей семье. Откройся ей. Она умирает от желания преодолеть это, вернуть своего мужчину.

Шелли встала и подошла к беговой дорожке, на которой я продолжал идти. Прислонилась к опорной ручке, посмотрела на дисплей, потом подняла глаза на меня.

— Лучший секс в твоей жизни, Рик. Вот что ты можешь из этого извлечь. Сыграй правильно — и она сделает для тебя всё. Она чувствует такую вину за то, что делала с этими двумя, что готова на всё, лишь бы загладить.

Она протянула руку и коснулась моей руки.

— И я тоже. Ненавижу свою роль во всём этом и готова сделать что угодно — абсолютно что угодно, — чтобы всё исправить.

— Не знаю, Шелли. Секс из чувства вины ничего не исправит. К тому же прямо сейчас у меня и так довольно хороший секс.

Она покраснела.

— Они ещё дети. Конечно, с ними весело. Поверь мне, я знаю. Делала это, грабила колыбели. Но тебе понадобится больше. Не просто дикий, сумасшедший, огромный оргазм. Это здорово, но этого мало. Нужна близость, интимность с настоящей любовью.

Шелли наклонилась и нажала кнопку остановки. Дорожка замедлилась и остановилась. Она шагнула на неё и обняла меня за талию, прижавшись всем телом. Я чувствовал тепло её ладоней сквозь влажную от пота футболку, лёгкий запах её духов, смешанный с моим потом.

— То, что было у вас двоих, было лучшим, — тихо сказала она с тоской. — Ненавижу, что я стала частью того, что это разрушило. Дай ей шанс. Вернись в её постель. Обними её, поговори с нею, если ничего больше не сможешь. Если тебе понадобится что-то, чего она не сможет дать, — приходи ко мне. Что бы ты ни захотел, что бы ни потребовалось — я с радостью стану этим для тебя.

Она крепче прижалась ко мне.

— Я скучаю по тебе. Ты был таким хорошим другом, а те вещи, которые я говорила о тебе... это было ужасно. Я не имела этого в виду, так же, как и ты, я знаю, не имел в виду большую часть того, что говорил обо мне. Мы были ранены и злы. Прости меня. Я хочу вернуть вас обоих. Я готова на всё, чтобы это случилось. Даже жажду этого.

Она тихо хихикнула.

Я обнял её в ответ. Злость ещё сидела внутри, но я чувствовал — она искренна.

— Мне больно, Шелли. Она угрожала моему браку, моей семье. Шантажировала меня. Ты говоришь, она не изменяла, что я согласился. Я никогда не соглашался. Меня шантажировали детьми.

— Она не просто спала с другими мужчинами. Она позволила парню с огромным членом использовать и насиловать себя, а потом заставляла меня вылизывать её. За весь наш брак она никогда не разрешала мне кончать ей в рот или брать её в задницу — до тех пор, пока не узнала, зачем я ходил к шлюхе. Она не делала этого для меня. Не брила киску. Не позволяла мне доводить её языком до конца. А для тех ублюдков делала всё это с готовностью. И те... вещи, которые она говорила...

Я не смог продолжить — комок в горле стал слишком большим.

Шелли взяла моё лицо в ладони и мягко поцеловала.

— Я знаю. Это было ужасно. Мы были ужасны. Дай нам шанс загладить вину. Дай нам немного времени. Она нуждается в тебе. Дети нуждаются в тебе. Чёрт, и я нуждаюсь в тебе. Ты единственный мужчина в моей жизни за последнее десятилетие, который чего-то стоит. Как это печально?

Я тихо рассмеялся.

— У тебя действительно отвратительный вкус на мужчин.

— Только ты — исключение. Пожалуйста, пока не сдавайся.

Я получил ещё один её нежный, осторожный поцелуй.

— Тебе не нужно этого делать, Шелли. Мы всегда были честны друг с другом. Я знаю, что ты готова помочь, но мне не секс по сочувствию или ради подкупа.

— Ты ошибаешься, Рик. Я хочу тебя. Хотела уже много лет. И ты в глубине души знаешь, что это правда.

Она смотрела мне прямо в глаза, бросая вызов, чтобы я возразил.

— Зачем? Я видел, что в тебя входит. Я не могу с этим конкурировать. И не хочу.

— Поверь мне, малыш, никакой конкуренции не будет. Когда тебя долбят огромным членом, это иногда приятно... но это пусто. Оставляет душу опустошённой. Ты думаешь, у придурков, за которых я выходила, были самые большие члены? Вовсе нет. Я искала любви. Того, что было у вас двоих. И соглашалась на меньшее. Чёрт, даже после того, как я так сильно облажалась, ты всё равно пришёл мне на помощь. Пока я была там, со своей дурацкой подругой, и устраивала ей трах, ты всё равно не смог меня подвести. Хочешь помучить девушку? Ты нашёл отличный способ. Я не думала, что один человек может чувствовать столько вины. Я облажалась, Рик, по-крупному, и сейчас выкладываю всё начистоту. Мне жаль. Я никогда больше так не сделаю. И прослежу, чтобы Даниэль тоже никогда больше не сделала. Я хочу исправить всё, но не знаю как. Я умоляю о прощении и полностью в твоей власти. Пожалуйста, малыш, позволь мне сделать это правильно.

— Я... никаких обещаний, но я постараюсь. Это всё, что я могу дать сейчас. Постараюсь разобраться, но думаю не получится.

— Это больше, чем я могла надеяться. Спасибо. Скажи мне, что я могу сделать, чтобы помочь. Что угодно. Быть подругой для секса, сочувствующим ухом, плечом, чтобы поплакать, — чем угодно.

Я прижался губами к её губам — не страстно, а с благодарностью. Она облажалась, но я верил, что она действительно раскаивается.

— Просто другом, пока что. Всё это с сексом уже вышло из-под контроля. Если она остановилась, я тоже остановлюсь — по крайней мере, пока не приму решение. Добавлять тебя в эту смесь было бы не лучшей идеей.

Она улыбнулась.

— Не будь так уверен. Дани была готова делиться — это часть её плана, пока всё не пошло наперекосяк. Думаю, она с радостью примет меня в вашу постель, если это поможет вам снова быть вместе.

— Посмотрим.

Она потёрлась своим стройным телом о моё.

— Если тебе понадобится разрядка — приходи ко мне, ладно? Хватит этих маленьких девочек. Приходи ко мне, и я позабочусь о тебе, обещаю.

— Я... подумаю, — тихо сказал я и усмехнулся. — У меня ещё осталось несколько кредитов, которые я могу потратить на них. Я заработал их честно.

— Потрать их на меня или на Даниэль. Я даже дам тебе скидку. Одна фишка — и ты получаешь «ешь и трахай всё, что угодно».

— Если я так сделаю, то только на эксклюзивной основе. Я не вынесу мысли, что ты уходишь от какого-нибудь из этих ублюдков с конским членами и приходишь в мою постель.

Это, похоже, её немного смутило. Она положила голову мне на плечо.

— Рик, малыш, у меня довольно сильная половая конституция. Я не нимфоманка, но если не получаю регулярно, становлюсь настоящей медведицей.

— Что значит «регулярно»? — спросил я.

— Не знаю. Минимум раз в пару недель. Если проходит несколько недель без этого, я начинаю звереть.

Она начала целовать мою шею.

— Если мы получим согласие Дани и ты сможешь давать мне то, что мне нужно, я перестану встречаться с кем-либо ещё. Сейчас я всё равно ни с кем серьёзным не встречаюсь. Раз в неделю ты как следует меня трахаешь — и я не буду ходить с другими мужчинами, пока всё не наладится. Это будет честно?

— Более чем честно. Дай нам немного времени, и посмотрим, как пойдёт. Ты ведь настоящая маленькая соблазнительница, да?

Она рассмеялась.

— Если хочешь — я буду кем угодно. Соблазнительницей, девственницей, школьницей, шлюхой, элитной проституткой. Давай исправим всё это и будем играть вместе. Оставим всё дерьмо позади, и я помогу ей поклоняться тебе так, как ты заслуживаешь.

Она, казалось, была достаточно открыта, чтобы я мог задать вопрос, который давно меня мучил.

— Вы с Даниэль когда-нибудь... ну, экспериментировали в колледже? Или после?

Она ущипнула меня.

— Грязный старый мужчина. Нет, не экспериментировали. Пару раз целовались, но это было давным-давно. Я не по этой части, и она тоже. Никогда не было у нас с ней и тройничка с другой девушкой. Думаю, это было бы весело. Я не собираюсь делать ей куни, если ты об этом думаешь, но не против немного поиграть с ней, пока ты будешь делать с нею что захочешь.

— А если я захочу, чтобы ты сделала? — поддразнил я.

Она надула губки.

— Всё, что ты захочешь, если это нужно. Я имела в виду именно это. Я... я не думаю, что мне понравится. Разве тебе не приятнее, когда я делаю то, что нравится нам обоим? Я ведь очень мило выгляжу связанной.

— Но ты сделаешь, если я попрошу?

— Да, Рик. Если это то, что тебе нужно, я стану лесбиянкой ради тебя. Даже буду притворяться, что мне нравится. Ни слова жалобы. Всё, что тебе нужно.

Я крепко сжал её упругую ягодицу.

— Не думаю, что мне это нужно, но приятно слышать. Я... я прощаю тебя за то, что ты тогда говорила. Не думаю, что ты имела это в виду, а даже если и имела — я прощаю. Прости меня за то, что я говорил о тебе. Думаю, со временем я смогу простить тебя даже за то, что ты выбрала именно этого ублюдка, чтобы меня позорить. Это было жестоко и подло.

Она опустила голову.

— Идиотский поступок глупой пьяной девчонки. Я не думала. Она вовсе не собиралась в ту ночь с кем то спать. Она действительно пришла, чтобы помочь мне. Когда я случайно увидела его, я сделала очередную глупость. Решила, что если она всё равно собирается один раз изменить тебе, то пусть это будет что-то запоминающееся. Прости меня за это.

— Я тебе не верю, Шелли. Надеюсь, ты не собираешься начинать врать мне так же, как она. Она побрила киску в тот день. Под платьем ничего не было. Похоже, она уже планировала трахаться.

Она крепко обняла меня.

— Боже, мне так жаль, Рик. Это, наверное, гложет тебя. Я не знала, что она побреет киску. Понятия не имею, зачем она это сделала. Меня это чертовски удивило. На ней были трусики. Без лифчика, но ты же знаешь это платье — с ним лифчик и не нужен. Она сняла трусики и положила их в сумочку, когда мы зашли в номер. Клянусь, Бог мне свидетель, мы не планировали начинать в ту ночь. Наоборот, если честно.

— Наоборот? Что это значит?

— Мы обсуждали это. Когда были трезвыми, то договорились, что она будет держать угрозу секса с другими над твоей головой, мучая тебя самой мыслью о том, что она будет с другим. Будет дразнить тебя этим, но пока ты будешь сбрасывать вес, не станет ничего делать. Таков был план. Но мы облажались. Напились и начали говорить о том, как легко ты согласился. Что, возможно, тебе даже понравится. Она хвасталась, какая горячая была ночь после твоего согласия. Как глотала твою сперму, получила первый анал — она была сильно возбуждена. После слишком большого количества выпитого и после того, как полбара к ней подкатило, это показалось правильным решением. Глупо, да?

Я почувствовал, как внутри снова поднимается злость — от того, как легко она меня предала. Шелли это почувствовала. Она выскользнула из моих объятий, взяла меня за руку.

— Пойдём со мной, Рик, ладно? Нам нужно ещё многое обсудить, чтобы ты понял, как всё пошло наперекосяк.

Она потащила меня за собой вверх по лестнице.

— Отпусти девочек, Рик, — тихо сказала она, когда мы вошли в гостиную.

— Дженни, на сегодня всё. Сделай одолжение, позвони Джине и скажи, что ей сегодня не нужно приходить. Я сам разберусь с детьми и пообещаю сделать позднюю тренировку.

Дженни широко и озорно улыбнулась.

— Без проблем. Но тебе всё равно нужно ещё шестьдесят минут кардио, прежде чем часы пробьют полночь.

Я кивнул и позволил Шелли увести себя в главную спальню. Она провела меня прямо через неё в ванную, не выпуская моей руки, словно боялась, что я сбегу, и, наклонившись, включила душ.

— Ты воняешь, малыш. Не знаю, как ты выдерживаешь этот душный подвал. Давай приведём тебя в порядок, и поговорим по душам, как и следовало сделать с самого начала.

Я был ошеломлён поворотом событий и не сопротивлялся, когда она раздела меня и втолкнула под воду. Она осталась снаружи, начала снимать свою одежду, а потом присоединилась ко мне.

— Без секса, красавчик. Немного близости и объятий. Нам обоим это понадобится, прежде чем всё закончится, хорошо?

Мы мыли друг друга, в основном молча. Это был мой первый шанс хорошенько рассмотреть её обнажённое тело. Она была соблазнительной. Я не ошибался, когда ранее думал что это так. Я почувствовал, как возбуждаюсь, и она, похоже, это оценила. Она играла, используя мой член как подставку для мочалки.

— Видишь? Вот что нам, девочкам, нравится в таких членах, как твой. Те огромные никогда по-настоящему не твердеют. Или почти никогда. А этот — как камень. Лучший секс в моей жизни был с ненамного больше этого, — сказала она, слегка покачав мой член.

— Я видел её, Шелли. Она никогда так не кончала со мной.

Она скользнула ко мне в объятия и поцеловала.

— Нет, не сейчас. Мы пока не говорим об этой дурацкой ночи и наших ошибках. Просто поверь мне: вот этого более чем достаточно, чтобы довести дело до конца. Я умираю от желания почувствовать, как он будет входить в меня.

Шелли вытащила меня из душа и вытерла нас обоих. Настояла, чтобы мы почистили зубы, а потом потащила в постель.

— Давай, ложись. Время для объятий и честного разговора.

Её представление об объятиях сильно отличалось от моего. Она легла на меня наполовину, сладко извиваясь всем телом, и целовала меня так, будто от этого зависела её жизнь. Я должен бы знать, что она в этом хороша — у неё было достаточно практики. Она чередовала страсть с игрой, пока не перешла к чему-то более глубокому и интимному. Мы не произнесли ни слова почти полчаса — всё общение шло через тела, губы и взгляды. В конце наши лица оказались прижаты друг к другу, дыхание смешалось, губы разделяли лишь волосок.

— Если бы это была не Дани, я бы послала её к чёрту и украла тебя для себя, — прошептала она.

— Зачем ты это сделала? — грустно спросил я. — Зачем говорила эти жестокие вещи? Помогла разрушить мой брак?

Она заткнула меня поцелуем.

— Ты сейчас разозлишься. Так что выслушай меня, ладно? Клянусь, это правда, и тебе нужно это знать.

Я посмотрел в её пронзительные голубые глаза, потом кивнул.

— На девяносто процентов во всём виноват ты, Рик.

Я не поверил своим ушам. Начал отталкивать её.

— Чушь собачья! — рыкнул я.

Она вцепилась в меня.

— Пожалуйста, малыш, выслушай меня! Просто выслушай хоть раз. Потом можешь злиться, можешь кричать. Можешь ударить меня, если хочешь. В наказание выебать меня в задницу, если тебе это нужно. Но позволь мне объяснить!

В её глазах стояли слёзы, она обнимала меня отчаянно.

— Ладно. Объясняй.

Она несколько мгновений успокаивалась, потом нежно поцеловала меня.

— Ты был не собой.

— Не собой? — недоверчиво вырвалось у меня.

Она снова прижалась губами, успокаивающе, умиротворяюще.

— Нет. Ты вёл себя не так, как мы ожидали. Ты, чёрт возьми, адвокат, Рик. Лучший. Старший партнёр крупной влиятельной фирмы. Ты взял этот долбаный контракт и не стал ничего обсуждать. Принял его, подписал — и дал своей жене самую дикую, самую лучшую ночь в её жизни.

— А что я должен был делать? Она меня шантажировала! Либо подписать, либо потерять её и детей.

Она снова поцеловала меня — мягко, успокаивающе.

— Ты ни разу не возразил. Не сделал встречного предложения. Не попросил пересмотреть хоть какое-то условие. Не жаловался ни на что, кроме того, что посчитал цену секса слишком высокой. Ты должен был торговаться. Таков был план. Ты же знаешь, как это работает. Первая сторона просит всего на свете, вторая предлагает ничего, и вы постепенно приходите к общему знаменателю.

— Она сказала, что я должен принять. В первый раз, когда я попытался спорить, она сказала «смирись». Чёрт, я ничего такого не ожидал. Либо подписать до полуночи, либо потерять её. Я не мог допустить этого.

Нежные, сладкие поцелуи. Много поцелуев. Мягкое тело, извивающееся на моём. Пока я снова не успокоился.

—Мы обсуждали все возможные варианты. Мы знали, что ты сделаешь что угодно, чтобы сохранить её и семью. Но мы были уверены, что ты не примешь эти условия без обсуждения. Ты будешь торговаться, спорить, бороться, прежде чем согласишься. Мы не сомневались в этом ни сколько. Мы же тебя знаем столько времени, ты юрист, первоклассный юрист. На твоем месте даже полный профан не повел себя так как ты сделал.

— Я... я не ожидал этого. Она застала меня врасплох, и я думал только о том, что потеряю её.

— Я знаю. Это те десять процентов, в которых виновны мы. И только в этом наша вина. Мы должны были предусмотреть возможность, что ты не станешь торговаться, но это казалось невозможным. Только идиот принимает первое предложение. Это же твои слова которые ты всегда говорил мне, да?

Она взяла мою руку и положила себе на грудь, целуя меня нежно, в то время как её ладонь легла на мой член. Я уже потерял первоначальную твёрдость, но её мягкое прикосновение начало возвращать её.

— Один кредит за ручную работу, два — за минет, три — за секс. Вот что мы ожидали выторговать у тебя. Пояс целомудрия должен был быть наказанием только в том случае, если ты не будешь сбрасывать вес. Первая неделя должна была быть безоговорочной — твоё наказание за измену. После этого — продолжай худеть, и он исчезнет.

Её рука ощущалась чертовски хорошо. Это немного отвлекало.

— Мы хотели мотивацию, малыш. Не пытку. Мы же не чудовища! Почувствуй в первую неделю, как это быть в клетке без секса, чтобы понять, насколько это мучительно, потом сбрасывай вес под угрозой того, что он может вернуться. Все исследования говорят, что мотивированный человек может терять по два-три фунта в неделю. Мы думали, что ты сможешь трахаться каждую неделю, если просто будешь худеть.

— Два-три...

Она прижалась губами к моим, целуя глубоко.

— Пожалуйста, малыш, дай мне договорить. Мне тоже тяжело.

Я кивнул.

— Первые четыре пункта были расходным материалом. Знаешь, приманкой. С пятого по восьмой — основные камни преткновения. Пункт о мастурбации был сформулирован расплывчато. Мы были уверены, что ты его выкинешь. «Неуказанные иные наказания»? Ни за что ты такое бы не принял. Мы добавили их специально для торга.

Она удивила меня, забравшись сверху. Её мягкое тело легло на моё, мои руки гладили её кожу.

— Последний пункт? Невозможно, чтобы ты согласился на него в таком виде. Абсолютно невозможно. Она собиралась сражаться за него, но она бы согласилась на просто носить клетку на следующей неделе. Вся эта чушь о том, что она сама выбирает, когда и с кем, минимум (не максимы) трое вообще не должна была рассматриваться тобою. Ты должен это был отвергнуть. Максимум, на что мы думали тебя уломать, и то не верили в это, составить бы список одобренных тобой кандидатов. Жёсткие правила о месте и времени. И то это должна быть только угрозой, никогда бы не реализованной. Вот, что ты должен был подписать. Вот чего мы от тебя ждали.

Она приподнялась и посмотрела мне в глаза. Я увидел в них нервозность и грусть.

— Не злись, Рик. Пожалуйста, — сказала она, прижав палец к моим губам. — Не реагируй. Выслушай то, что я сказала, и хорошенько обдумай. По-настоящему обдумай. Ведь в моих словах логики в миллион раз больше чем в этом дурацком контракте, как ты мог не заметить все эти сознательно внесенные ляпы, Дэниель пусть не такого уровня юрист как ты, но ты как мог не заметить, что она могла бы допустить такие ляпы?!

Шелли потрясла меня до глубины души: она протянула руку между своих ног и медленно насадилась на мой член. Улыбнулась уголком губ.

— Не делай мне больно и не убегай. Выслушай, пожалуйста.

Она опустилась глубже, принимая меня полностью. Её губы снова коснулись моих.

— Мы не понимали, малыш. Мы так сильно облажались. Мы думали, что ты хочешь быть рогоносцем.

— Что за хуйня, Шелли! Какой нормальный мужик захочет, чтобы кто-то другой трахал его жену! — рыкнул я.

— Тсс, — умоляюще прошептала она, обнимая меня, а её киска мягко сжимала мой член. — Мы ошибались. Ужасно ошибались, но разве ты не понимаешь? Ты никогда не сказал «нет»! Никогда не сказал, что она не может быть с другими мужчинами. Никогда не пытался спорить. Не угрожал, даже не возражал. Ты нас ошарашил своей реакцией. Мы не могли понять тебя. Она выдвинула эти нелепые требования, а ты просто принял их все и дал ей лучший секс за последние пять лет.

— Конечно, я не хотел этого! Я уверен, что говорил об этом. Я сказал ей, что не согласен, а она ответила, что должен, из-за Бостона.

— Нет, малыш, ты не говорил. У неё есть полная запись. На всякий случай, если ты попытаешься отыграть назад. Она думала, что это понадобится для составления нового контракта со всеми изменениями после твоих торгов. Мы прослушали её снова и снова, пытаясь понять, где мы ошиблись. Ты спросил: «А если я не соглашусь?», она сказала, что согласишься, а ты ответил: «Почему я должен?» Вот и весь масштаб твоего несогласия, твоих переговоров.

Она приподнялась и начала медленно двигать бёдрами, насаживаясь на мой член. Хитрая женщина — знала, как вести сложный разговор.

Я опустил руки на её бёдра.

— Хватит. Даже если я и не боролся, сама мысль, что она может требовать таких вещей, была слишком. Ни одна любящая жена не должна даже помышлять о подобном.

— Она была в отчаянии, малыш. Ваша сексуальная жизнь шла к черту. Ты с каждым годом набирал всё больше веса. Она боялась, что у тебя случится сердечный приступ или инсульт. Слишком много стресса, слишком много лишнего веса. И она действительно была в ярости из-за этой долбаной шлюхи. О чём ты, чёрт возьми, думал, Рик? Как ты мог так поступить?

— Я был пьян, глуп и жалел себя. Она была права — секс в последние годы стал посредственным. Я никогда не пробовал анальный секс и слишком много фантазировал об этом. Это была специализация той эскортницы, знаешь ли. И Даниэль никогда не глотала, не позволяла мне доводить её языком до конца. Долгая поездка, слишком много ночного порно, слишком много алкоголя — и это не казалось таким уж страшным, чтобы хотя бы раз сделать то, в чём мне отказывала жена. Если бы она согласилась, я бы никогда не сделал тот дурацкий звонок.

— А потом, гляди-ка, злая сука делает всё это для всех, кроме меня! Как, по-твоему, я должен был себя чувствовать, Шелли? Она берёт двенадцатидюймовый член в горло и в задницу, но отказывала мне весь наш брак!

Шелли наклонилась и поцеловала меня.

— Но она все же сделала это с тобой и в попку и проглотила перед, а не после тех страшных поступков. Скажи ты хоть слово в тот вечер против и подпиши нормальные условия контракта, все бы это так и осталось в вашей постели. Больше, она всегда была готова делать это с тобой, просто вы не смогли по-хорошему обсудить свои желания вовремя.

Шелл осеклась.

— Нет. Все. Мы не говорим об этом сейчас. Мне не стоило упоминать. Это не главная тема. Прости, что отвлеклась.

Она продолжала медленно двигать бёдрами, массируя вагиной мой член, а губы пытались успокоить меня.

— Она не собиралась возвращаться к тебе грязной, знаешь ли. Планировала принять душ, привести себя в порядок, а потом прийти к тебе. Этот ублюдок всё испортил, сказав ей, что нельзя, и она была в таком состоянии, что послушалась. Как ты мог вылизывать её после этого? Нянчиться с ней, позволять ей контролировать тебя. Это было совершенно по-идиотски.

— Я... я облажался. Я был ей должен. Один раз. Только один. Она могла наказать меня, унизить, сделать всё, что захочет, — у неё был одноразовый бесплатный пропуск. Я трахнул шлюху и заслужил это. Думал, что это сделает нас квитами и мы сможем двигаться дальше.

Она кивнула.

— Теперь мы это знаем. А тогда это подтвердило то, что мы думали. Ты куколд. Тебе это нравится. Ты хотел, чтобы её трахали и приносили домой чужую сперму. Всё встало на свои места.

— Какой, к чёрту, в этом смысл? Как вы вообще могли подумать, что я пойду на это!

— Потому что ты так и сделал, милый! Мы сами этого не ожидали. Мы сами были в шоке и не знали как поступить. Но ты не сопротивлялся, не спорил, не торговался, даже не жаловался. Подписал этот идиотский контракт без единого изменения, а потом вылизал её языком, когда она вернулась к тебе после того, как её как следует оттрахали. Вспомни, ты даже кончил пока облизывал эту мерзость. Встань на наше место. О чём, по-твоему, мы должны были думать?

— Я никогда не хотел этого. Ни одной секунды.

Она посмотрела на меня грустно.

— Теперь мы знаем. Но когда поняли, было уже слишком поздно. Ущерб был нанесён. Это была глупая ошибка, пожалуйста, пойми. Она никогда не хотела причинить тебе такую боль. Она искренне думала, что ты сам этого хочешь.

— Чушь! К третьему разу она уже должна была понять. Объясни это!

Она слезла с меня и сползла ниже по кровати. Я потерял твёрдость, и она была полна решимости это исправить.

— Мне жаль, Рик. Жаль за всё. Постарайся расслабиться хоть на минуту и понять, как это могло случиться. Пожалуйста.

Она взяла меня в рот, пока я обдумывал её слова. Принять это было тяжело, но я чувствовал в них крупицу логики. Меня всё ещё ужасало, что она угрожала разводом и отнятием детей. Это было серьёзно, это парализовала меня, мой мозг. Именно это заставило меня сдаться. Но она была права: я не сопротивлялся. Не до встречи с Томом, но тогда уже было поздно.

Я посмотрел вниз, на Шелли, которая старательно возвращала жизнь моему члену, глядя на меня с тоской. Я откинул волосы с её лица, чтобы видеть её прекрасные глаза, и почувствовал, что её усилия дают результат. Она продолжала, пока не осталась довольна результатом, а потом снова села на меня сверху.

— Я знаю, тебе тяжело, Рик. Мы сильно облажались. Скажи мне, о чём ты думаешь, пожалуйста, — попросила она, медленно двигаясь на мне.

— Она угрожала уйти и забрать детей, — сказал я.

— Она бы не сделала этого. Она все время тебе это говорила и говорит. Да и сейчас изо всех сил борется не допустить этого.

— Она сказала, что сделает. Я готов был на всё, чтобы этого не допустить.

Глаза Шелли увлажнились. Она полностью насадилась на меня и вытерла слёзы.

— Я знаю. И она знает. Это было неправильно. Ты уже должен понимать, что это последнее, чего она хочет.

— Как она могла угрожать таким? Как, Шелли? Я бы никогда даже не подумал о подобном!

— Она, чёрт возьми, адвокат. Победа любой ценой. Найти самый сильный рычаг и надавить. Она хотела своего и решила, что это самый лёгкий способ. Ты же сам ее учил этому, когда она стажировалась у тебя, как ты мог про это забыть?

— Значит, всё моя вина? Она угрожает мне, шантажирует, выдвигает эти ужасные требования. Трахает другого мужика и унижает меня — и всё моя вина?

Шелли заткнула меня поцелуем, снова плавно покачиваясь на моём члене, её груди скользили по моей груди.

— Нет, малыш. Когда я говорю, что на девяносто процентов виноват ты, я имею в виду то, где мы сейчас. Она начала всё это, выбрала ужасное время и была чудовищна, используя детей как угрозу. А вот твоя реакция — это уже твоя вина. Ты отреагировал не так, как мы ожидали, и именно поэтому всё пошло наперекосяк. После того, как она впервые об этом заговорила, всё было сплошным недоразумением. Теперь мы это понимаем. Мы готовы на всё, чтобы исправить. — Она грустно улыбнулась и сделала длинный, медленный толчок, принимая меня до конца. — На всё.

Потом она снова целовала меня, гладила щёку, её глаза подтверждали искреннюю обеспокоенность.

— Если бы ты только понял, почему это случилось, ты бы увидел, что доверие, уважение и верность ещё можно спасти. Она уважает тебя, просто не понимала. Она не стала бы спать с кем-то другим, если бы ты не дал согласия. Ты ни разу не попытался её остановить. Не до тех пор, пока она не сделала это дважды.

— Она же постоянно повторяла тебе, что ты сам согласился на условия контракта, она имела в виду, что, не споря ты принял его и это тебя устраивало, даже нравилось – вот такая логика была у нее в голове?

Я схватил её за бёдра и остановил.

— Я не собираюсь принимать вину за это, Шелли. Этого никогда не должно было случиться. Это не моя вина, что она захотела стать изменяющей шлюхой.

— Она не этого хотела. Почему, по-твоему, она позволяла этим мужчинам обращаться с ней так? Унижать, наказывать, использовать, оскорблять. Потому что именно так она себя чувствовала — будто заслужила это.

Она легла на меня, обняла, её киска ритмично сжималась вокруг моего члена.

— Нам жаль. Это было ужасное недопонимание. Череда глупых ошибок со стороны всех нас. Я... мне просто нужно было, чтобы ты знал: те вещи, которые мы говорили, то, как мы вели себя — мы действительно думали, что это то, чего ты хочешь. Сейчас это кажется безумием. Двенадцать лет, и ты никогда не давал даже намёка на подобное — наоборот. Теперь ты знаешь. Это будет больно ещё какое-то время, но, может быть, ты сможешь понять, как это произошло, и будешь знать, что такого больше никогда не повторится — теперь, когда всё ясно и выложено на стол.

— Не думаю, что это так просто, — сказал я.

— Нет. Легко не будет. Но ты можешь попробовать, правда? Ты действительно сильно её ранил. Я надеюсь, хотя бы по своему ужасному опыту, ты представляешь, насколько сильно. Трахаешь этих девочек, отворачиваешься от неё, называешь её теми словами. Уходишь с работы и принижаешь её. Ты продолжаешь говорить, что это не месть, но ты был жесток. Я никогда не ожидала такого от тебя. Не от тебя, Рик. Ты лучше этого, ты выше этого.

— Настолько же жесток, как разрушить лучший день в моей карьере? Угрожать разводом? Заставлять меня смотреть и вылизывать её? Делать всё то, чего она никогда не делала для меня, с ними? Жестокие слова и унижения? Тайком трахаться в третий раз, даже после обещания остановиться, чтобы прикрыть тебя? Это не жестокость?

Её губы прижались к моим — не коротко, а глубоко, страстно. Когда она отстранилась, я уже снова входил в неё.

— Было. Ужасно, чудовищно и полная ошибка. Пожалуйста, Рик. Постарайся простить её. Позволь нам сделать всё возможное, чтобы загладить вину. Я знаю, будет трудно. Вы оба зашли так далеко, что восстановить брак будет непросто. Но пожалуйста! Давай попробуем. Это всё, о чём я прошу. Если не ради двенадцати лет, которые вы провели вместе, то ради детей и твоей карьеры.

Она улыбнулась, скользя вверх и вниз по моему члену.

— Разве это так плохо, Рик, малыш? Трахать лучшую подругу своей жены? Я знаю, что ты когда-то хорошо ко мне относился, а я всегда хорошо относилась к тебе. Очень. Приложи хоть немного усилий — и всё то, чего она никогда не делала для тебя, буду делать я. Всё. С радостью. Давай работать вместе, ладно? Через несколько месяцев ты снова будешь в отличной форме и получишь лучший секс в своей жизни. Тебе нужно только простить те первые ошибки, которые мы все совершили, и понять, что никто не хотел причинить тебе боль. Это было полное, идиотское недоразумение, но она любит тебя, Рик. Боже, как эта девушка тебя любит! Попробуешь? Пожалуйста?

— Я... подумаю, — сказал я.

Её улыбка осветила комнату.

— Это всё, о чём я прошу. Попробуй. Подумай хорошенько.

Она села прямо, глядя на меня сверху, продолжая двигаться на моём члене.

— Пока ты думаешь, что скажешь, если мы начнём наверстывать упущенное? Ты сбросил тридцать три фунта. Это, чёрт возьми, невероятно. Давай отпразднуем. Используй меня, Рик, и знай: здесь нет ничего запретного. Ничего.

Лёгкий чувственный секс закончился. Началось настоящее, серьёзное совокупление.

Во время тяжёлого разговора мне было трудно по-настоящему возбудиться, даже находясь внутри неё. Но я обнаружил, что есть способ заткнуть её, засунув член ей в рот, работает отлично. Я трахал её лицо жёстко, а когда давал передышку, она доказывала, какая она талантливая соска. Вскоре я уже кончал ей в рот, и она храбро глотала, готовя меня к продолжению.

Я взял контроль в свои руки — больше никакого позволения ей скакать сверху. Я трахал её. Трахал жёстко: миссионерская, раком, стоя у края кровати, пока она стояла на четвереньках, подставляя мне свою сексуальную попку, игриво покачивая ею в приглашении. То ли она была отличной актрисой, то ли ей действительно нравилось — она кончила несколько раз в этот раз.

Я не стал делать ей куни. Хотел, но приберёг это на следующий раз. Сейчас было не о её удовольствии — только о моём. Когда я достаточно вымотал нас обоих, дважды наполнив её киску, я рухнул рядом с ней. Она перевернулась и прижалась ко мне, закинув руку мне на грудь.

— Спасибо, Рик. Это было незабываемо.

— Не слишком жалкий? — спросил я.

Она подняла на меня глаза, полные щенячьей преданности.

— Нет. Совсем не жалкий. Глупые слова, малыш. Сказанные по ошибке, из-за недоразумения. Простишь меня? Клянусь, я никогда больше не сделаю ничего столь глупого.

Я притянул её ближе и поцеловал.

— Прости. Мне не стоило этого говорить. Думаю, мне все еще больно.

Она кивнула.

— Нет, я понимаю. Это займёт время. В этом ты был прав. Если ты приложишь хотя бы малейшее усилие, я обещаю — мы будем очень терпеливы. Наверняка будут тяжёлые моменты. Мы сможем их преодолеть.

Она сползла ниже по кровати и нежно взяла мой мягкий член в рот.

— Думаю, он уже выбыл из игры, — предупредил я.

Она посмотрела на меня.

— Ничего страшного. Позволь мне послужить тебе. Часть моего извинения.

Я откинул волосы с её лица.

— Извинение принято. Я... я готов работать над этим, хорошо?

Она вскочила, широко улыбаясь, и бросилась на меня, крепко обняв.

— Спасибо. Огромное спасибо. Ты не пожалеешь, клянусь.

Я обнял её, позволяя рукам гладить её сладкую попку, пока её губы осыпали поцелуями мою шею и плечи. Я притянул её к себе сбоку и поцеловал.

— Подожди меня секунду, ладно?

Она кивнула, глядя мне вслед с любопытством.

Я вернулся через минуту и положил ей в ладони свои последние пять кредитов.

— Вот и всё. Кредиты закончились. Больше никаких молодых девочек, пока что.

Она вернула мне четыре.

— Я же говорила: достаточно одного. Один кредит — на всё, что ты захочешь.

Я покачал головой.

— Нет, Шелли. Идея милая, но это исполнение моего контракта. Я честно заработал эти кредиты и хочу честно использовать их по правилам, которые мы сами установили. Я не планировал быть с тобой — они предназначались для Джины. Но мы это сделали, и я не жалуюсь. Возьми все пять. Я был верен нашей сделке. Она получила свой месячный запас, и я тоже. Если мы с тобой будем что-то делать после сегодняшнего дня, это потребует нового договора с Даниэль.

Она кивнула.

— Я понимаю. Я ценю это, и, подозреваю, Даниэль тоже. Дай мне сначала поговорить с ней, ладно? Она ничего не знает об этом, это была не её идея. Это моя инициатива. Дай мне шанс всё уладить, и мы двинемся дальше.

Я согласился, и мы скрепили договор поцелуем.

— Ты по-прежнему лучший, Рик. Мы обе были полными дурами. Все мы, если уж на то пошло. История с шлюхой? Всё ещё глупый поступок. Очень глупый.

— Я знаю, Шелли. Идиотский. Больше такого не повторится.

Она улыбнулась.

— Ради всего святого, надеюсь! Зачем тебе ходить к шлюхе, когда мы с Даниэль собираемся исполнить все твои мечты? Без всяких ограничений.

Я крепче прижал её к себе.

— Это да. Спасибо, что всё рассказала и прояснила.

Она кивнула.

— Жаль только, что мы не сделали этого раньше.

Она встала, грациозно потянувшись.

— Я пойду. Ни слова Даниэль, пока я не поговорю с нею первой, хорошо?

— Хорошо. Только не затягивай.

— Ни за что. Мне нужно ещё того, что мы делали, и поскорее. Всё ещё жду, чтобы увидеть, на что способен твой рот. Я слышала хорошие отзывы по куни.

— Я тоже с нетерпением жду. Сегодня было трудно удержаться.

Её глаза сверкнули.

— Я знаю. Я видела, как ты на меня смотрел. Я ценю это. В следующий раз, ладно?

— В следующий раз.

— Скоро?

— Как только ты сможешь всё уладить.

Она улыбнулась.

— Значит, очень скоро. Ложись с ней спать сегодня. В одну постель. Не обязательно ничего делать, просто снова дели с нею кровать.

— Я подумаю.

Она кивнула.

— Это справедливо. Это помогло бы, вот и всё. Жест доброй воли.

— Я сказал, что подумаю. И правда подумаю.

Она уже оделась и скользнула ко мне в объятия.

— Я знаю, что подумаешь. Думаю, это начало чего-то по-настоящему потрясающего.

Признаюсь, она заставила меня задуматься. Мне было больно. Очень больно. Но я не мог спорить с тем, что она сказала, почти тоже самое сказал мне Том когда услышал про условия подписанного контракта. А что касается извинений... она и Даниэль вместе, без всяких ограничений — это было чертовски веский аргумент.

Даниэль позвонила и сказала, что снова задержится. Новая работа оказалась сложнее, чем она предполагала. Большая неожиданность. Самое время ей узнать, что такое настоящий мир.

Я разобрался с детьми, а Франсин приготовила ещё один из своих замечательных ужинов. Она отложила порцию для Даниэль и поздравила меня с тем, как я блестяще справляюсь с диетой. Я отдал должное ей за питательную часть.

Дети уже спали, а я занимался поздней тренировкой на беговой дорожке. Услышал, как она вернулась домой, и через мгновение она уже неслась вниз по лестнице.

— Что ты, чёрт возьми, сделал?! — закричала она.

Я не сразу понял, о чём речь. Неужели Шелли так сильно ошиблась в её реакции, что она так взбесилась?

— Сделал что?

Она с силой ударила ладонью по кнопке остановки.

— Ты отправил видео мужу Тины?

Ах вот оно что.

— Я решил, что он заслуживает знать, что женат на лживой шлюхе. Я бы хотел знать. Ты теперь считаешь, что это неправильно?

— Зачем? Зачем ты её соблазнил, снял и отправил ему? Зачем?

— Соблазнил? Я ничего такого не делал. С самой первой ночи она только и делала, что соблазняла меня зная, что я в долбаной клетке. Шутила насчёт моего члена в клетке. Говорила, что я заслуживаю всего, что мне причитается, за измену. Откуда, чёрт возьми, она так много знала о том, что происходит? — рыкнул я.

— Это был просто девичий разговор. Он ничего не значил, — сказала Даниэль, немного отступив назад, нервно.

— Она знала всё! Какого хрена ты рассказывала ей о моём унижении? Она знала обо всём, что ты сделала, и что заставила меня сделать в ту первую ночь, когда изменила. Зачем ты это сделала, чёрт возьми? Разве недостаточно было, что ты издевалась надо мной? Нужно было рассказывать всему миру?

Даниэль покраснела.

— Я не изменяла и не рассказывала всему миру. Только Тине, Джени и Анне.

— Анне! Ты рассказала своей долбаной кузине?! — заорал я.

— Я... я остановилась. После первой недели я им больше ничего не рассказывала. Это была ошибка.

— Тина сказала, что ты разрешила ей меня дразнить. Правда? Ты считала, что это нормально? Ты дала ей разрешение? — я почти кричал. Воспоминания об унижении снова разозлили меня.

— Я не думала, что она зайдёт слишком далеко. Это должно было быть просто лёгким флиртом. Немного завести тебя, когда ты ничего не можешь сделать. Вот и всё. Никто не должен был пострадать.

— Чёрт тебя побери, Даниэль! Она вела себя как полная сука. Насмехалась надо мной. Называла рогоносцем. Хватала мою клетку и смеялась, спрашивая, как ты вообще нашла такую маленькую. Хотела посмотреть, поиграть с ней. Это она всё начала. Я просто закончил.

— Но ты разрушил её брак! Муж выгнал её!

— А почему нет? Она, чёрт возьми, изменщица. Мне это стоило пяти кредитов, чтобы доказать. Кредитов, которые лучше было потратить на Джени или Джину.

Даниэль выглядела растерянной. Расстроенной. Хорошо.

— Она говорит, что не хотела секса. Это ты её заставил.

— Она была голая в моей постели, раздвинула ноги и заставляла меня вылизывать её. Это не секс?

Даниэль выглядела ещё более расстроенной.

— Она заставляла тебя?

— Не физически. Она хотела поиграть с моей клеткой. Сняла футболку и начала дразнить меня, положила мою руку себе на грудь и сказала, что вознаградит меня, если я позволю ей поиграть с моим запертым членом. Сказала, что это всё равно случится, нравится мне или нет. Эта сука назвала меня маленьким рогоносцем. Я назвал ей цену, чтобы увидеть мой член в клетке. Она велела мне раздеть её. Так я и сделал. Вылизал её, а когда мне это надоело — трахнул. Три раза. Последний раз в попу. Ты думаешь, я заставил её трахаться со мной три раза?

— Нужно было снимать? Сдавать её? — жалобно протянула Даниэль.

— Нет. Этого можно было очень легко избежать. Ты могла просто не впутывать её, и ничего бы не случилось. Она могла быть милой, вместо того чтобы дразнить меня и оскорблять. Она, чёрт возьми, вытерла свою промежность пальцем и слизь размазала мне по лицу неделю назад. Ты её втянула. Она зашла слишком далеко. Получила то, что заслужила. Сука.

Я нажал кнопку старта на беговой дорожке и снова начал идти.

Она прислонилась спиной к столу, молча наблюдая за мной.

— Думаю, следующая будет Анна.

Я пожал плечами.

— Это ты, да? Сначала уволили Шелли, потом исчезли парни, теперь Тина. Ты наказываешь их всех, верно?

Я лишь бросил на неё злой взгляд, ничего не признавая.

— Зачем парни? Они ничего тебе не сделали. Это была моя инициатива, — тихо сказала она.

— Ты назвала им моё имя. Таким ублюдкам нравится хвастаться. Я не мог позволить им разносить слухи о том, какая шлюха моя жена и как они меня оскорбляли. То, что они говорили обо мне, было неприемлемо. С ними разобрались.

Она встревожилась.

— Что ты сделал, Рик? Ты их не обидел, надеюсь?

Я лишь злорадно ухмыльнулся и ускорил темп, переходя с ходьбы на лёгкий бег.

Она медленно подошла ближе, остановившись в паре футов от дорожки.

— Пожалуйста, не трогай Анну. Она ничего не сделала, клянусь. Она защищала тебя, пыталась меня остановить. Никому не сказала. Тебе не нужно... наказывать её, пожалуйста?

— Есть ещё кто-то, о ком мне нужно знать? Кто-нибудь, кто может врезать мне этой грязной выходкой обратно по яйцам? — резко бросил я.

Она покачала головой.

— Нет, Рик, клянусь. Только они и Анджела, но Анджела узнала не от меня. Я... думаю, Том знает. Больше никто.

Я хмыкнул. Не уверен, что верил ей. Женщина, казалось, разучилась говорить правду, как только начала продавать себя.

— Пока Анна не лезет ко мне и держит рот на замке, с ней всё будет в порядке, — сказал я.

— Будет ещё что-то? Ты с ними закончил? Или станет хуже? — голос её дрожал.

— Пока закончил. Если что-то ещё случится — только потому, что они сами начнут. Если ты решишь завести новых бойфрендов, можешь ожидать, что эти отношения будут очень недолгими. Надеюсь, ты этого не сделаешь — разбираться с твоей идиотской выходкой становится дорого.

— Нет. Больше никаких мужчин. Я остановилась. Я тебе говорила. — Она начала ходить взад-вперёд передо мной. — А если я захочу наказать твоих подружек? Как тебе такое понравится?

— Делай что должна. Но позволь спросить. Они смеялись над тобой? Унижали тебя? Дразнили, оскорбляли, врали, нарочно причиняли боль? Говорили кому-то ещё?

Она остановилась и прислонилась к боку беговой дорожки.

— Можем мы уже остановиться? Перестать ранить друг друга? Пожалуйста?

— Я никогда не хотел ничего этого, Даниэль. Ты сама это начала. Втянула своих подруг. Даже не смогла язык за зубами оставить, наказывая меня. Ты правда думала, что твои действия не будут иметь последствий?

— Нет. В этом-то и проблема, верно? Я не думала. Реагировала. Неадекватно реагировала. Но не смей утверждать хотя бы минуту, что это я начала. Ты трахнул шлюху. Потратил три тысячи наших денег на неё. Запустил себя. Это была не я. Это полностью твоя вина.

— Да, я это сделал. И мне жаль. Я буду жалеть об этом до последнего дня. Ненавижу, что причинил тебе боль. Но я вёл себя максимально порядочно, никогда не тыкал тебе этим в лицо и дорого заплатил за эту ошибку. Я был осторожен, использовал презерватив, и никто никогда не должен был узнать. Признаю: я нанес удар по нашему браку. Выстрелил в него из воздушки. Думал что выстрел не заметят. А ты использовала долбаную базуку и позвала друзей в помощь.

— Значит, это конец? Наш брак окончен? Я зря трачу время, пытаясь всё исправить?

— Не знаю. Не знаю, сколько ещё «сюрпризов» меня ждёт. Тайных встреч с ублюдками с конскими членами. Твоих злых шлюхи, пытающихся унизить меня. Ложь и ещё ложь, бесконечная. Я больше не могу этого выносить.

— И я тоже. Разрушать мою жизнь и жизни моих подруг. Всё только эскалирует. Ты облажался. Я облажалась, наказывая тебя и зайдя слишком далеко. Ты должен был зайти ещё дальше — уничтожая всех. Куда это приведёт, Рик?

— Может закончиться прямо сейчас, если ты говоришь правду. Если больше не будет унижений и пыток.

— А как насчёт того, как ты унижаешь и пытаешь меня? Это тоже прекратится? — спросила она.

— Если ты имеешь в виду использование кредитов на кого-то, кроме тебя — да, закончено. Кредитов больше нет. Если ты имеешь в виду ответные меры против людей, которых ты втянула — я не вижу в них дальнейшей необходимости, пока они не нападают на меня. Если ты говоришь о наших отношениях и том, что от них осталось — не знаю. Я готов работать над этим. Нам каким-то образом нужно оставить несколько месяцев позади, если мы хотим двигаться вперёд.

— Можем мы избавиться от девочек? Пожалуйста?

Я остановил дорожку и вытер пот полотенцем. Готов ли я избавиться от них, чтобы дать браку шанс? Справедливо ли это по отношению к девочкам? Стоят ли последние клочки моих отношений с Даниэль этих усилий? Чего угодно? Мой первый порыв был «нет», но мысль о моих прекрасных близнецах и возможности — уже не уверенности, но возможности — потерять их перевешивала всё остальное.

— Я хотел бы оставить Джени, пока не сброшу вес. Это всё ещё проблема, и, думаю, мы оба согласны, что я делаю успехи. Я готов прекратить с ней секс. Этого достаточно?

Она медленно кивнула.

— Твоя стажёрка?

Джина. Милая Джина, которая была в меня влюблена. Умная, красивая Джина.

— Дай мне мягко ей об этом сказать. Посмотрю, смогу ли помочь ей найти работу. Она очень хороша, правда. — Я не думал, что Том будет против взять её на ставку пораньше. Пусть освоится, прежде чем я вернусь. Это поможет с любыми слухами, если мы вернёмся одновременно.

— Шелли была очень хороша в своей работе, и ты разрушил это у неё, — заметила Даниэль.

— Шелли повезло, что она ещё жива после того дерьма, которое она устроила. Я также помог ей потом, если ты помнишь. Как только она перестала действовать против меня. Чёрт, даже до того, как перестала.

— Больше никакого секса и с Джиной? — спросила Даниэль.

— Прекращу. У тебя есть проблемы с Франсин?

— Я... не знаю, сможем ли мы её себе позволить.

— А если я найду работу в ближайшие шесть недель? — предложил я. — Я уже заплатил ей за этот месяц, так что останется только ещё один. Думаю, мы справимся.

Даниэль улыбнулась.

— Дети обожают её готовку. Она их балует.

— И тебе, полагаю, это тоже нравится, — поддразнил я.

Её улыбка стала шире.

— Может быть. Немного.

Она протянула руку и коснулась моей руки.

— А как насчёт нас?

— Нам нужно говорить. Общаться, безо лжи. Выложить всё начистоту. Понять, как мы вообще докатились до этой точки. Убедиться, что этого больше никогда не повторится.

Я взял её руку в свою.

— Позволь мне пригласить тебя на ужин в воскресенье. Наймём няню. Обещаю, я сделаю всё возможное, чтобы держать себя в руках, и никогда больше не оставлю тебя одну, как в прошлый раз. Я... мне жаль, что так вышло. Это было непростительно, и я хотел бы не поступать так. Я никогда не думал, что могу так разозлиться. Надеюсь, ты меня простишь.

Она сжала мою руку.

— Думаю, прощать нужно многое. Это свидание. В воскресенье. Я скажу Франсин пропустить твой чит-мил, чтобы ты мог немного не сдерживаться в тот вечер. Может, даже бокал вина и десерт.

— Я скучаю по десерту.

Она улыбнулась.

— Боже, надеюсь, это значит то, о чём я думаю. Я знаю, что скучала по десерту. Очень.

Она отпустила мою руку.

— Мне нужно съездить к Шелли. Тина у неё остановилась, ей некуда было идти. Я чувствую себя ответственной и хочу помочь, если смогу. Это можно?

— Ты спрашиваешь?

Она кивнула.

— Я не хочу ухудшать ситуацию. Очевидно, она тебя расстроила. Если моя помощь ей повредит тому прогрессу, который мы, возможно, начали делать, я не поеду.

— Иди. Может, они смогут разобраться. Не знаю. Знаешь, она говорила мне, что хочет посадить своего мужа на ту же программу, что и меня? Собиралась купить ему собственную клетку для члена. Это не сулит им ничего хорошего в долгосрочной перспективе.

Она удивлённо посмотрела на меня.

— Нет, я не знала. Боже, сколькими способами я могу всё испортить?

— Это не твоя вина. Она казалась очень ожесточённой и злой. Возможно, думает, что муж ей изменял. Не знаю. Догадываюсь, у них обоих есть проблемы и взаимные обиды. Ради детей надеюсь, что они смогут разобраться со своими тараканами.

Она шагнула на беговую дорожку, и я не смог удержаться от воспоминаний о том, как вела себя Шелли сегодня днём.

— Можно обнять тебя, Рик?

Я заключил её в объятия и крепко прижал к себе. Держал долго-долго. Когда отпустил, поцеловал в щёку.

— Я с нетерпением жду воскресного вечера.

— Я тоже. Я очень хочу, чтобы у нас получилось. Отчаянно.

Я сам себя удивил, когда признался, что тоже этого хочу.

В 11:30 раздался звонок.

— Рик? Ты не против, если я останусь на ночь, малыш? Здесь... все сложно. Ты можешь доверять мне, что я проведу ночь вне дома?

— Только ты и девочки?

— Да. Мы трое и миссис Смирнофф.

— Ты пьяна? — поддразнил я.

— Не совсем, но уже немного. Похоже, у меня есть множество причин выпить.

Я подумал, не рассказала ли ей Шелли о нашем дне. Мне очень хотелось бы присутствовать при этом разговоре.

— Дай знать, если утром понадобится подвезти.

— Я люблю тебя, Рик. Не думаю, что говорила тебе это в последнее время. Я правда люблю тебя.

— Я знаю, Даниэль. Я тоже тебя люблю.

После трёх ночи мой мобильный зазвонил. Я сразу напрягся — неужели авария? Они куда-то ушли? Я ответил, прочистив горло.

— Даниэль?

— Рик? Я... я веду себя хорошо. Обещаю. Я и Шелли. Прости, что была плохой женой. Мне такоооо жаль, — она рыдала пьяным голосом.

— Мне тоже жаль, детка. Мне никогда не стоило изменять тебе.

— Никогда больше, ладно? Больше никаких измен. Я буду хорошей женой. Буду. Сделаю все грязные вещи. Тебе не нужно будет ходить к кому-то ещё. Не бросай меня, Рик. Не...

Я услышал, как телефон выпал из рук, и на заднем плане раздался плач.

— Рики? — неуверенно спросила голос Шелли.

— Привет, Шелли.

— Я... мне жаль, что я была не очень хорошей подругой, — пробормотала она. — Я люблю вас обоих и так стыдно, что не помогла и только ухудшила всё.

Я вздохнул. Пьяные признания. Интересно, что и этого они завтра вспомнят.

— Всё в прошлом, Шелли. Насколько я помню, ты уже принесла мне очень хорошее извинение. Очень хорошее.

Она хихикнула.

— Твой писюн не маленький. Он как раз такой, какой надо. Намного лучше, чем у Мяса. Его причинял мне боль. Вот почему я с ним перестала. Ты не причиняешь боль. Просто причиняешь хорошую боль. Прости, что говорила гадости. Я не имела этого в виду. Люблю тебя, Рики.

— Мне тоже жаль, Шелли. Ты же знаешь, я не имел в виду те гадости, которые говорил. Ты хорошая подруга. Кроме тех случаев, когда выбираешь конские члены для моей жены.

— Больше никаких животных. Нет. Не для Дани. У неё уже есть хороший. Больше никаких подростков... — её перебили, и я услышал возню за телефоном.

Снова голос Даниэль.

— Только ты, малыш. Навсегда и навсегда. Я твой десерт. Сделаю тебя таааак счастливым. Обещаю.

— Обещаешь? — поддразнил я.

— Вот те крест и чтоб мне сдохнуть, — жалобно протянула она.

— Уже поздно, красавица. Девочкам пора спать.

— Ты любишь меня, Рик? — голос её дрожал.

— Люблю тебя, Даниэль. Даже когда злился, всё равно любил.

— Обещаешь?

— Крещусь и чтоб мне сдохнуть. Иди спать, Даниэль.

— Спокойной ночи. Я люблю тебя, Рик.

У тебя, конечно, странный способ это показывать.

Продолжение следует. ..