Алиса и Ярослав Никоновы из B2, сытно наевшись, долго пытались уснуть, но это им так и не удалось. Каждого мучил стыд - и друг перед другом, и перед остальными участниками. Алиса смирилась с тем, что поспать уже не получится и приняла сидячее положение. Взгляд ее стали притягивать парни из соседних камер. Она разглядывала красивые, рельефные тела Ильи Николаева из C1, Марка Новикова из B3. Даже боязливо стреляла глазами на Павла Кузнецова из B1, чье тело было не так привлекательно, но который зато был единственным из парней, кто не пытался скрыть свой вздыбленный эрегированный орган. От нее не укрылось и то, что еще недавно отстрелявшийся член ее сына, не спешивший снова поднимать голову под гнетом стыда, опять начал увеличиваться и напрягаться. Алиса снова почувствовала, что краснеет, но теперь не только от стыда, но и распаляясь. Она стала чувствовать разгорающееся внизу живота тепло и ощутила, что между ног у нее стало влажно. Это удивило Алису, но она решила, что эта странная реакция связана со стрессом после двухдневного голода, и его резкого и чрезмерного удовлетворения.

Ярослав, чей стыд начал постепенно, не без помощи слов ведущего, униматься, и сам не заметил, когда его мысли снова перетекли на фантазии о маме, и член опять начал восставать. Когда по комплексу снова распространилось оживление, связанное со вторым прохождением испытания в камере D4, когда он увидел выполнение Сорокиных на экранах, его член снова покраснел и набряк, требуя новой разрядки.

Марк Новиков из B3 стоял в углу камеры и старательно, пуская слюни, разглядывал праздничный стол, которым организаторы наградили камеру D4. Он пялился на еду и ничего не мог с собой поделать. От этого он понемногу начал терять самоуважение. Он считал себя стойким, сильным духом, но теперь настоящее, тяжелое испытание воли угнетало его. Противные червячки мыслей о том, чтобы пойти по стопам Ярослава следующей ночью все глубже вгрызались в его разум. Вдруг он почувствовал на плече мамину ладонь.

— Марк, - тихо сказала ему мама, - если ты готов, согласна и я, давай сделаем это, пока не померли с голоду.

Марк был очень красив. У него были мужественные, немного квадратные черты лица, добрые ясные глаза. Он следил и за телом, регулярно занимаясь спортом. Не так фанатично, как Илья Николаев, для него спорт не был образом жизни, а только способом стать привлекательнее для противоположного пола. В комплексе, где очнулись участники, не было штанги и не намечалось спортивных соревнований, а на один только взгляд разница в мышечном рельефе Марка и Ильи была едва заметна. Оба парня годились на обложку журнала. Марк обладал красотой, харизмой и очарованием, у него всегда было много поклонниц, чего он добивался и чем наслаждался. Но своим желанием быть покорителем женских сердец он достиг побочного эффекта, которого не желал, и о котором не знал. Его чары распространились на родную мать.

София Новикова, в отличии от сына, на первый взгляд красотой не отличалась. Ее лицо было не слишком эстетичным и не обладало тонкими чертами. Она была будто вылеплена из пластилина - большие уши, нос, глаза, крупный рот и улыбка, больше походившая на ту, что называют лошадиной. Марку повезло унаследовать красоту отца. София наблюдала за взрослением сына и рано разглядела, в какого прекрасного мужчину он вырастает. Ей нравилось, что сын ее не стесняется, часто ходит по дому в одних трусах. А она может разглядывать его рельефное тело, видеть, как боксеры обтягивают его внушительное мужское достоинство, и затем прокручивать эти образы перед мысленным взором, мастурбируя в своей спальне. Сын часто приводил домой друзей, а затем и подруг. София любила наблюдать за тем, как Марк ведет себя с ними. Всегда остро шутит, знает, что сказать. Он был душой компании и с ним всегда было весело и спокойно. София завидовала девушкам сына и часто представляла себя, только молодую, двадцатилетнюю, на их месте. Она осознавала свои чувства и понимала, что влюбилась в сына, как в мужчину. Но она понимала и то, что эти чувства были неправильными, что сыну этим можно только навредить. Она никогда не позволяла себе ни словом, ни единым взглядом, проявлять эти чувства в присутствии сына. Она была хорошей, заботливой, понимающей мамой, и только за закрытыми дверями своей спальни давала волю фантазиям. Она не видела в этом ничего такого, чувство стыда иногда охватывало ее, после особенно ярких оргазмов, но она быстро от него отмахивалась - сын ничего не подозревает и никогда об этом не узнает.

Очнувшись в камере B3, София была скорее возмущена, чем напугана. Первые минуты она барабанила по перегородкам и громко требовала немедленно выпустить их с сыном. Но часть ментальных сил ей приходилось тратить и на то, чтобы концентрироваться на этом гневе, старательно игнорировать ту часть разума, которая испытывала от этой ситуации возбуждение. Взаимная нагота в тесном помещении, невозможная в прошлой жизни, взывала к фантазиям Софии о теле сына. Оглашение испытания ведущим подлило масла в огонь. Мысли о вкусовом впечатлении от спермы ее прекрасного сына отзывались теплом между ног Софии. Тесное знакомство со спермой сына входило в спектр ее фантазий, но она по-прежнему считала неприемлемым давать Марку знать об этом, и это не говоря о прочих участниках.

Марка одолевали переживания, которые отличали его от большинства других участников. Многие парни, особенно те, у кого красивые мамы, смогут вспомнить этот момент - у каждого он свой, у каждого вызван разного рода причинами - когда разум переворачивается с ног на голову первым в жизни осознанием того, что мама тоже женщина, у нее между ног такие же половые органы, как у остальных, и нет никаких физиологических преград от секса с ней, только придуманные человеком многовековые табу. Марк никогда не был обделен вниманием ровесниц, довольно рано лишился девственности и успел обрести, в сравнении с остальными участниками, богатый сексуальный опыт. И в порно у него были свои предпочтения, свои любимые темы, но короткие знакомства с жанром MILF, который часто становится трамплином в инцест-порно, не слишком его цепляли. Маму он, безусловно, любил, но не находил в ней женской привлекательности. И только сейчас, оказавшись запертым с ней без одежды, он увидел в маме женщину. Только оказавшись в камере B3 он понял, чем мама в свое время покорила его отца. Ее фигура тоже будто была грубо вылеплена из пластилина, но материала для лепки ее тела было много, у нее была огромная выдающаяся задница, такая же огромная грудь, ее тело искрилось здоровьем и силой. Он привык к аккуратным, стройным девушкам, с юной нежной кожей. Его привлекали их своего рода жеманность и неопытность. Но увидев свою маму голой, он почувствовал неведомое ранее животное желание покрыть племенную кобылу. Женщины в других камерах тоже производили на Марка впечатление, так что София не была лишена удовольствия лицезреть крепкую эрекцию сына. Член парня природа тоже не обошла стороной - он был внушительным и прямым как стрела. Маме этот орган казался превосходным, идеальным и без преувеличения лучшим на всем белом свете.

Таким образом, главным испытанием для Софии становилась не борьба с голодом, а борьба со своими потаенными желаниями. Она не хотела, чтобы сын разоблачил ее в непристойном влечении к родному сыну, и тем более не хотела, чтобы об этом узнали другие участники. Все, что ей оставалось - ждать и терпеть, внимательно наблюдая за соседями. Для Марка уже на второй день проблема голода стала основополагающей. Голод был для него невыносим, но он и подумать не мог о возможности окончания в рот родной мамы. Такие табу он не пересекал даже в фантазиях.

Но вот в таблице участников появилось уже две зеленые галочки, а страдания, приносимые чувством голода, становились невыносимыми. Свой вклад вносила и не желавшая униматься похоть женщины. Тогда София решила, что можно. Как бы взять пример с Екатерины, проявить безграничную заботу и самопожертвование, но на самом деле порадовать и себя, познав вкус любимого мужчины.

Марк снова разочаровал себя, согласившись на мамино предложение без раздумий. Испытание голодом сделало свое дело.

— Ты готов? - спросила София

— Да, мам, - ответил ей сын, опустив взгляд на свой член, который набрал дополнительную силу от предвкушения такой немыслимой разрядки.

София опустилась на колени и посмотрела на сына. Он возвышался над ней античной скульптурой. Ее сын, ее идеал. Она как никогда чувствовала себя на своем месте - преклонялась перед любимым мужчиной. Марк обхватил член и начал дрочить. Он не заметил, как рука Софии едва успела начать движение вверх - она хотела последовать примеру Екатерины и самостоятельно добыть желанную порцию семени - и разочарованно упала обратно на колено. Лицо женщины воплощало саму сосредоточенность и отражало внутреннюю борьбу, настолько интенсивную, что лоб ее покрылся испариной. Участникам, которые замечали происходящее в B3 и начинали без стеснения глазеть на Новиковых, казалось, что София переступает через себя, через гордость и отвращение, через недопустимое табу. Они думали, что на ее лице выражение того, что женщина сильнейшими усилиями воли заставляет себя оставаться на месте, удерживается от того, чтобы отпрянуть, зная, что сын вот-вот начнет изливаться. И Софии это было на руку, она надеялась, что производит именно такое впечатление. Хотя на самом деле, располагаясь в ногах сына, когда ее лицо было всего в нескольких сантиметрах от мощного, твердого члена не столько сына, сколько безответно любимого мужчины, она всеми силами сдерживала безумное, граничащее с одержимостью, желание податься вперед, обхватить желанный фаллос губами, и подарить ему такой старательный, глубокий минет, на который она только способна. Ей хотелось применить весь свой опыт, все усердие, чтобы подарить объекту всей ее любви максимально возможное наслаждение.

Но ей удавалось держаться, она стояла на коленях, широко открыв рот, и ждала. У Марка происходящее с трудом укладывалось в голове, вид покорной матери, ожидающей у его ног порцию спермы, пробуждал в нем невиданные ранее грани возбуждения. За несколько минут он довел себя до пика. Крепко удерживая член в руке, он начал прицельно кончать маме в рот. Все эти дни голод мучил Марка гораздо сильнее, чем возбуждение, поэтому разрядка была обильной, но не такой упругой. Струи попадали в нёбо и на язык Софии, растекаясь по рту. Марк закончил изливаться и сделал шаг назад. Еще одна порция ментальных усилий мамы ушла на то, чтобы не потянуться за последними каплями, оставшимися на головке сына. Она посмотрела в камеру, подобно Екатерине, демонстрируя полный рот семени, затем закрыла рот. Она стояла, ничего не предпринимая долгие секунды. Участникам казалось, что она борется с желанием сплюнуть запретную жидкость, старается унять тошноту. Но София уже не боролась, она смаковала первое вкусовое впечатление своей новой жизни. Солоноватая, горячая, вязкая жидкость казалась ей божественным нектаром. Она старательно фиксировала этот вкус в памяти. Чувствуя, что пауза затягивается, она завершила выполнение испытания одним большим глотком.

«Прекрасное, красивое исполнение! Добро пожаловать в клуб счастливых и сытых семей!» - послышался голос ведущего - «Завтрак мы позволили выдать вам на свой вкус, а дальше вы, как и остальные победители, сможете выбирать себе еду на планшете»

Строка «B3 - София и Марк Новиковы» поднялась на третью строку, красуясь зеленой галочкой, на экран добавилось видео выполнения испытания. Участники могли наблюдать точность Марка - ни одной струи мимо открытого маминого рта. В камеру приехал обеденный стол. Это был уже не банкет. Омлет, сосиски, блюдо с бутербродами, крепкий черный чай - все, к чему привыкли Новиковы в прошлой жизни.

— Спасибо, мам, - сказал Марк. Стараясь сохранить достоинство, он не стал бросаться на еду. Сначала он подошел к маме, приобнял и нежно поцеловал в щеку, а потом уже неспешно сел за стол и начал аккуратно есть. София покраснела, ей было очень приятно от этого проявления нежности. Стыда она практически не чувствовала, она была уверена, что сделала все правильно. Она села рядом с сыном и они вместе принялись за долгожданную еду.

***

Участники стали свидетелями еще одного перехода на сторону сдавшихся. Аглая смотрела на это все в бессильной злобе, боясь привлекать к себе внимание организаторов. Татьяна тоже чувствовала опустошение от бессилия остановить эту цепную реакцию, которая подсаживала все новых участников на поводок похитителей. Алиса и Ярослав Никоновы смотрели на соседей и, все еще стыдясь смотреть друг другу в глаза, не догадывались, что испытывают схожие чувства. Ярослав хотел оказаться на месте Марка, и дрочить маме в рот глядя ей в глаза, а не подло, без ее ведома. Он хотел хотя бы подрочить на картины прохождения испытания с экранов, но слишком стеснялся делать это перед мамой и другими участниками. Алиса хотела стоять на коленях перед Марком, атлетичным красавцем с внушительным агрегатом. Алиса чувствовала, что возбуждена до предела. Она пыталась отгонять от себя пошлые мысли, но у нее это никак не получалось. Между ног было тепло и влажно, ее руки так и тянулись к клитору, ей тоже хотелось позволить себе хотя бы мастурбацию. Но она не могла делать это при сыне, и даже боялась представить, как отреагирует Павел из B1, застав ее за таким занятием.

Павлу же было в этот момент ни до Никоновых, ни до Новиковых. Он был поражен поступком Екатерины Сорокиной. Его камера была далеко от D4, он слышал и разглядел не все, но достаточно, чтобы составить себе вполне полную картину поступка этой женщины. Он не отказывал себе в разрядке, его член не ломило, как у некоторых других парней, но наблюдая на экране, как снова и снова Екатерина выполняет испытание, он чувствовал, как член накачивается кровью сильнее, чем обычно.

— Мам, прошу тебя, давай выполним испытание. Давай сделаем то, что от нас требуют, - Павел повернулся к Варваре, он говорил тихо и спокойно, в его голосе не было привычных оттенков злобы и ехидства. - Нам ведь это нужно, мы оба страдаем от голода, так давай позаботимся друг о друге, как семья, - он медленно начал приближаться к матери, - Я сделаю все сам, тебе нужно будет только сделать глоток, я не позволю себе лишнего, только необходимый для прохождения испытания минимум. Прошу, мам, я так голоден, умоляю, позаботься обо мне - он присел на корточки рядом с забившейся в угол Варварой и потянулся к ней рукой, сам толком еще не решив, что хочет сделать - то ли доверительно положить ей на плечо, то ли погладить любимую маму по щеке.

Для Павла это было все равно, что сдаться. Открыто попросить у мамы заботы, о которой он всегда только и мечтал. Без привычной ехидной маски. Он будто только сейчас по-настоящему позволил себе перед ней раздеться. На это его толкнул не голод, он его, конечно, мучил, но эти ощущения были ему знакомы, ему уже приходилось их преодолевать. Его подкосила Екатерина, ее любовь и забота о сыне, беззаветная, сметающая все на своем пути. Он видел ее жалкого сына, который был не в состоянии даже подрочить и едва не обоссался, лишь только его немного припугнула соседка, и не понимал, чем он заслужил себе в матери такую великую женщину, как Екатерина. Он потянулся к своей маме, которую на самом деле очень любил, о чьей ласке мечтал, правда, не разграничивая в фантазиях ласки матери и ласки женщины.

Но Варвара, увидев, как сын потянулся к ней рукой, лишь отшатнулась, и все также нелепо, по-крабьи, испуганно поджав хвост перебежала к противоположной перегородке. На щеках ее заблестели новые ручейки слез. Голод начал было подкашивать ее уверенность в том, что она не станет выполнять это мерзкое испытание, но новые приставания сына вернули ей решимость. Она только и делала, что накручивала в голове свои страхи, и за своим доведенным до предела ужасом не разглядела искренность сына, не различила его истинный мотив и упустила шанс направить их отношения в новое русло.

— Я не стану этого делать! - сквозь слезы крикнула она. - Я лучше умру!

Павел открыл перед ней душу и получил в ответ плевок. Гнев вспыхнул мгновенно, как лесной пожар, как известно, любовь и ненависть стоят бок о бок. Его ладонь, поднятая для нежности, сжалась в кулак и он изо всех сил ударил перегородку в том месте, где только что была мама. Это была перегородка с A1, и удар получился таким сильным, что Королевы испуганно вздрогнули.

— Да что ты за сука такая! - взорвался Павел - Блядь! Скорее умрешь?! Скорее умрешь?!! Я бы был на твоем месте поосторожнее с такими заявлениями! Посмотри сюда! - он подошел к стене-экрану и начал тыкать пальцем в видео Екатерины, - Я даже не прошу тебя об этом! Я пытаюсь облегчить твою участь и предлагаю все сделать самостоятельно! Ты даже глаза можешь закрыть, но нет! Для тебя это слишком! Ты, сука, просто знаешь, что мне понравится и это. Ты знаешь, что я хочу накончать тебе полный рот и тебя это коробит сильнее всего! Ты готова голодать, готова даже умереть, лишь бы не сделать то, чего мне хочется! Лишь бы не позаботиться о родном, сука, сыне! - злость захлестнула его с головой, он покраснел, вены на шее вздулись, он хотел подойти и ударить Варвару, Или сделать еще что похуже, но сдерживался, он корил себя и за то, что не сдержал и эту вспышку, - Шарахаешься от меня, как от чумы, боишься меня, ненавидишь! Я же видел, как ты трясешься по ночам, считая меня насильником! Да не там ты его искала, у меня и в мыслях не было такой подлости, как у этого рыжего уебка! Чем я заслужил твое презрение?! Чем я заслужил всю жизнь быть твоей досадной помехой, твоей проблемой, твоим разочарованием, мешком мусора, который ты все никак не вышвырнешь?! Ну ничего, сука, я еще посмотрю, как ты скорее умрешь, ты еще приползешь ко мне и будешь умолять на коленях! Посмотрю, как ты запоешь через пару дней, - на этом приступ гнева исчерпал себя, и Павел присел на пол перевести дыхание, полный решимости наказать мать за ее отношение к сыну.

***

Когда Камилла и Лев Москвины впервые очнулись в комплексе, их первым желанием было спрятаться, но не друг от друга, а от остальных участников. Они сидели у непрозрачной стены своей камеры A3, прижавшись друг к другу, стыдливо пытаясь прикрыть свои интимные места и опасливо озираясь вокруг. И каждый случайно брошенный на них взгляд соседей казался им карающим бичом позора.

Камилла была худой и жилистой женщиной. Она много и фанатично занималась спортом, но не знала всех тонкостей, как Екатерина Николаева из C1 и поэтому была, пожалуй, слишком худой и слишком жилистой. Тем не менее, подтянутая упругая попка и приятные округлости груди второго размера делали ее достойной участия в реалити-шоу. Она была блондинкой, носила каре, обрамляющее острое, скуластое лицо, с пронзительно голубыми глазами, взгляд которых перемещался как-то чересчур дергано. Никто из участников не обращал на это внимания, все были на нервах, на каждом по-своему отражалась небывалая дикость происходящего, но у Камиллы этот взгляд был и в прошлой жизни. И там он часто настораживал окружающих, подсознательно вызывал у них ощущение, будто что-то в Камилле не так, желание ее сторониться. Сын был сильно на нее похож, но материнская острота была скрыта под некоторой рыхлостью. При том, что парень не был толстым, он как будто был проложен под кожей тонким слоем поролона.

В первые дни они мало двигались, ничего не предпринимали, а просто сидели у стены, прижавшись друг к другу, пытаясь выстроить какие-то ментальные барьеры и отгородиться от остальных. Только со времени оглашения испытания Лев, время от времени, после каждого незначительного события или объявления ведущего, начинал что-то тихо, но настойчиво нашептывать маме на ухо. Та в такие моменты начинала бегать по комплексу глазами еще более дико, чем обычно, и пыталась угомонить сына, требовала вести себя тише и ждать. Лев был из тех, кого мучил постоянный стояк, и мама хотела ему помочь, но она не могла сделать это на глазах у всех.

На второй день они предприняли попытку скрыться за перегородками, чтобы Лев успел разрядиться. Камилле хватило ума прийти к идее Татьяны, но не хватило, чтобы убедиться, что вызов туалета не будет ложным. В результате, вместо разрядки Лев получил ледяной душ, после которого Москвины жались друг к другу у стенки еще сильнее.

Когда первые участники начали проходить испытание, а голод стал совсем невыносимым, Лев принялся приседать на уши матери с новой силой. Камилла продолжала его осаживать. Наконец, выполнение испытания произошло прямо у них перед глазами, в соседней B3. Голод успел здорово измучить обоих Москвиных, сыну требовалась разрядка, в таблице участников было уже три зеленых галочки и тогда Камилла решила, что можно, что остальные сделали испытание допустимым. Она собрала последние остатки силы воли и выждала еще около полутора часов.

— Ладно, сынок, давай сделаем это, - тихо сказала она Льву.

Парень облегченно выдохнул, он давно ждал этого решения и не понимал, почему ждать пришлось так долго, ведь голод стал невыносимым уже на вторые сутки. Москвины поднялись и заняли позиции для выполнения испытания - мама на коленях, широко раскрыв рот, сын напротив нее, удерживая красную напряженную головку в сантиметре от маминых губ. Прошло несколько секунд, они оба стояли, бездействуя, пауза становилась неловкой.

— Ну же, чего ты ждешь? - раздраженно, но тихо, буркнула Камилла, - Действуй.

— Я думал ты сама, - разочарованно протянул Лев, - Хотя бы как та, вторая.

— Еще чего, давай дрочи быстрее, пока я не передумала, - Камиллу напрягала эта задержка, она хотела поскорее отстреляться, не успев привлечь слишком много внимания.

— Лаааадно, - сын картинно вздохнул и, положив руку на член, начал делать, что говорит мама.

Когда Лев дошел до пика и почувствовал, что вот-вот кончит, он положил левую руку на затылок матери, и, немного притянув ее голову к себе, вставил головку ей в рот, положив на язык. От удовольствия его голова отключилась и он действовал чисто инстинктивно. Камилла была в шоке, она и подумать не могла, что сын может позволить себе такую дикость у всех на глазах. Она хотела возмутиться, оттолкнуть Льва, но почувствовала, что как только горячая головка сына коснулась влажного маминого языка, из нее полилась сперма. Также инстинктивно, вдобавок не забывая об условиях испытания, Камилла сомкнула губы на стволе сына и начала глотать. Сглотнув трижды первые потоки сына она поняла, что испытание наверняка будет засчитано, и, наконец, упершись ладонями в бедра сына, с силой оттолкнула его. Парень сделал несколько шагов назад, остатки эякулята шлепнулись на пол. Густо покрасневшая Камилла вскочила на ноги, вытирая губы ладонью. Она злилась на сына за его выходку, она хотела наорать на него, но быстро подавила в себе этот порыв, оглядываясь на соседей и не желая привлекать еще больше внимания.

— Маленький паршивец, - злобно прыснула она сквозь зубы, ткнув в его сторону указательным пальцем, будто пытаясь уколоть.

Камилла поспешила присесть на свое место у стены, поджав ноги. Лев покраснел и растерянно оставался стоять посреди камеры. Он понимал, чем разозлил маму, ему было стыдно. Но когда он увидел любимое мамино лицо напротив своего напряженного органа, он перестал соображать, он просто хотел получить удовольствие от оргазма, забылся и сделал то, что сделал.

«Прекрасное исполнение, поздравляю вас! Хотя и немного разочарован, что с вашим преимуществом вы оказались аж четвертыми» - послышался голос ведущего - «Что ж, позвольте накормить вас завтраком, а также добавить от нас небольшой презент»

В камере A3 выехал обеденный стол, на нем были порции картошки и свиного шашлыка, на столе также была банка соленых огурцов, а в середине композицию венчала, будучи неким аналогом чипсов на банкете Сорокиных, бутылка водки “Пять озер”. Москвины похолодели, безошибочно узнав бутылку. Организаторы любили демонстрировать участникам, что знают о них абсолютно все.

***

Если бы происходящее в комплексе на самом деле было испытанием того, кто дольше продержится без еды, то делать ставки в этом соревновании стоило бы на камеру A4. Анастасия и Андрей Горбачевы в прошлой жизни успели получить обширный опыт в борьбе с голодом. После трагической гибели отца Андрея, Анастасии пришлось самой обеспечивать семью, к чему она была совершенно не готова - она вышла замуж после школы и не имела ни профессии, ни опыта какой-либо работы. Ей нигде не удавалось закрепиться надолго, видимо, работодатели видели в женщине какой-то надлом, и не стеснялись пользоваться ее слабостью и отсутствием характера. Ее обкладывали несправедливыми штрафами, заставляли пахать больше положенного, а потом, по прошествии горячего сезона или чего-то вроде того, за ненадобностью вышвыривали на улицу. Как правило, она быстро находила что-то новое, такое же низкооплачиваемое и недолгое. Анастасия не чуралась любой работы, она продавала квас, часами стоя на изнурительной жаре, мыла машины, мыла заблеванные туалеты низкосортных забегаловок. И все же иногда периоды безработицы затягивались настолько, что ей с сыном оставалось нечего есть. В такие моменты ее гордость истончалась, планки допустимого снижались. Дважды она всерьез задумывалась о секс-работе. Но она не знала, как устроена эта индустрия. Она не боялась, что ей придется раздвигать ноги перед незнакомыми мужчинами, но боялась оказаться где-нибудь на грязном полу пазика, где-нибудь на границе стран третьего мира, обсаженной наркотой и уже в роли не человека, а дешевого товара. Оба раза новая работа находилась раньше, чем она успевала побороть последние страхи.

Когда вырос Андрей, стало полегче. Мама была против, чтобы он искал постоянную работу, она хотела, чтобы сын учился. И он учился, причем учился хорошо, и несмотря на это умудрялся в свободное время находить разовые подработки - выйти на смену грузчиком или разнорабочим на стройку. Он делал все, чтобы поддержать маму. Он хотел стать для нее надежной опорой, заменить своего отца. Правда, с возрастом это переросло в желание заменить отца во всех аспектах жизни Анастасии, в том числе и спальне, и Андрея часто стали будоражить фантазии об этом. Анастасия, что, впрочем, было типично для участниц, была красивой женщиной. Длинные волосы цвета вороного крыла, тонкие аристократичные черты лица, правда, немного осунувшиеся, изнуренные тяжелой бедной жизнью, стройная тонкая фигура, небольшая аккуратная грудь, а вот бедра и зад с возрастом перестали быть маленькими и набрали немного притягательного объема.

Трудности сплотили Горбачевых и закалили. Они всегда держались вместе, единым фронтом против жестокого мира. Похищение, пробуждение в незнакомом месте, извращенные, немыслимые требования организаторов, стали для них не просто ударами судьбы, а очередными ударами судьбы. Да, им было страшно, но они не паниковали. С первого дня они были заняты обсуждением возможных путей выхода. Они увлеченно изучали камеру, обсуждали возможное назначение приборов на потолке (впрочем, продвинулись не больше остальных), обсуждали вероятность чудесного спасения, пытаясь ухватиться хоть за какую-то надежду. Вместе терпели голод, чувство, которое было для них обоих далеко не ново.

Тем временем разум Анастасии, как и раньше в подобных ситуациях, постепенно снижал планку допустимого. В этот раз ей предлагалась не проституция, и даже не смена по очистке клубных туалетов. Всего один глоток спермы в обмен на пропитание для себя и сына - разве это большая цена? Но спермы родного сына, что немыслимо. Но спермы любимого, родного Андрея, который все поймет, который наверняка приложит все силы, чтобы сделать выполнение испытания максимально комфортным для нее. Когда камеры начали получать зеленые галочки и Анастасия увидела товар лицом - приличные, ароматные порции, которые, судя по всему, и правда готовили здесь, на месте, и с явным желанием постараться для участников, она решила, что не имеет смысла мучить ни себя, ни сына. Выхода из комплекса не было, выполнение испытания было неизбежно. После того, как соседи из A3 выполнили испытание, прошло еще несколько часов. Анастасия примирялась с этими мыслями и, наконец, приняла окончательное решение завершить голодовку.

— Сынок, давай прекратим наши мучения, - сказала она Андрею. - Никто нас не спасет, пора это принять, отпустить бесплотные надежды. Давай выполним требование похитителей, и хотя бы спокойно поедим.

— Ты точно уверена, мам? - Андрей счел своим долгом дать маме шанс передумать, несмотря на то, что дико хотел есть и страстно желал, несмотря на всю свою порядочность и любовь, спустить маме в рот.

— Да, ты же знаешь, станет только хуже, это несоизмеримо - страдания от голода, и всего лишь небольшой глоток твоей, кхм, жидкости, - с убеждением говорила Анастасия. - Только прошу, сделай все быстро и, по возможности, аккуратно.

— Разумеется, мам, - ответил Андрей, - Я очень постараюсь, чтобы для тебя все прошло как можно легче. Я люблю тебя, мам, - добавил он.

Анастасия встала на колени, открыла рот и закрыла глаза. Она решила, что с закрытыми глазами ей будет легче. Так было легче и Андрею - он мог без стеснения разглядывать маму. Его не мучал бесконечный стояк, в течении этих дней ему удавалось переключать внимание на раздумья о спасении, также все больше его мыслей занимал голод. Но когда он перевел фокус на обнаженную маму, стоящую перед ним на коленях, его член моментально налился кровью. Он с удовольствием дрочил на ее тело, которое считал самым красивым и сексуальным на свете. Он смотрел на ее губы и мечтал сначала страстно поцеловать их, а потом уже вставить член и хорошенько, но не забывая о нежности, потрахать мамин нежный ротик.

— Сейчас, мам, - успел предупредить он, прежде чем начал кончать.

Анастасия внутренне напрягалась. Да, она смирилась с необходимостью, но это не значит, что захотела совершать такой немыслимый и гадкий поступок, как глотание спермы родного сына. Член Андрея стрелял прицельно, первые упругие выстрелы семени влетели точно маме в рот. Она почувствовала горячую солоноватую жидкость, растекающуюся по языку. Анастасия невольно отметила, что семя родного сына по вкусу ничем не отличается от семени других мужчин, которое она успела попробовать в молодости. Убедившись, что в цель попало достаточно, Андрей, как настоящий джентльмен, тут же отвел член в сторону, и остатки его оргазма пролились на пол. Анастасия почувствовала, что извержение закончилось, и открыла глаза. Сын стоял рядом, стыдливо потупив взгляд. С краешка опавшего члена до самого пола свисала тягучая капля. Женщина не стала демонстративно открывать рот, только подняла глаза на камеры наблюдения, и сглотнула содержимое рта. Испытание для семьи Горбачевых из A4 было завершено.

«Поздравляю вас, прекрасное исполнение! Обратите внимание, дорогие участницы, снова призываю вас брать пример! Еще одна мать приняла единственно верное решение, которого мы ждем от каждой из вас - забота о сыне, проявление искренней любви к нему, важнее, чем надуманные запреты и искусственные границы, которые вы все себе понаставили! Не забывайте, вы на шоу «Материнская любовь»! Так проявите ее!» - заговорил ведущий, а затем обратился к Горбачевым - «Вы успели вовремя, как раз к обеду»

***

На часах было 14:48 и обеденные столы поехали вверх, и во вновь прибывшей к стану зеленых галочек A4, и в камерах, выполнивших испытание до этого. Банкетов уже не было, но порции были добротными. Каждая семья теперь выбирала блюда на свой вкус.

Аглая Калинина в C4 наблюдала, как участники, камера за камерой, без оглядки опускаются в пучину греха и мерзости. Внутри у нее все кипело от злобы и бессилия. Она злилась в том числе и на себя - за трусость перед похитителями. Иван, тем временем, не мог оторвать взгляд от стены, где уже пять разных видео демонстрировали, как мамы так или иначе глотали сперму сыновей. Его измученный член от этого зрелища снова стал поднимать голову. Аглая увидела эта и ее злость нашла, где прорваться наружу. Только бедный сын и оставался у нее под горячей рукой. Точнее ногой. Она заставляла сына самого причинять себе боль, потому что брезговала сделать это сама. Касаться его срамного органа, даже в воспитательных целях, было недопустимо. Но в тот момент закипевший гнев заставил ее переступить эту черту. Она размахнулась ногой и со всего маха ударила сына между ног. У Ивана весь воздух вылетел из легких с глухим стоном, он сложился пополам, схватившись за мошонку и опадающий член, и завалился на бок. Аглая достигла цели - очередная гадкая эрекция была зарублена на корню.

Татьяна все глубже погружалась в печаль. Каждая новая зеленая галочка на экранах становилась новым доказательством - выполнение испытания неизбежно. Но она еще держалась. Несмотря на дикий голод, она еще не могла представить себя преступающей такое немыслимое табу - глотать сперму родного сына. У Марины были схожие чувства. Пару раз они неловко заговаривали об этом, и тогда Артем и Александр напряженно обращались в слух, надеясь, что наступила их очередь спускать мамам в рот. Парни держались. Несмотря на сильный голод, они не жаловались. Не так ясно, а больше подсознательно, они понимали - это неизбежно, и не хотели мешать матерям самостоятельно дозреть до выполнения испытания.

Часы тянулись медленно для тех, кто голодал. Гораздо легче шло время для тех, кто решил сдаться. Сознания тех участников, которые выполнили испытание, все сильнее спутывались, все глубже тонули в сексуальных фантазиях, постепенно теряя ощущение реального хода времени. Они считали, что виной тому стресс от экстремальной голодовки и шок от запретного, немыслимого действия, которое они совершили ради пропитания.

Ярослав, сидя на полу своей B2, представлял, как мама осознает его правоту и решает отблагодарить за добытое его поступком пропитание. Как Алиса стыдливо подползает к нему, извиняется за оскорбления, удары и начинает делать ему старательный минет, который затем перерастает и в благодарный секс во всех возможных позициях. Член снова дико ломило, парню очень хотелось хотя бы подрочить, но он стеснялся делать это при маме, даже когда той понадобилось поднять перегородки.

Оформленные в конкретные образы фантазии Алисы концентрировались на Илье и Марке - красивых накачанных молодых парнях. Она представляла, как они вдвоем ласкают ее тело сильными руками, ставят раком на четвереньки, один начинает насыщать ее мокрую, горячую, жаждущую вагину своей твердой горячей плотью, другой дает ей насладится своим вкусом. Но она также стреляла глазами и на член Павла, массивный и всегда открытый для обзора, и на дрожащий от напряжения орган сына. Она невольно отмечала, что только этот член находится у нее в доступности, но тут же отгоняла эти мысли как недопустимые. Она старалась разогнать морок фантазий, но у нее это не получалось. Между ног все текло и горело, ей дико хотелось поласкать себя рукой, но она считала неприемлемым делать это при сыне, поэтому просто сидела, крепко сжав ноги, чтобы никто не заметил, как блестит от влаги ее раскрасневшееся влагалище.

Екатерина Сорокина из D4 тоже, незаметно для себя, погрузилась в фантазии. К ним примешивался ее синдром спасителя. В ней понемногу формировалось странное осуждение к матерям, которые не последовали ее примеру и продолжали отказываться от спермы своих сыновей. Она готова была помочь всем этим парням. Представляла как принимает в рот у каждого из них, во имя спасения от голода. Ее взгляд привлекал сосед из D3. Александр все время пытался прикрыть свой стояк, но, как он не старался, у него не получалось скрыть внушительные габариты своего достоинства. Но больше всего она думала о бедном Иване Калинине и его измученном члене. Она очень хотела помочь ему. Она думала о том, что, окажись она с ним в камере, не стала бы мучить его покрытый царапинами орган ладонью. Она бы сделала все одними нежными губами, приложив все возможные старания, чтобы хоть как-то компенсировать страдания парня. От всех этих мыслей, фантазий о том, как она спасает всех и каждого, как чужие сыновья смотрят на нее с такой же глубокой благодарностью как и ее родной, у нее между ног было горячо и мокро, и ей было от этого приятно. Мысль о мастурбации при сыне казалась Екатерине настолько вопиющей, что даже не приходила ей в голову.

Владислав был сыт, и теперь навязчивые мысли о еде покинули его разум, оставив там одни лишь сексуальные фантазии о маме. Облегчение от разрядки быстро сошло на нет, и член его снова распирало от напряжения. Но Аглая все еще пугала его, пусть мама и поставила ее на место. Он с ужасом лицезрел яростный удар по яйцам сына, который совершила эта безумная женщина. Екатерина все это замечала и наконец обратилась к сыну.

— Сынок, не стесняйся, дрочи. Я же вижу, что тебе это нужно. Не хочу, чтобы тебе было больно. И не обращай ни на кого внимания, - сказала она Владиславу.

Владислав, услышав это произнесенное вслух разрешение, осмелел, насколько это было для него возможно. Он сел к правой стене и отвернулся в пол оборота от камеры C4, все еще пугаясь испепеляющего взгляда Аглаи, и начал дрочить, не стесняясь разглядывая мамино роскошное сексуальное тело. Конечно, ему бы хотелось, чтобы его член сейчас был не в его собственной руке, а в каком-нибудь из теплых и влажных маминых отверстий. Вскоре он кончил, но это тоже помогло не надолго. Всеми мыслями он был погружен в фантазии о маме и член быстро восстал вновь. Хорошо, что он получил от мамы разрешение дрочить, когда ему вздумается.

Марк Новиков, которого голод мучил сильнее эрекции, после выполнения испытания и насыщения едой, тоже начал фокусироваться на окружавших его обнаженных зрелых женских телах, в том числе и мамином. Они пробуждали в нем ранее незнакомые чувства. Больше всего его цепляла полная противоположность стройным юным девицам, к которым он привык - пышная аппетитная Алиса из соседней камеры. И желания она тоже в нем пробуждала противоположные нежным занятиям любовью, которым он предавался в прошлой жизни - он чувствовал, что хочет жестко выебать эту пышечку. Он боялся признаться себе, что такие же желания в нем стало пробуждать и тело родной мамы, поэтому старался переключить все внимание на Алису. Он впервые начинал чувствовать между ног неприятную ломоту от перенапряжения, но дрочить перед матерью казалось ему невозможным, несмотря на то, что между ними произошло.

София, после акта дегустации спермы Марка, чувствовала, будто перед ней открылась дорога к новому уровню отношений с сыном. Он все больше становился для нее любимым мужчиной. Кровное родство с ним теперь было для нее лишь досадной помехой на пути к счастью, от которой, тем не менее, невозможно было просто так отмахнуться. Она замечала внимание сына к Алисе, и откровенно ревновала. Но София не пыталась привлекать его внимание к себе. Она просто сидела, любовалась красивым, сильным телом сына, вызывала в памяти воспоминания о вкусе его спермы и фантазировала, как они заходят еще дальше за запретные грани инцестуозной связи. София еще помнила, как пыталась отгородить свои фантазии от сына в прошлой жизни и сейчас продолжала хранить свой секрет, оставаться в рамках родительских отношений, и поэтому тоже отказывала себе в мастурбации.

Камилла и Лев Москвины в A3 продолжали сидеть, прижавшись друг к другу. Они тоже сгорали от перевозбуждения. Лев продолжал активно шептать маме на ухо, а она продолжала интенсивно его успокаивать и требовать тишины. Но теперь ей требовалось все больше и больше самообладания, чтобы не прислушаться к увещеваниям сына.

Анастасия Горбачева поражалась себе и мыслям, которые начали прокрадываться в ее разум. Она считала, что все из-за этого отвратительного акта, из-за того, что ее вынудили глотать семя родного сына. Раньше она никогда не думала о нем, как о мужчине, но сейчас начала. Мысли о том, чтобы Андрей заменил для нее своего отца в роли ее любовника, на тот момент уже целиком захватившие разум ее сына, начали отвоевывать себе место и в ее мыслях. Она чувствовала, как от этого между ног становится горячо и влажно. Ей самой казалось это диким и неприемлемым, но она ничего не могла с собой поделать. Оба они, и мать и сын, фантазировали об одном и том же, но слишком стеснялись друг перед другом этих своих мыслей. В этот раз Горбачевы, привыкшие делится друг с другом всем, стыдливо молчали, пытаясь скрыть возбуждение.

В 21:00 в камерах, отмеченных зелеными галочками, появился ужин, а из динамиков послышался голос ведущего.

«Вот и подходит к концу третий день вашей новой жизни в качестве участников нашего реалити-шоу! Мы очень рады, что лед наконец-то тронулся, и некоторые мамы начали понимать, что забота о сыновьях важнее предрассудков!» - ведущий пустился в свою типичную риторику - «Прислушайтесь к себе, уважаемые участницы, к раздирающему живот чувству голода! Ваши сыновья страдают точно также, и единственная причина этого - ваше нежелание проявить к ним долю заботы, которая слегка выходит за привычные рамки! Переспите с этой мыслью, и, надеюсь, завтра мы увидим, как все оставшиеся мамочки наконец возьмутся за ум!»

Голос ведущего умолк, оставив голодных печальных мам наедине со своими мыслями. Большинство из них начинало склоняться к правоте ведущего. Они были обязаны обеспечить питание себе и своим сыновьям. Это было жизненно необходимо. Но незримая стена, делающая невозможным контакт такого рода с родным сыном и его выделениями, все равно казалась многим непреодолимой.

P.S. Здравствуй, дорогой читатель, в первую очередь спасибо, что дочитал до конца. Хочу предложить тебе представить себя зрителем нового реалити и приглашаю в ЛС с идеями для заданий, конкурсов и состязаний. Есть сюжет и много планов, но твои идеи также могут быть реализованы, анонимно или с упоминанием ника. До новых встреч!

P.P.S. Дорогие читатели, спасибо за все ваши сообщения, комментарии и оценки! Это очень мотивирует писать новые части активнее! Не забывайте ставить оценки и еще раз спасибо!