Голос Марка, донёсшийся из коридора, нарушил тишину.

— Ого, а вы тут уютно устроились. Я уже начал думать, не заблудились ли вы по дороге к синтезатору.

Он вошёл в помещение, и его взгляд упал на их переплетённые руки. На его лице промелькнуло удивление, которое тут же сменилось мягкой улыбкой.

— Я не помешал?

— Нет, — ответила Софи, не отпуская руки Ом'рк'тана.

— Мы как раз обсуждали язык прикосновений и справедливый обмен знаниями, — добавил пришелец.

— Язык прикосновений? — Марк поднял бровь с любопытством присаживаясь рядом с матерью. Сын слегка коснулся плеча матери и нежно поцеловал ее в щеку которую она с подставила с легкой улыбкой.

— Звучит как-то... поэтично для космического учёного, который неделю назад поставил на нас немыслимый эксперимент.

— Я многогранен, — ответил Ом'рк'тан, и в его голосе прозвучала сухая ирония, которая заставила Софи рассмеяться.

— Он учится шутить, — заметила она, поглаживая колено своего отпрыска. — Прогресс.

— Определённо прогресс, — согласился Марк, прижимаясь плечом к матери. — Думаю на сегодня с обработкой данных я закончил.

— И как успехи? — спросила Софи поворачиваясь к нему.

— Я систематизировал около трети записей по человеческому виду, — он взглянул на Ом'рк'тана. — У тебя там есть наблюдения, которые я даже не помню, чтобы мы переживали. Ты записывал наши реакции на разных этапах, включая сны.

— Я записываю всё, — ответил Ом'рк'тан, — это необходимо для полноты картины. Но если какие-то записи вызывают у тебя дискомфорт, я могу ограничить к ним доступ.

— Нет, — ответил Марк почти сразу. — Я хочу видеть всё. Даже то, что мне может не понравиться. Я хочу понять себя через эти записи.

— Это звучит по-взрослому, — прокомментировала Софи с ноткой гордости в голосе.

— У меня была хорошая учительница, — ответил он, улыбаясь ей.

Повисла пауза, уютная, наполненная взаимопониманием. Софи чувствовала, как тепло разливается по её телу — не от масла, не от еды, а от ощущения, что эти двое, такие разные, становятся её семьёй в этом бескрайнем космосе.

— Эти записи могут местами вызывают дискомфорт, но в других местах наоборот, очень приятно их просматривать со стороны, — прокомментировала Марк отвода взгляд и слегка краснея.

Тишина в помещении с синтезатором была наполненной, уютной. Софи всё ещё держала руку Ом'рк'тана, чувствуя, как его пальцы постепенно перестают быть неподвижными, начинают отвечать на её прикосновения — сначала робко, потом чуть увереннее. Он изучал её в ответ ладонь, проводя большим пальцем по линии жизни, по костяшкам, по мягкой коже между пальцами, словно запоминая текстуру, тепло, пульс.

Марк сидел рядом, прижимаясь плечом к её плечу, и наблюдал за этим молчаливым обменом. В его взгляде не было ревности — только спокойное принятие, смешанное с любопытством. Он видел, как мать учит инопланетное существо чему-то столь простому и сложному одновременно, и чувствовал, как внутри разливается странное тепло.

— У твоего вида, — начал Ом'рк'тан, не отрывая взгляда от их переплетённых пальцев, — есть множество ритуалов прикосновений, которые я не до конца понимаю. Например, когда вы обнимаетесь — вы прижимаетесь телами друг к другу, часто без какой-либо сексуальной цели. Зачем?

Софи улыбнулась, чувствуя, как вопрос выдаёт его искреннее замешательство.

— Это способ сказать «я рядом», — ответила она тихо. — Способ передать тепло, поддержку, привязанность без слов. Объятия выделяют гормоны, которые успокаивают, снижают стресс, создают чувство безопасности. Для нас это один из самых базовых способов установить связь.

— Гормоны, — повторил Ом'рк'тан, словно пробуя слово на вкус. — У моего вида схожие процессы регулируются через феромонный обмен и синхронизацию биополя. Мы можем чувствовать состояние друг друга без прикосновений. Но ваша физическая близость... она кажется мне одновременно примитивной и глубоко интимной.

— Примитивной? — переспросил Марк с лёгкой усмешкой. — Ты нас только что оскорбил или сделал комплимент?

— Ни то, ни другое, — ответил Ом'рк'тан, и в его голосе прозвучала та сухая ирония, которую они начинали узнавать. — Просто констатация. Ваша физиология требует контакта для установления доверия. Моя — нет. Но сейчас, сидя здесь и чувствуя тепло её руки, я начинаю понимать, почему ваш вид так ценит эти ритуалы.

Софи сжала его пальцы чуть крепче, привлекая внимание.

— Хочешь попробовать? — спросила она, и в голосе её звучала мягкость, без тени давления. — Объятия. Настоящие. Я покажу тебе, как это делается. Как вчера ночью.

Ом'рк'тан замер, его чёрные глаза встретились с её взглядом. В них не было страха или сопротивления — только то глубокое, спокойное внимание, которое она так ценила в нём. Он медленно кивнул.

Она отпустила его руку, обошла стол подходя ближе и обхватывая его за плечи руками. Она прижалась к его прохладному массивному телу, кладя голову ему на плечо, чувствуя, как его тентакли — те, что находились у основания шеи, — слегка шевельнулись, коснувшись её спины в ответ, словно изучая.

Он сидел неподвижно несколько долгих секунд, его дыхание было ровным, но она чувствовала, как его руки медленно, неуверенно поднимаются и ложатся на её спину — сначала невесомо, словно пробуя, затем чуть плотнее. Он прижал её к себе, ее нежное тело вплотную прижалось к его груди, и в этом жесте было столько непривычной нежности, что у неё перехватило дыхание.

— Я чувствую твоё сердце, — произнёс он, и голос его был низким, слегка удивлённым. — Оно бьётся быстрее моего.

— Это нормально, — ответила она, улыбаясь в его грудь. — Я волнуюсь.

— Почему?

— Потому что я учу тебя чему-то важному - нежности. И боюсь сделать это неправильно.

Он задержал её в объятиях на несколько долгих мгновений, а затем медленно отпустил, отстраняясь ровно настолько, чтобы встретить её взгляд. В его чёрных глазах горело что-то, чего она раньше не видела — не просто любопытство, а тепло, почти человеческое.

— Ты не можешь сделать это неправильно, — ответил он. — Ты уже сделала это правильно. Спасибо.

Софи почувствовала, как краска приливает к щекам — от его слов, от его взгляда, от этой новой, хрупкой близости, устанавливающейся между ними.

Пришелец притянул Софи ближе усаживая на свои колени, вновь прижимая ее к себе, деля тепло.

Марк наблюдал за этой картиной со стороны, она была уже привычной, но все ещё волнительной, его мать была в объятьях существа из иного мира и разделяла с ним нежность.

Марк кивнул и кашлянул, привлекая внимание. На его губах играла мягкая улыбка.

— Если вы закончили с уроком объятий, может, обсудим наш следующий шаг? — спросил он, и в голосе его не было нетерпения, только лёгкая насмешка, которая согревала атмосферу. — Не то чтоб я имел право выбирать, просто интересно куда мы дальше?

— Ом'рк'тан рассказал что хочет показать нам некий Ворн-7, — промурлыкала Софи, встречая взгляд сына поверх плеча пришельца. — Сказал что хочет понаблюдать за местным видом.

Ом'рк'тан не отпуская Софи притянул голографической панели ближе одним из щупалец, она висела в воздухе, одним движением руки он развернул проекцию — трёхмерную карту звёздного скопления, где одна из точек пульсировала ярче других.

— Ворн-7, — начал он, и его голос приобрёл деловитые нотки. — Звезда класса К, стабильная, с пятью планетами на орбите. Нас интересует третья — она находится в обитаемой зоне. Там живёт вид, который называют «Тропп» — гуманоиды с развитой социальной структурой, но технологически застрявшие на уровне раннего электричества.

Он приблизил изображение, и перед ними появилась голограмма планеты — зелёной, с голубыми прожилками рек и белыми шапками облаков. Она выглядела одновременно как Земля, но все же несколько иначе, и у Софи на мгновение защемило сердце.

— Тропп живут кланами, — продолжил Ом'рк'тан. — У них сложная иерархия, основанная на цвете кожи и способности к эмпатии. Они чувствуют эмоции друг друга на расстоянии, но не умеют их блокировать, что делает их общество крайне эмоционально насыщенным. Я хочу понаблюдать за ними, записать их ритуалы, язык, социальные взаимодействия.

— И мы сможем помочь? — спросил Марк, подаваясь вперёд.

— Да, — ответил Ом'рк'тан, переводя взгляд на него. — Вы можете вести визуальное наблюдение, записывать их поведение, отмечать паттерны, которые я могу пропустить. У вас другой взгляд на мир, и ваши наблюдения могут быть ценны.

Софи смотрела на голограмму, чувствуя, как внутри загорается любопытство. Новая планета, новый вид, возможность увидеть то, что никто из людей не видел.

— А как мы будем наблюдать? — спросила она. — Мы не сможем просто высадиться и ходить среди них. Мы будем слишком заметны.

— У меня есть дроны-наблюдатели, — ответил Ом'рк'тан. — Они миниатюрны, бесшумны и могут транслировать изображение и звук в реальном времени. Мы останемся на орбите, а дроны будут работать за нас.

— Звучит как план, — сказал Марк, и в голосе его звучало предвкушение.

Софи снова посмотрела на голограмму, и её мысли на мгновение унеслись далеко — к оставленной Земле, к прошлой жизни, которая теперь казалась сном. Но здесь, в этом космическом корабле, с сыном и инопланетным учёным, она чувствовала себя более живой, чем за многие годы.

— Когда мы будем на месте? — спросила она.

— Через двенадцать часов по корабельному времени, — ответил Ом'рк'тан. — У вас есть время отдохнуть, подготовиться, изучить базу данных по троппам, если хотите.

Он выключил проекцию и повернулся к ним, его чёрные глаза скользнули по их лицам.

— Я предлагаю вам лечь спать. Завтра будет насыщенный день. — Он сделал паузу, внимательно наблюдая за реакцией земной пары.

Она почувствовала, как её сердце пропустило удар, и тепло разлилось по груди. Она повернулась к Марку, который смотрел на неё с таким же выражением — удивления и согласия.

Софи подняла бровь, поглаживая грудь пришельца.

— Двенадцать часов, больше чем нужно что бы выспаться, — томно прошептала она. — Можем успеть рассмотреть альтернативный вариант кормления.

— Думаю, это можно устроить, — ответила он, поднимаясь держа Софи в своих руках.

Софи слегка рассмеялась в ответ, жар внизу живота уже начал скапливаться предвкушая события.

Ом'рк'тан нёс её на руках по коридору, и это было странно — позволять нести себя, чувствовать, как его массивное тело двигается под ней, как его тентакли слегка касаются её спины, поддерживая, направляя. Марк шёл рядом, в этом акте было столько естественной близости, что у неё перехватывало дыхание.

Она не думала, куда они идут, — просто отдалась потоку, чувствуя, как предвкушение разливается по венам тёплой, тягучей волной. Когда они вошли в каюту, свет здесь был приглушённым — стены пульсировали мягким золотистым свечением, и воздух пах смолой и озоном. Ложе, широкое и низкое, ждало их, маняще отливая тусклым светом.

Ом'рк'тан опустил её на край, и она подняла на него взгляд, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле. Он стоял перед ней, массивный, тёмный, его чёрные глаза горели в полумраке, и в них не было той холодной отстранённости, с которой он смотрел на неё в первые дни. Теперь в них было тепло — непривычное, но настоящее.

— Я хочу чувствовать тебя, — прошептала она, протягивая руку и касаясь его груди. — всего тебя.

Медленно, словно давая ему время отступить, если он захочет, она встала перед ним на колени. Ложе мягко пружинило под её весом, и она оказалась на уровне его бёдер, поглаживая член сквозь знакомую складку, который уже начал набухать, реагируя на её близость. Она не спешила — она провела ладонями по его бёдрам, чувствуя, как его кожа теплеет под её пальцами, как мышцы напрягаются в предвкушении.

У неё была цель. Она хотела попробовать его на вкус, и она хотела, чтобы он кончил ей в рот. Нежно, глубоко, чувствуя, как напор пульсирует на её языке. Она знала, что не сможет взять его целиком — он был слишком крупным для этого, — но это не имело значения. Она хотела подарить ему удовольствие, а не установить рекорд по глубине.

Софи высвободила член из под укрытия обхватив его руками — обе ладони сомкнулись вокруг ствола, чувствуя его твёрдость и жар. Медленно она провела большими пальцами по головке, собирая выступившую смазку, и встретилась с ним взглядом.

— Позволь мне... — прошептала она, и в голосе её не было просьбы — только обещание.

Она наклонилась и провела языком по его головке — медленно, изучающе, пробуя на вкус терпкую, чуть солоноватую влагу. Она чувствовала, как он вздрагивает под её прикосновением, как его пальцы сжимаются на краю ложа, как его дыхание становится глубже. Она повторила движение, на этот раз дольше, обводя языком самый чувствительный выступ у основания головки, и низкий, вибрирующий звук вырвался из его груди.

Её руки не прекращали движения — одна массировала ствол, другая гладила бедро, изучая текстуру, тепло, реакцию. Она брала его головку в рот, посасывая, дразня языком, но не пыталась продвинуться глубже — она знала свои пределы и не хотела причинять себе дискомфорт. Вместо этого она сосредоточилась на том, что могла сделать хорошо: на ласке языком, на игре губ, на ритме рук, которые двигались в унисон с её ртом.

Она отстранилась на мгновение, чтобы перевести дыхание, и посмотрела на блестящий от её слюны член. Она провела по нему щекой, чувствуя его текстуру, и улыбнулась, встречая его взгляд.

— Ом'рк'тан, — прошептала она, и в голосе её звучала нежность, — я хочу, чтобы ты кончил мне в рот. Я хочу попробовать тебя.

Она наклонилась снова, её язык нашёл его головку, и она продолжила свою работу с удвоенной нежностью, чувствуя, как его дыхание сбивается, как его тело начинает поддаваться ритму, который она задавала.

Сзади она почувствовала тепло — Марк приблизился, его руки легли на её плечи, массируя, успокаивая. Он опустился на колени позади неё, его грудь прижалась к её спине, и он поцеловал её в шею, шепча на ухо.

— Ты так красива, когда делаешь это.

Она выдохнула, чувствуя себя желанной — сын сзади и пришелец спереди, — и продолжила, уже более уверенно, ритмично двигая головой и руками в едином танце.

Пальцы Марка скользнули по её бёдрам, раздвигая их чуть шире, и она почувствовала, как он пристраивается сзади, упираясь головкой в её влажный, раскрытый вход. Он не спешил — его дыхание было горячим на её плече, и он провёл ладонью по её пояснице, успокаивая, давая ей время привыкнуть к мысли, что сейчас её будут брать с двух сторон одновременно.

Она оторвалась от члена Ом'рк'тана на мгновение, чтобы выдохнуть, и в этот момент Марк начал медленно входить в неё. Он двигался плавно, без нажима, давая её телу раскрыться вокруг него, и она чувствовала, как каждый сантиметр его длины заполняет её, как её стенки сжимаются вокруг него в приветствии.

— Чёрт... — выдохнула она, утыкаясь лбом в бедро Ом'рк'тана, чувствуя, как её тело растягивается, принимая сына.

Марк замер на мгновение, когда вошёл до конца, давая ей привыкнуть. Его пальцы сжались на её талии, и он наклонился, целуя её затылок — медленно, вдоль каждой выступающей косточки.

— Ты так хорошо меня принимаешь, мам, — прошептал он, и голос его был низким, хриплым от сдерживаемого желания. — Я чувствую, как ты пульсируешь вокруг меня.

Она выдохнула, приподнимая голову, и снова встретилась взглядом с Ом'рк'таном. Он смотрел на неё сверху вниз, и в его чёрных глазах горело глубокое, тёплое удовлетворение. Его рука легла на её затылок, пальцы скользнули в волосы, фиксируя её голову под удобным углом.

— Продолжай, — произнёс он, и голос его был низким, вибрирующим. — Ты делаешь это прекрасно.

Она обхватила его член руками и снова взяла головку в рот, в то время как Марк начал медленно двигаться внутри неё сзади. Ритм, который он задавал, был ленивым, тягучим — глубокие, плавные фрикции, которые позволяли ей чувствовать каждый миллиметр его движения. Он не торопился, наслаждаясь тем, как её тело принимает его, как она сжимается вокруг него в ответ на каждое его проникновение.

Она сосредоточилась на пришельце, водя языком по его головке в ритме, который совпадал с движениями сына. Её руки массировали ствол, одна придерживала ствол, другая гладила основание головки, изучая, пробуя, запоминая. Ом'рк'тан слегка наклонил её голову, направляя, давая ей возможность найти самый чувствительный угол, и она застонала в ответ — глухо, вибрируя вокруг его члена.

Марк ускорился, но лишь слегка — его бёдра двигались в постоянном, ровном темпе, глубоком и уверенном. Он наклонился над ней, его грудь прижалась к её спине, и он прошептал ей на ухо, почти беззвучно.

— Я люблю тебя, мам. Люблю смотреть, как ты берёшь его в рот, пока я трахаю тебя сзади.

Она выдохнула через нос, чувствуя, как его слова подогревают возбуждение, и удвоила усилия, обводя языком головку Ом'рк'тана, посасывая, дразня, чувствуя, как его член пульсирует в такт её движениям. Пришелец придерживал её за затылок, не направляя, а просто поддерживая, давая ей опору, позволяя сосредоточиться только на ощущениях.

Она отстранилась, чтобы перевести дыхание, и провела губами по его стволу — медленно, вдоль каждой линии, каждой прожилки, — а затем снова взяла головку в рот, на этот раз глубже, чувствуя, как он упирается в её нёбо. Она сосредоточилась на том, что у неё получалось лучше всего: ласкать языком, играть губами, работать руками в унисон с ритмом рта.

— У тебя очень хорошо получается, ещё немного, — выдохнул Ом'рк'тан, и в голосе его впервые прозвучала та хрипотца, которую она так хотела услышать. Его пальцы сжались в её волосах, но не дёргали, не тянули — просто удерживали, фиксировали, давая ей чувство защищённости и направления.

Марк двигался внутри неё ровно, уверенно, и каждое его движение отдавалось пульсацией внизу живота, смешиваясь с ощущением члена пришельца на языке, с его вкусом, с его смоляным запахом. Она чувствовала, как её тело начинает сжиматься, как приближается оргазм, и она застонала вокруг члена, предупреждая их обоих.

— Я чувствую, как ты сжимаешься, — выдохнул Марк ей в плечо. — Кончи для нас, мам.

Она кончила с глухим, вибрирующим стоном, не отпуская члена пришельца изо рта, чувствуя, как её тело пульсирует вокруг сына в долгих, глубоких спазмах. Марк замер внутри неё, давая ей пережить оргазм до конца, его пальцы гладили её грудь, успокаивая, продлевая удовольствие.

Когда судороги стихли, она медленно подняла голову, облизывая губы, чувствуя, как слюна смешивается со смазкой пришельца на её подбородке, и встретилась взглядом с Ом'рк'таном. Его глаза горели в полумраке каюты, в них было глубокое, тёплое удовлетворение.

— Ты ещё не кончил, — прошептала она, и в голосе её звучала хрипотца после долгой работы ртом. — Я хочу, чтобы ты кончил мне в рот.

Он выдохнул, и его пальцы скользнули по её щеке, стирая влагу с её губ.

— Тогда продолжай, — ответил он, и она наклонилась снова, готовая довести его до финала.

Ритм изменился. Марк перестал сдерживаться — его толчки стали глубже, увереннее, он держал мать за бёдра увереннее, накрывая её спину горячим дыханием. Фрикции стали резче, до упора, задержаясь на мгновение, давая почувствовать себя в самой глубине, прежде чем начать двигаться быстрее. Пальцы впились в кости под нежной кожей, оставляя вмятины, и он дышал ей в затылок глубоко, хрипло, сбиваясь с ритма на каждом толчке.

Она приняла эту перемену, как принимала всё, что он ей давал — инстинктивно, благодарно, без сопротивления. Её тело отвечало ему, подстраиваясь под новый темп, сжимаясь вокруг него в такт каждому удару. Но её рот и руки не останавливались — она сосредоточилась на пришельце с удвоенной интенсивностью, чувствуя, как близок его финал.

Язык её двигался быстрее, обводя головку его члена в лихорадочном ритме, губы сжимались плотнее, посасывая, дразня, выдаивая каждую каплю смазки, которая выступала на его разгорячённой коже. Её руки массировали ствол, гладили основание головки, пальцы впивались в его кожу, когда она чувствовала очередной толчок Марка, который проходил сквозь неё импульсом.

Ом'рк'тан зарычал — низко, глубоко, вибрирующе, — и его рука сжалась в её волосах достаточно сильно, чтобы зафиксировать голову на месте. Его бёдра напряглись, и он подался вперёд, навстречу её рту, на мгновение потеряв контроль.

— Софи... — выдохнул он, и в голосе его была предупреждающая хрипотца, смешанная с благоговением.

Она не отстранилась. Наоборот — она сжала его член губами плотнее, присасываясь к пульсирующей головке, проводя языком по самому чувствительному выступу в последний раз. Она хотела этого — хотела чувствовать, как он кончает ей в рот, хотела попробовать его на вкус, хотела принять его полностью.

Оргазм накрыл его волной — горячей, пульсирующей, неудержимой. Она почувствовала, как его член дёрнулся у неё во рту, как первая струя ударила в нёбо, смесь горечи и сладости, прохладная, густая, не привычная. Она сглотнула, не разрывая контакта, и вторая струя последовала за первой, заполняя рот, стекая по языку. Третья была слабее, но он продолжал пульсировать, и она чувствовала, как внутри её рта разливается его семя, как оно заполняет всё пространство, как ей приходится сглатывать снова и снова, чтобы не захлебнуться.

Она застонала вокруг него — глухо, вибрируя, чувствуя, как его пульсация замедляется, как последние капли касается её языка. Маслянистая жидкость смешивалась со слюной и текла по подбородку, но она не замечала этого — она была полностью поглощена моментом, его вкусом, его запахом, ощущением того, как он отдаёт ей себя.

И в этот момент, когда она всё ещё чувствовала, как член пришельца пульсирует у неё во рту, а член сына продолжает двигаться внутри неё, — её тело содрогнулось. Оргазм накатил внезапно, остро, вырывая из горла протяжный, мычащий звук, приглушённый заполненным ртом. Её колени дрожали, но Марк поддержал её за талию, продолжая двигаться, чувствуя, как её киска сжимается вокруг него в конвульсивных спазмах.

Марк застонал в ответ, ощущая, как её внутренние стенки пульсируют вокруг него в ритме её оргазма, и вид — мать, принимающая в рот чужое семя, работающие щеки, её подбородок, блестящий от маслянистой жидкости, её глаза, закатившиеся от удовольствия, — подтолкнул его через край. Он кончил глубоко внутри неё, утыкаясь лицом в её затылок, чувствуя, как тепло разливается в самой глубине её тела, как она сжимается вокруг него в унисон с его собственной пульсацией.

На несколько долгих мгновений в каюте не было ничего, кроме тяжёлого дыхания, прерывистых вздохов и тихого, влажного звука их тел, постепенно затихающих. Софи медленно отпустила член пришельца изо рта, чувствуя, как последние капли его семени стекают по её губам, и откинулась назад, опираясь на грудь Марка.

Она сидела, тяжело дыша, чувствуя, как внутри неё пульсирует тепло — смесь её собственного возбуждения и спермы сына, как на языке всё ещё остаётся терпкий привкус масла и семени пришельца. Марк обнимал её сзади, его дыхание постепенно выравнивалось, и он целовал её ухо, её затылок, её мокрый от пота висок.

Софи чувствовала, как из неё начинает вытекать его семя — тёплое, густое, стекающее по бедру. Она уже хотела потянуться, чтобы промокнуть его чем-нибудь, но Марк остановил её, его пальцы скользнули вниз, погружаясь в ее горячее нутро.

Марк медленно вытащил пальцы из её влагалища, собирая густую, тёплую смесь его семени, и поднёс их к её губам. Она встретила его взгляд с полусонной улыбкой и, не раздумывая, взяла его пальцы в рот, обводя их языком с ленивым, чувственным удовольствием. Она обсасывала каждый палец по очереди, чувствуя на языке терпкий, солоноватый вкус — смесь их обоих, их запах, их близость.

— Белковый коктейль на десерт, — произнесла она, отпуская его пальцы с лёгким чмоканьем, и голос её был хриплым, удовлетворённым.

Она откинулась на кровать, раскинув руки в стороны, и вытянулась во весь рост на широком ложе. Её тело было расслабленным, мышцы отпустили последнее напряжение, и она чувствовала, как тепло медленно разливается по каждой клеточке. Она провела ладонями по своей груди — медленно, с лёгкой, самодовольной улыбкой, очерчивая контуры, останавливаясь на сосках, которые всё ещё были чувствительными. Затем её руки скользнули ниже, по животу, по бёдрам, по внутренней стороне ног, наслаждаясь собственными прикосновениями, словно изучая себя заново, утверждая своё тело как нечто прекрасное и желанное.

Она повернула голову и встретила взгляд Марка, который уже лежал рядом, подперев голову рукой, и наблюдал за ней с той мягкой, тёплой улыбкой, от которой у неё сжималось сердце. Затем её взгляд скользнул к Ом'рк'тану, который застыл на краю ложа, его чёрные глаза неотрывно следили за каждым её движением, за каждым вздохом, за каждой линией её тела. В его взгляде не было похоти — только глубокое, почти благоговейное восхищение.

— Боже, — выдохнула она, и голос её был мягким, сонным, полным той лёгкой, пьянящей неги, которая приходит после насыщенного секса. — Сегодня я буду спать как в раю. Спасибо вам обоим.

Она закрыла глаза, чувствуя, как тепло разливается по всему телу, как веки тяжелеют, как сознание начинает уплывать в мягкую, тёплую дымку. Где-то на грани сна она почувствовала, как Марк наклонился и поцеловал её в лоб — невесомо, нежно. А затем — прикосновение, которого она не ожидала: прохладный, гладкий кончик тентакля Ом'рк'тана осторожно, почти робко, коснулся её щеки, погладил скулу, убрал прядь волос с её лица.

Она улыбнулась, не открывая глаз, и повернула голову, прижимаясь щекой к этому прикосновению.

— Отдыхайте, — прошептал Ом'рк'тан, и в голосе его звучала та тёплая, низкая нота, которую она начинала узнавать

Она вздохнула, чувствуя, как сон окутывает её мягким коконом.