Корабль встретил их привычным теплом и низким гулом, который уже стал для них фоном, почти незаметным, но успокаивающим. Стены мягко пульсировали, запаха, который они уже начинали ассоциировать с домом. Софи выдохнула, чувствуя, как напряжение последнего часа отпускает её плечи, и прислонилась к стене коридора, закрывая глаза на мгновение.

— Боже, — произнесла она, открывая глаза и глядя на Ом'рк'тана. — Я думала, что после того, как ты проник в мою матку щупальцами, меня уже ничем не удивить. Но стоять перед семью инопланетными существами, пока они копаются в твоей голове и задают вопросы о твоей сексуальной жизни — это был новый уровень.

Она сделала паузу и улыбнулась, качая головой.

— Ом'рк'тан, — произнесла она медленно, смакуя имя. — Мы даже не спросили твоего имени. Всё это время. Я чувствую себя ужасно невежливой.

Марк, стоящий рядом, кивнул, его лицо выражало лёгкое смущение.

— Прости, мы должны были спросить раньше. Просто... ну, знаешь, обстоятельства были немного нестандартными.

Ом'рк'тан склонил голову, и в его чёрных глазах мелькнула искра, которую они уже научились распознавать как усмешку.

— В моей культуре имя — это не первое, что предлагают незнакомцу. Особенно тому, кто был взят в качестве объекта эксперимента. Обычно имя открывают после того, как субъект докажет свою состоятельность. — Он сделал паузу. — Вы доказали.

Софи скрестила руки на груди, прислоняясь плечом к стене, и посмотрела на него с любопытством.

— Ну раз уж мы теперь знаем твоё имя, расскажи нам ещё о себе. Чем ты вообще занимаешься помимо очевидного — посещения других планет и принуждения местных жителей к сексу?

— Я бы не сказал, что это моё основное занятие, — ответил он, и в его голосе прозвучала сухая ирония. — Моя специализация — ксенобиология и межвидовая психология. Я изучаю разумные виды, их социальные структуры, их табу, их механизмы стресса и адаптации. Эксперименты с сексуальным принуждением — лишь один из инструментов в моём арсенале. Он позволяет мне видеть, как вид реагирует на крайние формы давления, как перестраиваются их защитные механизмы, как они справляются с травмой.

Он прошёлся вдоль коридора, и его тентакли слегка шевелились за спиной, словно они тоже участвовали в разговоре.

— Но у меня есть и другие проекты. Я изучаю языки, культурные коды, биологические особенности. Я коллекционирую знания. Ваш вид — один из самых сложных и интересных, с которыми я сталкивался. Вы сочетаете в себе крайнюю жестокость и невероятную способность к эмпатии. Вы можете разрушать и созидать с равной страстью. Мои интересен был искренним.

— А почему у тебя нет других компаньонов? — спросил Марк, и в голосе его звучало искреннее любопытство. — Ты живёшь один на этом корабле. Неужели за всё время ты не нашёл никого, кто захотел бы остаться с тобой?

Ом'рк'тан замер на мгновение, и его чёрные глаза встретились с глазами Марка.

— Были другие, — ответил он, и голос его стал тише, с оттенком, которого они раньше не слышали. — Но они не выдерживали. Одни ломались психологически, другие не могли принять насилие как часть процесса, третьи пытались сбежать или убить меня. — Он сделал паузу. — Вы — первые, кто прошёл через всё и не просто выжил, а принял это. Вы — первые, кто захотел остаться.

Софи почувствовала, как тепло разливается в груди, и шагнула к нему ближе.

— Значит, мы в чем-то особенные, — сказала она с лёгкой усмешкой, но в голосе её звучала искренняя теплота.

— Очень особенные, — подтвердил он, и в его голосе прозвучала та же теплота, которую она начинала узнавать. — Поэтому я не хочу вас потерять.

— Мы никуда не уйдём, — сказала она, встречая его взгляд. — Мы сделали свой выбор. Теперь это наш дом. — она улыбнулась Марку. — И мы собираемся исследовать его вдоль и поперёк.

Марк кивнул, сжимая её ладонь.

— Я хочу увидеть всё. Твои миры, твои технологии, твою культуру. Я хочу понять, кто ты на самом деле, Ом'рк'тан. Не только как учёный, но и как личность.

Ом'рк'тан смотрел на них, и в его чёрных глазах горело что-то, что нельзя было назвать просто удовлетворением.

— Тогда у нас впереди долгое путешествие, — произнёс он. — Я покажу вам всё. Но помните — знание имеет свою цену. И вы уже заплатили за него частью себя.

— Думаю мы готовы платить, — ответила Софи, слегка улыбаясь.

Тишина повисла в коридоре, но это была не тяжёлая тишина — это была тишина понимания, принятия, нового начала. Три существа, три судьбы, переплетённые в бескрайнем космосе, готовые к тому, что ждёт их за следующим горизонтом.

Софи усмехнулась, глядя на Ом'рк'тана, и в её глазах мелькнула знакомая искра игривости, которая появлялась у неё, когда она чувствовала себя достаточно комфортно, чтобы дразнить.

— Если ты, конечно, не заставишь меня спариваться с кем попало ради своих экспериментов, — произнесла она с нарочито серьёзным выражением лица, но в голосе её звучали смешливые нотки. — А то мало ли. Вдруг у тебя там очередь из инопланетян, жаждущих изучить человеческую самку изнутри.

Ом'рк'тан шагнул к ней, и его движение было быстрым, плавным, без предупреждения. Его рука обхватила её талию, притягивая к себе с твёрдой, собственнической уверенностью, и он прижал её к своему телу, нависая сверху. Его чёрные глаза встретились с её взглядом, и в них не было насмешки — только та глубокая, спокойная уверенность, которая заставляла её сердце биться чаще.

— Ты — мой компаньон, — произнёс он, и голос его был низким, твёрдым, без тени сомнения. — А не сосуд для экспериментов. Я не делюсь тем, что принадлежит мне, если сам этого не хочу.

— Принадлежит? — спросила она без тени страха глядя ему в глаза.

— Фигура речи, возможно не совсем правильно подобранная.

Софи положила ладонь ему на грудь, — Я не против, просто не зазнавайся.

— Принято.

Марк кашлянул, привлекая внимание, и на его губах играла кривая улыбка.

— Надеюсь, я тоже вхожу в эту категорию? — спросил он, и в голосе его звучала шутливая нотка, но глаза выдавали лёгкую неуверенность.

Ом'рк'тан перевёл взгляд на него, и его рука всё ещё лежала на талии Софи, не отпуская.

— Ты — её сын, — ответил он. — И ты часть её. Это делает тебя частью меня. Вы оба — мои компаньоны.

Он сделал паузу, и в его глазах мелькнуло что-то, что Софи не могла прочитать.

— Кстати, — добавил он, и голос его стал ровным, деловым, но с оттенком любопытства, — одна из членов совета выразила заинтересованность в тебе, Марк. Если тебе это интересно, я могу организовать встречу.

Марк замер, его брови приподнялись, и он переглянулся с матерью, прежде чем снова посмотреть на Ом'рк'тана.

— Член совета? — переспросил он, и в голосе его звучало удивление, смешанное с любопытством. — Та, что светилась?

— Та, что светилась, — подтвердил Ом'рк'тан. — Она редко проявляет интерес к другим видам. Ты произвёл на неё впечатление.

Марк открыл рот, закрыл, снова открыл, и Софи тихо рассмеялась, наблюдая за его замешательством.

— Похоже, у моего сына появился шанс на инопланетное свидание, — прокомментировала она с лёгкой иронией. — Кто бы мог подумать.

— В любом случае, — продолжил Ом'рк'тан, отпуская талию Софи и делая шаг назад, возвращая себе пространство, — вы вольны выбирать, с кем и когда вступать в связь. Я не буду принуждать вас к тому, к чему вы не готовы. Даже если речь идёт о членах совета.

Софи почувствовала, как тепло разливается в груди от его слов. Она шагнула к нему и коснулась его руки, привлекая внимание.

— Спасибо, — сказала она тихо, и в голосе её звучала искренняя благодарность. — За то, что даёшь нам свободу. За то, что не относишься к нам как к вещам.

Она помолчала мгновение, и затем её лицо приняло слегка смущённое выражение.

— Кстати, о свободе... — начала она, и голос её стал чуть менее уверенным. — Помнишь того слизняка, которого ты дал нам пару дней назад? Он очень помог. У меня после утреннего секса немного побаливает, ну... Влагалище. Есть ли у тебя что-то подобное или, может, какое-то другое средство, чтобы снять дискомфорт?

Ом'рк'тан склонил голову, и его чёрные глаза скользнули по её телу, оценивая.

— Есть несколько регенерирующих составов, — ответил он. — Я дам тебе один из них. Он снимет боль и ускорит восстановление тканей. — Он сделал паузу. — В следующий раз, когда будешь чувствовать дискомфорт, говори сразу. Я не хочу, чтобы ты страдала молча.

— Принято, — ответила она с улыбкой его же монетой.

Ом'рк'тан кивнул, принимая её слова, и жестом указал в сторону одного из боковых коридоров.

— Там находится медицинский отсек. Иди туда. Попроси корабль помочь с твоей проблемой — он запрограммирован на базовую диагностику и выдачу регенерирующих составов. Заодно расспроси его о том, что у него есть в наличии. Он ответит на любые вопросы.

Он сделал паузу, и в его чёрных глазах мелькнула тень усмешки.

— Он может показаться тебе... необычным собеседником. Но он запрограммирован на помощь. Не стесняйся.

— Спасибо, — ответила она, касаясь его руки на прощание, и вместе с Марком направилась в указанном направлении.

Коридор, ведущий в лазарет, был уже знакомым — они проходили через него в первый день, когда Ом'рк'тан впервые привёл их в это помещение. Но тогда они были слишком напуганы и дезориентированы, чтобы обращать внимание на детали. Сейчас пространство казалось более дружелюбным — стены пульсировали мягким зелёным светом, и воздух пах чем-то стерильным, но не неприятным, с лёгкой ноткой трав, напоминающей земные эвкалипт и мяту.

Софи вошла первой, чувствуя лёгкую ноющую боль внизу живота — не острую, а тупую, напоминающую о том, как сильно её тело растягивали сегодня утром. Марк следовал за ней, с любопытством оглядывая помещение: гладкие столы, пульсирующие панели, подвесные капсулы, наполненные переливающейся жидкостью.

Она остановилась перед центральной панелью, помедлила и неуверенно произнесла, обращаясь в пустоту.

— Корабль? Ты меня слышишь?

На мгновение повисла тишина, затем стены мягко засветились, и голос раздался отовсюду одновременно — нейтральный, мелодичный, без явного пола, но с доброжетальеной интонацией.

— Я слышу тебя, Софи. Я всегда слышу вас. Ом'рк'тан дал мне доступ к вашему биологическому профилю и языковым модулям. Я к вашим услугам.

Софи переглянулась с Марком. Она не ожидала, что голос будет таким... дружелюбным.

— Ого, — выдохнула она. — Приятно познакомиться. Я... ну, мы хотели спросить, есть ли у тебя какие-то составы для восстановления? Мне сказали, ты можешь помочь с моей проблемой.

— Я сканирую твоё состояние, — ответил корабль, и на панели замигали голографические символы, которые она не могла прочитать. — Я вижу микротравмы. Растяжение тканей. Лёгкое воспаление. Естественная реакция на интенсивное проникновение объекта большего, чем твоё тело может комфортно принять без подготовки.

— Да уж, спасибо за диагноз, — хмыкнула она.

— Я могу предложить тебе два состава, — продолжил корабль, игнорируя её сарказм. — Первый — регенерирующее масло локального действия. Оно снимет воспаление, ускорит заживление и вернёт тонус мышцам тазового дна в течение нескольких часов. Подходит для нанесения непосредственно на беспокоящие ткани.

На панели высветился флакон с синеватой жидкостью.

— Второй состав, — продолжил корабль, и на соседней панели появился другой флакон, золотистого цвета, — это масло для всего тела. Его действие более глубокое. Оно стимулирует регенерацию на клеточном уровне, улучшает эластичность кожи, связок и суставов. Оно не только ускоряет восстановление, но и слегка омолаживает организм. Ом'рк'тан использует его после длительных периодов бодрствования.

Марк присвистнул, подходя ближе к голографическому изображению второго флакона.

— Омолаживает? То есть, если мама намажется этим — она станет выглядеть моложе?

— Эффект накопительный, — ответил корабль. — После первого значимых изменений не будет, но при регулярном использовании в течение нескольких недель процесс старения замедлится. Кожа станет более упругой, морщины разгладятся, общее самочувствие улучшится.

Софи смотрела на золотистый флакон и чувствовала, как внутри поднимается волна любопытства и иронии одновременно.

— То есть ты предлагаешь мне масла, которое не только вылечит мою, ну ты понял, после того, как меня трахнул инопланетянин, но так же могут сделает меня моложе? — Она усмехнулась и покачала головой. — Космос, действительно полон сюрпризов.

— Я могу предложить оба варианта, — произнёс корабль. — Рекомендую начать с локального для снятия воспаления, а общее добавить в ежедневный уход после душа.

— Отлично, — ответила она. — Давай оба.

В полости в стене открылась дверца, внутри было два флакона, как и было сказано — один с синеватой жидкостью, другой с золотистой. Она взяла их в руки, чувствуя тепло, исходящее от стекла.

— Спасибо, — сказала она кораблю, и в голосе её звучала искренняя благодарность.

— Я всегда рад помочь, Софи, — ответил корабль, и его голос на мгновение показался ей почти тёплым. — Если вам что-то понадобится — просто позовите меня.

Она повернулась к Марку, чувствуя, как ноющая боль уже начинает отступать от одного только обещания скорого облегчения.

— Ну что ж, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Пойдём испытаем косметику от пришельцев. Жизнь на космическом корабле начинает мне нравиться всё больше.

Софи взяла оба флакона в руки, чувствуя их тепло и вес, и уже собралась направиться к выходу из лазарета, когда Марк шагнул к ней и мягко взял из её рук синий флакон. Его пальцы на мгновение задержались на её ладони, и на его губах появилась та самая хитрая улыбка, которую она так хорошо знала.

— Тебе помочь? — спросил он, и в голосе его звучала невинность, которая была слишком наигранной, чтобы быть настоящей.

Софи приподняла бровь, глядя на него с подозрением, но в уголках её губ уже пряталась улыбка.

— Знаю я твою помощь, — ответила она, и в голосе её звучала шутливая строгость, смешанная с теплотой. — Она может для меня плачевно закончиться.

Она помедлила мгновение, затем вздохнула с притворной обречённостью и оглядела лазарет в поисках подходящей поверхности. Её взгляд остановился на гладком столе в центре комнаты — достаточно широком, чтобы на нём можно было лечь, с мягкой обивкой, которая пружинила под пальцами.

— Ладно уж, — сказала она, направляясь к столу и укладываясь на спину, закидывая ноги на край. — Но не переусердствуй.

Она развела бёдра, открываясь перед ним, чувствуя лёгкую прохладу воздуха на чувствительной коже. Марк подошёл ближе, его глаза скользнули по её телу с выражением, которое она уже научилась распознавать, — смесь нежности и того самого любопытства, которое делало его прикосновения такими особенными.

Он опустился на колени перед столом, оказавшись на уровне её бёдер, и отвинтил крышку с синего флакона. Запах, который разлился в воздухе, был свежим, мятным, с лёгкими нотками чего-то прохладного, отдающего ментолом и озоном.

— Мам, я ведь уже говорил, — произнёс он, и голос его стал мягче, без тени игривости, — мне просто нравится вид твоей киски. И если я могу ей помочь — я с радостью это сделаю.

Он наклонил флакон, и масло полилось на её промежность — густое, прохладное, почти холодное. Софи вздрогнула от неожиданности, чувствуя, как по коже разбегаются мурашки. Он убрал флакон в сторону и начал очень бережно размазывать состав, кончиками пальцев покрывая маслом каждую складочку, каждую линию, каждое место, которое ныло от утреннего растяжения.

— Ты похотливый подросток Марк, твоя помощь всегда заканчивается одинаково. — Она посмотрела на него укоризненно.

Выдохнула, чувствуя, как охлаждающий эффект масла проникает внутрь, успокаивая воспаление, и закрыла глаза, расслабляясь под его прикосновениями. Его пальцы двигались медленно, без намёка на сексуальный подтекст — только забота, только нежность, только желание облегчить её дискомфорт.

— Но, тебе идёт быть заботливым, — прошептала она, открывая глаза и глядя на него сверху вниз.

— Мне идёт быть рядом с тобой, — ответил он, не поднимая взгляда, продолжая массировать масло в её кожу. — В любом качестве.

Софи лежала на столе, чувствуя, как прохлада масла разливается по её промежности, успокаивая ноющую боль. Пальцы Марка двигались медленно, бережно, массируя внешние складки, но она знала, что дискомфорт прячется глубже, внутри, где член Ом'рк'тана растянул её сегодня утром с особой тщательностью.

Она приподняла голову и посмотрела на него, встречая его сосредоточенный взгляд.

— Внутри тоже саднит, — призналась она, и голос её был тихим, без стеснения, приподнимая бедра. — Но не дави слишком сильно. Просто налей немного внутрь, дай маслу самому растечься.

Марк кивнул, не отрывая взгляда от своей работы. Он осторожно наклонил флакон, позволяя тонкой струйке синеватого масла стечь прямо в её влагалище. Она выдохнула, чувствуя, как прохлада проникает внутрь, обволакивая воспалённые стенки, принося облегчение, которое наступало почти мгновенно.

Он убрал флакон и кончиками пальцев мягко прикрыл её половые губы, не проникая внутрь, просто запечатывая масло внутри, давая ему время впитаться. Его пальцы задержались на ней на несколько долгих секунд, и в этом жесте не было сексуального подтекста — только забота, только нежность, только желание убедиться, что ей стало лучше.

— Как ощущения? — спросил он тихо, поднимая взгляд на неё.

Она закрыла глаза, прислушиваясь к своему телу. Боль утихала, растворяясь в прохладе, и она чувствовала, как мышцы расслабляются, отпуская напряжение, которое держалось всё утро.

— Намного лучше, — ответила она, и в голосе её звучало облегчение. — Спасибо, родной. Ты прав — ты умеешь заботиться. Возможно я немного погорячилась.

Он улыбнулся, не убирая рук с её бёдер, и наклонился, чтобы поцеловать её внутреннюю сторону бедра — легко, невесомо, без требования.

— Не буду скрывать что этот вид заставляет кровь приливать куда нужно, но ты сказал что у тебя все болит, это важнее.

Он продолжил.

— Я всегда буду заботиться о тебе, мам. Что бы ни случилось, где бы мы ни оказались. Ты — моя семья. Ты — мой дом.

Она протянула руку и коснулась его щеки, чувствуя тепло его кожи под своими пальцами.

— Я знаю, — ответила она тихо. — Я тоже.

Она с наслаждением ощутила, как прохладная волна разливается по воспалённым тканям, унося с собой боль и жжение. Софи медленно выдохнула, позволив телу расслабиться на гладкой поверхности стола. Масло делало своё дело — дискомфорт отступал, уступая место приятному ощущению прохлады и покоя.

Через несколько мгновений она приподнялась на локтях, чувствуя себя уже значительно лучше, и взглянула на золотистый флакон, который всё ещё лежал рядом.

— Дай-ка мне второе масло, — сказала она, протягивая руку. — Хочу натереть им лицо и грудь. Может, и правда поможет. Если уж суждено стареть в космосе, то хотя бы с красивой кожей.

Марк усмехнулся и подал ей золотистый флакон. Она отвинтила крышку, вдохнула аромат — лёгкий, травяной, с едва уловимыми цитрусовыми нотками — и щедро вылила немного масла на ладонь. Растёрла его между пальцами, согревая, и начала наносить на лицо — мягкими, круговыми движениями, как делала это с обычным кремом дома. Затем опустила руку к шее, к груди, покрывая маслом ключицы и декольте, чувствуя, как оно впитывается, оставляя после себя ощущение тепла и лёгкости.

Она откинулась обратно на стол, прикрывая глаза, чувствуя, как масло начинает действовать, расслабляя мышцы, унося остатки напряжения, большая часть ее тела блестела от масла.

— Я полежу тут немного, отдохну, — произнесла она, не открывая глаз. — Можешь пока пойти помочь нашему другу, чем бы он там ни занимался. Я приду позже.

Марк замялся, глядя на неё сверху вниз. В его взгляде читалась лёгкая тревога, смешанная с нежеланием оставлять её одну.

— Ты уверена? Я могу остаться с тобой.

— Уверена, — ответила она, открывая один глаз и глядя на него с тёплой улыбкой. — Иди. Я в порядке. Мне правда нужно просто полежать немного. А ты иди, узнай, чем там занимается наш космический друг. Может, найдёшь для себя что-то интересное.

Она подмигнула ему, намекая на недавний разговор о члене совета.

Марк вздохнул, но улыбнулся в ответ и наклонился, чтобы поцеловать её в лоб.

— Хорошо. Но если что-то понадобится — зови корабль. Или меня.

— Обязательно, — ответила она, закрывая глаза и устраиваясь поудобнее на столе. — Иди. Я в надёжных руках космического ИИ.

Она услышала его шаги, удаляющиеся к выходу из лазарета, и тихий шорох двери, закрывающейся за ним. Оставшись одна, она выдохнула, позволяя телу полностью расслабиться, отдаваясь теплу и прохладе масел, которые делали своё дело, возвращая ей комфорт и силы.

Марк шёл по коридорам, ведущим к мостику, и чувствовал странную смесь эмоций — лёгкую тревогу, любопытство и непривычную свободу. Он привык быть рядом с матерью, привык видеть в ней точку опоры, но сейчас, оставшись без неё на короткое время, он ощущал себя почти неуверенно.

Он вошёл на мостик, и его встретил привычный полумрак, пульсирующий свет панелей и бескрайняя чернота космоса за прозрачной стеной.

Ом'рк'тан стоял у пульта управления, его массивная фигура неподвижно возвышалась над голографическими проекциями, которые отображали какие-то графики и линии на незнакомом языке. Когда Марк вошёл, пришелец обернулся, и его чёрные глаза встретились с человеческими.

Он не стал дожидаться вопроса и сразу спросил, без приветствий. — Как она?

— Говорит, что лучше, — ответил Марк, останавливаясь на пороге. — Хочет немного отдохнуть. Сказала, что придет позже.

Ом'рк'тан кивнул, принимая информацию, и отвернулся обратно к пульту, но прежде чем Марк успел заговорить, пришелец снова повернулся к нему, пристально вглядываясь в его лицо.

— А ты? — спросил он, и в голосе его прозвучала та же ровная нота, с которой он обычно задавал вопросы, но сейчас в ней чувствовалось что-то ещё — что-то, похожее на участие.

Марк замер, не ожидая такого вопроса.

— Я? — переспросил он, и в голосе его прозвучала лёгкая растерянность. — В смысле?

Ом'рк'тан не отводил взгляда, ожидая ответа, и Марк почувствовал, как внутри поднимается что-то, что он не решался высказать вслух. Он шагнул ближе, встретив взгляд пришельца, и спросил то, что крутилось у него на языке с самого утра.

— Тебе правда не всё равно? Я правда не просто довесок к своей матери?

Тишина повисла на мостике на несколько долгих секунд. Ом'рк'тан смотрел на Марка, и в его чёрных глазах не было насмешки — только спокойное, глубокое внимание.

— Правда, — ответил он наконец, и голос его был низким, твёрдым, без тени сомнения. — Если бы я просто хотел твою мать, я бы промыл ей мозги и она была бы моей без лишних сложностей. Я делал это раньше. Это проще. Но я не сделал этого. Вы оба — интересные особи. Вы прошли через огонь. Вы сомневались, спорили, злились, но в итоге приняли себя и друг друга.

Он шагнул ближе, и его тентакли слегка шевельнулись за спиной.

— Путешествовать одному — одиноко. Даже для меня. Я рад вашей компании. Не только её. Твоей тоже.

Марк стоял, чувствуя, как его сердце бьётся где-то в горле. Он не ожидал услышать такие слова. Пришелец, который проникал в его мать щупальцами, который ставил над ними эксперименты, который казался холодным и отстранённым учёным — признавал, что ему одиноко. И что он рад их компании.

— Спасибо, — выдохнул Марк, и голос его был тихим, хриплым. — Я просто... не знал. Спасибо, что сказал.

Ом'рк'тан склонил голову, принимая его благодарность, и вернулся к пульту, давая Марку время осмыслить услышанное.

Марк стоял на мостике, чувствуя, как слова пришельца оседают в его сознании, согревая что-то глубоко внутри. Принятие. Не просто "довесок", как он сам выразился. Он — отдельная личность, которую видят, ценят и которой рады. Это осознание наполняло его странной, тихой гордостью.

Но теперь, когда эмоциональная волна спала, на её место пришёл практический вопрос. Он оглядел мостик — пульты, проекции, бескрайний космос за иллюминатором. Они здесь, на этом корабле, в чужой галактике, и у них впереди целая жизнь. Но какова будет эта жизнь? Чем он может быть полезен? Как не чувствовать себя лишним?

Он шагнул ближе к пульту, останавливаясь в паре метров от Ом'рк'тана, и его голос прозвучал твёрже, чем он себя чувствовал.

— Что мы будем делать дальше? — спросил он, глядя на голографические проекции, которые танцевали перед пришельцем, складываясь в символы, смысла которых он пока не понимал. — Нужна ли тебе помощь? Чем мне лучше заняться, чтобы не быть просто пассажиром? Я хочу быть полезным. Хочу учиться.

Ом'рк'тан медленно повернулся к нему, и его чёрные глаза скользнули по лицу Марка, оценивая его настрой. В них не было насмешки или снисхождения — только спокойное внимание.

— Ты хочешь учиться? — переспросил он, и в голосе его прозвучала нотка, которую можно было назвать одобрением. — Это хорошее начало. Мой корабль содержит базу знаний по множеству дисциплин — навигация, языки, биология различных видов, технологии. Ты можешь начать с изучения основ. Я дам тебе доступ к обучающим модулям.

Он сделал паузу и добавил, чуть склонив голову.

— Но обучение — это не единственное, чем ты можешь заниматься. Если хочешь быть полезным прямо сейчас — помоги мне с обработкой данных. Я собираю информацию о вашем виде, и у меня есть записи наблюдений, которые нужно систематизировать. Это простая работа, но она требует внимательности. Справишься?

Марк почувствовал, как внутри поднимается волна энтузиазма. Наконец-то ему предлагали не просто быть объектом наблюдения, а стать частью процесса.

— Да, думаю это как раз по мне, — ответил он, и в голосе его звучала уверенность, которой он сам от себя не ожидал.

***

Прошло несколько часов. Корабль жил своей размеренной жизнью — гудели двигатели, мерцали панели, за иллюминатором проплывали неизвестные созвездия. Марк сидел за пультом, погружённый в обработку данных, и чувствовал, как его мозг постепенно привыкает к новому типу информации. Символы, которые сначала казались бессмысленными, начинали складываться в паттерны, и он поймал себя на том, что процесс систематизации записей о человеческом виде захватывает его сильнее, чем он ожидал.

Он смотрел на графики реакций, на заметки Ом'рк'тана, сделанные во время их первых дней на корабле, и видел себя и мать со стороны — их страхи, их сопротивление, их постепенное принятие.

Ом'рк'тан стоял рядом, время от времени указывая на детали, объясняя тонкости, которые Марк не мог понять самостоятельно. Между ними установилось молчаливое взаимопонимание — не дружба, но рабочее уважение, которое начинало перерастать в нечто большее.

Когда дверь на мостик бесшумно раздвинулась, оба повернулись на звук.

Софи стояла на пороге, и свет панелей мягко очерчивал её фигуру, руки сложенные под грудью слегка приподнимали ее. Она выглядела отдохнувшей — кожа её приобрела лёгкое сияние, морщинки вокруг глаз стали менее заметны, и даже осанка стала более прямой, уверенной. Она держалась с лёгкостью, которой не было в ней несколько дней назад.

Марк оторвался от пульта, и его лицо озарилось улыбкой. Он окинул её взглядом с головы до ног, и в его глазах зажглось то самое восхищение, которое он испытывал каждый раз, когда видел её в новом свете.

— Мам... — выдохнул он, откидываясь на спинку кресла. — Ты выглядишь... потрясающе.

Софи усмехнулась, крутанулась на месте, демонстрируя результат действия космической косметики. Она подошла ближе, чувствуя, как масло продолжает работать, даря ей ощущение свежести и лёгкости.

— Ну, как я выгляжу? — спросила она с лёгкой улыбкой, останавливаясь перед ними.

— Минус пять лет, как минимум, — ответил Марк, и в голосе его звучало искреннее восхищение.

Софи довольно кивнула, принимая комплимент, и перевела взгляд с сына на Ом'рк'тана. Настроение у неё было приподнятое, игривое, и она чувствовала, как внутри разливается энергия, требующая выхода.

— Мальчики, я рада, что вы нашли общий язык, — произнесла она, переводя взгляд с одного на другого. — Но может, кто-то подскажет, чем тут можно подкрепиться? Если, конечно, вы не намерены кормить меня исключительно собой.

Она произнесла это с абсолютно серьёзным лицом, но в глазах плясали черти.

Марк, который как раз делал глоток воды из прозрачной ёмкости, поперхнулся и закашлялся, стуча себя кулаком по груди. Его лицо покраснело, и он смотрел на мать с выражением, в котором смешивались шок, смех и лёгкое смущение.

— Мам! — выдавил он между кашлем, вытирая подбородок. — Ты не могла бы... ну, предупреждать?

Софи рассмеялась, наслаждаясь его реакцией, и перевела взгляд на Ом'рк'тана, ожидая его ответа.

Ом'рк'тан наблюдал за ними, и в его чёрных глазах мелькнула знакомая искра, похожая на усмешку. Он поднялся с места, и его голос прозвучал ровно, без тени смущения.

— В корабле есть синтезатор пищи. Он может воссоздать любые блюда, которые есть в моей базе данных, включая земные. Я покажу тебе, как им пользоваться.

Он направился к выходу, жестом приглашая её следовать за ним.

— Впрочем можем рассмотреть и твой вариант. — добавил он через плечо, и в его голосе прозвучала сухая ирония.

Софи замерла на мгновение, затем расхохоталась снова, чувствуя, как атмосфера наполняется теплом, которого ей так не хватало.

— Я думаю, для начала мне подойдёт что-то более существенное, — ответила она, догоняя его. — Но спасибо за предложение.

Они прошли через несколько коридоров, и Софи с любопытством оглядывалась по сторонам, отмечая, как меняется освещение и атмосфера по мере приближения к жилым отсекам. Корабль казался ей всё более живым — стены пульсировали в ритме, напоминающем дыхание, и воздух наполнялся ароматами, которые она не могла идентифицировать, но которые вызывали аппетит.

Ом'рк'тан остановился перед гладкой панелью, и она бесшумно скользнула в сторону, открывая небольшое помещение, которое трудно было назвать кухней в земном понимании. Здесь не было плит, кастрюль или разделочных досок — только гладкие поверхности и встроенные в стены панели, пульсирующие мягким светом.

— Присаживайся, — сказал он, указывая на выступ, который плавно поднялся из пола, формируя подобие кресла или скамьи.

Он подошёл к одной из панелей и провёл рукой по её поверхности. В воздухе материализовался голографический экран с изображениями блюд — некоторые из них были ей знакомы: овощи, злаки, нарезанное мясо, а другие выглядели совершенно чужеродно: переливающиеся субстанции, яркие жидкости в прозрачных сферах, структуры, напоминающие кристаллы.

— Я собирал эту базу данных в течение многих лет, — произнёс он, листая голографические страницы. — В ней содержатся рецепты с двенадцати планет, включая Землю. Что ты хочешь попробовать?

Софи смотрела на экран, чувствуя, как аппетит пробуждается при одном только виде еды. Она давно не ела нормальной пищи, если не считая того бодрящего напитка, что Ом'рк'тан давал им в первые дни.

— Можно что-то земное? — спросила она, проводя пальцем по голограмме. — Что-то простое и сытное.

— Как насчёт супа? — предложил он. — Я заметил, что ваш вид часто потребляет жидкую горячую пищу для восстановления сил.

— Звучит идеально, — ответила она.

Он сделал несколько пассов на панели, и из углубления в стене появился контейнер с золотистой жидкостью, от которой поднимался пар. Аромат был тёплым, травяным, с лёгкими нотками курицы и овощей. Ом'рк'тан разместил контейнер перед ней и протянул подобие ложки — гладкой, тёплой на ощупь.

— Попробуй.

Она зачерпнула немного и сделала глоток. Вкус был насыщенным, знакомым, но с едва уловимой ноткой, которую она не могла идентифицировать — возможно, какая-то иноземная приправа добавила пикантности. Тепло разлилось по телу, и она выдохнула с удовольствием.

— Боже, это прекрасно, — произнесла она, улыбаясь. — Спасибо.

— Есть и другая еда, если хочешь разнообразия, — добавил он, присаживаясь напротив неё.

Она ела молча несколько минут, наслаждаясь каждым глотком, и чувствовала, как силы возвращаются к ней.

— Ом'рк'тан, — произнесла она наконец, отставляя пустой контейнер в сторону. — Я хочу спросить тебя кое-что.

Он поднял взгляд, ожидая.

— Ты говорил, что изучаешь разные виды, что экспериментируешь с ними и собираешь данные. Скажи, а что будет дальше? Не в плане завтра или послезавтра, а в целом. Мы с Марком теперь с тобой. Куда мы направляемся? Что ты планируешь делать с нами?

Она смотрела на него, и в её взгляде не было страха или требования — только искреннее любопытство, смешанное с уязвимостью.

Ом'рк'тан молчал несколько долгих мгновений, прежде чем ответить. Его чёрные глаза встретились с её взглядом, и голос его стал низким, задумчивым.

— Мой род не имеет постоянного дома, Софи, — начал он. — Мы — странники, собиратели знаний. Моя цель — найти как можно больше форм жизни, изучить их, задокументировать. Но это не значит, что я не могу осесть на какое-то время.

Он на мгновение замолчал, словно взвешивая слова.

— Есть система в нескольких световых годах отсюда, которую я планирую посетить. Там есть вид, находящийся на ранней стадии технологического развития, но с интересной социальной структурой. Я хочу наблюдать за ними. — Он встретил её взгляд. — И я хочу, чтобы вы были со мной. Не как объекты, а как компаньоны. Если вы, конечно, захотите остаться.

— Мы уже остались, — напомнила она, улыбаясь. — Ты знаешь это.

— Знаю, — подтвердил он. — Но я хочу быть уверенным, что вы не чувствуете себя пленниками.

Софи протянула руку через разделяющее их пространство и коснулась его кисти, нежно сжимая ее.

— Мы не чувствуем. Мы чувствуем себя... частью чего-то нового. Это пугает и восхищает одновременно. — Она сжала его пальцы. — Но я хочу быть частью этого. Я хочу видеть эти миры, изучать их вместе с тобой. И я знаю, что Марк чувствует то же самое.

Он посмотрел на её руку поверх своей, изучающе.

— Это жест доверия на земле, — ответил она, заметив его взгляд.

— Знаю, просто все ещё немного непривычно.

Она наклонилась ближе и встретила его взгляд хитро улыбаясь.

— Сношать меня привычно, а позволить мне погладить твою руку нет?

Ом'рк'тан замер, его чёрные глаза расширились на мгновение, прежде чем в них мелькнула та искра, которую она уже научилась распознавать как его версию удивления. Он посмотрел на её руку, лежащую поверх его, затем снова встретил её взгляд, и в его голосе прозвучала нотка, которую можно было назвать задумчивой.

— Ты права, — произнёс он медленно, словно пробуя слова на вкус. — В этом есть определённая ирония. Я проникал в твоё тело, в твой разум, в самые интимные уголки твоего сознания, но простое прикосновение руки всё ещё кажется мне... непривычным.

Он перевернул свою руку ладонью вверх, раскрывая её перед ней, и его пальцы слегка раздвинулись, приглашая её продолжить.

— У моего вида физический контакт вне сексуального или боевого контекста практически отсутствует. Мы выражаем доверие и привязанность через другие каналы — через совместное наблюдение, через обмен информацией, через синхронизацию дыхания. То, что ты делаешь сейчас — это для меня новый язык. Я учусь ему через тебя.

Софи посмотрела на его раскрытую ладонь, затем медленно опустила свою руку, вплетая пальцы между его пальцами. Его кожа была прохладной, гладкой, с едва заметной текстурой чешуек, которые на ощупь напоминали полированный камень. Она слегка сжала его пальцы, чувствуя, как он отвечает на её сжатие — осторожно, словно пробуя, не сломает ли он её.

— Тогда будем учиться вместе, — сказала она тихо. — Я буду учить тебя языку прикосновений, а ты меня — языку космоса.

— Это кажется справедливым обменом, — ответил он, и в его голосе впервые прозвучала нотка, которую можно было назвать теплотой.

Они сидели так несколько минут — в тишине, с переплетёнными пальцами, — и Софи чувствовала, как между ними устанавливается новая связь, не основанная на сексе или насилии, а на чём-то более хрупком и в то же время более прочном: на взаимном доверии.