Приближалась третья ночь в комплексе. И сразу в четырех камерах сыновья получили от своих мам одинаковые напутствия - кто-то в виде просьбы, кто-то в виде приказа, но смысл в них был один.

— Я хочу есть, - заявила Ульяна Королева в A1 своему сыну, - но перед тобой на колени я не встану, даже не мечтай, пиздюк. Дождешься пока я усну и сделаешь все сам, понял? И не смей меня лапать! А если умудришься это дело запороть, зашибу, учти!

Оправившись от холодного душа в самый первый день, Ульяна продолжила планомерно унижать Владимира, иногда раздавая ему оплеухи. Ей было стыдно перед соседями за то, что у ее сына так бесстыдно торчал член и причиной этого, Ульяне это было очевидно, являлась она сама - его родная мать. Ей было от этого не по себе, ей было противно, и острое чувство стыда не смягчало даже то, что почти все парни в комплексе были такими же. Все эти чувства она выплескивала в виде злости на сына. Она надеялась, что под градом оскорблений сын тоже устыдится своей извращенной эрекции на обнаженное тело матери, и стояк опадет. Работало это с переменным успехом.

Каким бы недюжим сельским здоровьем она не обладала, голод угнетал ее, и с каждым часом все острее. Она начала понимать, что ради выживания испытание пройти придется, но у нее в голове не укладывалась возможность контакта с гениталиями родного сына. Она видела, что сделал Ярослав, и даже расслышала, что говорил ему ведущий. Она не оправдывала подлый поступок рыжего толстячка, но все же считала, что парень на самом деле облегчил совесть матери, взяв весь позор на себя. Она решила, что заставить сына пойти тем же путем будет наименьшим из зол.

Екатерина Николаева, фитнес-модель из C1, очень тяжело переживала похищение. У нее всегда все было под контролем, работа, тренировки, семья. Сына она воспитывала также, привила ему жесткую дисциплину. Она привыкла управлять каждой мелочью в своей жизни, у нее все было разложено по полочкам и находилось под полным ее контролем. Осознание бессилия, которое приходило к ней вместе с осознанием, каким уровнем власти обладают похитители, способные отгрохать такой комплекс для своих забав, выбило почву у нее из под ног. Она не управляла больше ничем, не могла вызволить их с сыном из плена, и чувствовала в этом свою вину, ведь она мать, и в их семье ответственность за жизнь и здоровье как свое, так и сына, лежит на ней. Ей оставалось только прижиматься к стене и лить слезы. Все, чем она занималась, это лелеяла надежду, что их обязательно найдут, что спасение придет, не может же пропажа такого количества людей пройти незамеченной. Но часы складывались в дни, а спасения все не было, и голодные страдания, становившиеся все сильнее с каждым, истощили ее надежду. Она видела, как другие участницы начали сдаваться, и каждое новое видео с выполнением испытания на экране вызывало у нее новые приступы рыданий. Ведь она не могла заставить себя пойти на это. Она очень любила сына, гордилась тем, каким человеком он вырос, но он до сих пор оставался ее мальчиком, контакт с его гениталиями был для нее из ряда вон выходящим, неприемлемым, крайней степенью извращения. В то же время она понимала, что без питания им не выжить, и в конце концов решила выбрать легкий для себя путь.

— Все будет хорошо, мам, мы обязательно спасемся, а сейчас нужно постараться поспать, - сказал ей Илья, сев рядом и приобняв за плечи. Время от времени он пытался утешить маму, которую никогда в жизни не видел такой слабой, такой поникшей.

— Сынок, нам нужно поесть, мы оба это знаем, - сказала Екатерина, пропустив мимо ушей его утешения. - Нам придется пойти на это, если мы хотим выжить. Но прошу, это выше моих сил, я не смогу ТАК, - выделив последнее слово, она кивнула в сторону экрана, на котором 4 из 5 женщин добровольно принимали в рот сперму сыновей, стоя перед ними на коленях. - Прошу, сделай как тот рыжий парень, сделай это пока я сплю, я даю тебе на это разрешение.

— Не нужно, мам, мы найдем выход. Потерпи еще немного, спасение наверняка уже близко, - начал убежденно говорить сын.

— Голод уже невыносим, сделай это, прошу, я не смогу, но ты сможешь, ты сильный, - уговаривала мать.

— Я найду выход, - упрямо сказал Илья и снова принялся оглядывать камеру, комплекс, надеясь что на тысячный раз его глаз все же найдет, за что зацепиться, отыщет долгожданный путь к спасению.

Илья восхищался матерью сколько себя помнил. Ее дисциплиной, ее волей. Восхищался он и ее телом. Он считал ее красивейшей из женщин. Вокруг него, атлетичного красавца, всегда вилось много девушек, но он считал, что они в подметки не годятся матери. У них была молодость, и в этом не было ничего выдающегося. И даже это некоторые умудрялись профукать, начиная обрастать лишним весом. Это вызывало у него что-то вроде смеси жалости и отвращения. Такие же чувства он испытывал и к другим женщинам в комплексе, их пышность он не находил аппетитной. Самое сильное отторжение вызывала в нем самая полная из всех Алиса Никонова. А вот идеальное тело его матери было результатом ежедневной кропотливой работы и недюжинной силы воли. Поэтому заслуживало самого искреннего восхищения.

Илья привык восторгаться мамой каждый день, он никогда не видел ее такой слабой, беззащитной, раздавленной, какой она стала, оказавшись в комплексе. Он как никогда почувствовал, что мама нуждается в нем, что у него есть шанс проявить себя, стать для мамы надежной опорой, какой она сама была для него сколько он себя помнил. С первого дня он лихорадочно искал выход. Как и многие, осматривал потолок. Во время каждого вызова туалета он ползал вокруг движущихся плит, пытаясь разглядеть механизмы, скрывающиеся под ними. Он воображал, как найдет способ пролезть вниз и уползти с мамой на свободу по тоннелям, как в кино про побег из тюрьмы. Все это было безрезультатно, но он не собирался сдаваться.

Илья слушал, как сдается мама, как просит его о выполнении требований похитителей, но вместо этого он решил поиграть в благородного рыцаря. Илья не был исключением, в прошлой жизни его часто посещали сексуальные фантазии о маме, в нем было желание кончить ей в рот, и сильное. Мучения от голода тоже были сильны. Но он не хотел пользоваться маминой слабостью. Она воспитала в нем недюжинную силу воли, и эта сила позволила парню принять решение отказаться от выполнения просьбы Екатерины, бывшей, очевидно для него, на самом деле лишь криком отчаяния, а не настоящим разрешением.

Маргарита Сидорова, женщина с выбритыми висками и короткими, наполовину окрашенными волосами из C3 так и продолжала большую часть времени сидеть на одном месте, стараясь не двигаться. Она напряженно сдвигала ноги и старалась сидеть с закрытыми глазами. Она знала множество дыхательных практик и техник медитации, и тратила все свои усилия на то, чтобы оставаться спокойной и навести в голове порядок. Голод помогал ей в этом, Маргарите было на что переключить мысли, но со временем выкручивающее живот чувство становилось все невыносимее, и как бы ей ни было легче фокусировать на нем мысли, приходилось признавать, что еда становится вопросом выживания. Когда участники начали выполнять испытание, она поняла, что им с сыном тоже нужно это сделать. Но она не могла выполнить его так, как другие. Маргарита понимала, что не может в полной мере владеть собой, не может предугадать, что случится, если сын встанет напротив нее с напряженным членом наперевес. Она тоже решила, что безопаснее будет, если сын сделает все сам, пока она спит.

Ее сын Кирилл все это время пользовался тем, что мама сидит с закрытыми глазами, и, не стесняясь, разглядывал каждую клеточку обнаженного тела матери, погружаясь в фантазии и символически, для приличия прикрывая стояк от соседей. Он не боялся соседства с Аглаей так сильно, как Владислав, но все равно стеснялся дрочить у всех на виду. Тем не менее, обе ночи он дожидался, пока уснет большая часть участников, и позволял себе тихонько разрядиться. Он радовался возможности наслаждаться маминым обнаженным телом, о которой в прошлой жизни мог только мечтать, но голод начинал одолевать и его. Кирилл не понимал, через что проходит его мама, чего пытается добиться, применяя все свои дыхательные упражнения из прошлой жизни, которые сам Кирилл считал каким-то шарлатанством и необъяснимым бзиком матери, но все же боялся помешать ей. Поэтому он не жаловался и ждал, приняв то, что решение по поводу испытания целиком лежит на ней.

Маргарита открыла глаза и посмотрела на сына. От нее не укрылось, что сын в очередной раз, когда она открывает глаза, резко уводит взгляд в сторону и делает вид, что разглядывает кого-то из голых соседок.

— Кирилл, подойди, - позвала она и парень послушался, подсев поближе. - Нам нужна еда, придется пойти на поводу у тех, кто засунул нас сюда. Но я прошу тебя взять это на себя, я боюсь, что не справлюсь. Ты сможешь сделать все сам, когда я усну?

— Да, мам, если ты согласна, я сделаю, без проблем, - Кирилл был рад, что мама решила прекратить их голодовку, хотя и успел вдоволь пофантазировать о том, как будет кончать маме в рот, глядя ей в глаза.

Милана Соболева из B4 была напугана. И не так, как остальные. Дикий страх пронзал ее всю, заставлял каждую нервную клетку биться в агонии. Практически все в комплексе вызывало у нее приступы паники - факт ее наготы, голые парни с эрегированными членами, душ, который регулярно поливает ее, пока она лежит на твердом полу. Она совершенно не владела собой, она была не способна ни действовать, ни даже ясно мыслить. Единственной нитью, связывающей ее с реальностью, держащей ее на плаву хоть в какой-то мере, была необходимость позаботиться о сыне. Но это было также и дополнительным источником страданий, ведь она была не в состоянии сделать для сына хоть что-то.

Ее сын Федор понимал состояние матери, знал все триггеры, вызывающие у нее панические атаки. Он держался в стороне, боясь спровоцировать еще большие страдания. Ему было стыдно за то, что он и сам был частью проблемы - голый парень со стоячим членом, но ничего со своей эрекцией поделать не мог - как бы жалко ни выглядела его вечно рыдающая, распластанная по полу мать, она все равно была невероятно красивой, привлекательной женщиной. Ее фигура была идеальной - тонкая талия и при этом аппетитные формы, по спине струились роскошные длинные светлые волосы, у нее были нежные тонкие руки, длинные стройные ноги. Она всегда притягивала внимание мужчин, хотела она того или нет.

На третий день голод стал для Соболевых невыносимым. Милана каждый раз смотрела на новое видео с выполнением испытания и новая порция рыданий и удушливый приступ паники одолевали ее. Она была готова сдаться и умереть от голода, но не была готова к тому, что это случится с ее сыном. Она понимала, что не сможет найти в себе сил для выполнения испытания, но была готова предоставить сыну свое безвольное тело.

Она тихо позвала его к себе. Федор подошел и присел на корточки рядом с мамой. Милана нащупала его ладонь и взяла в свою. Она смотрела в пол и боялась поднять глаза, зная, что может увидеть у сына между ног.

— Сыночек, любимый, ты должен поесть, - она говорила едва слышно, сквозь слезы. - Но я не смогу сделать все как они, я надеюсь ты понимаешь это. Прошу тебя, позаботься о нас, возьми все в свои руки. Но еще, прошу тебя, дождись пока я усну.

У Федора от жалости к маме разрывалось сердце, он понимал, каких усилий стоят ей эти слова. Он увидел в ней героиню, готовую переступить ради него через все. И в то же время это разрешение отозвалось новой теплой волной в напряженном члене.

— Прости меня, мам, - сказал он, сам до конца не понимая, за что именно извиняется. - Я сделаю, как ты говоришь.

Оставшиеся матери, которые не выполнили испытание и не дали разрешения на это сыновьям, кроме, пожалуй, Аглаи Калининой, столкнувшись с необходимостью попытаться уснуть, вдруг поняли, что боятся своих сыновей. Алиса Никонова некоторое время назад отпустила чувство стыда, считая, что остальные женщины, выполнившие испытание, перетянули внимание на себя. Но сейчас испуганные матери не могли отвести взгляд именно от ее видео. Никто из них не был до конца уверен, что их сын не способен на такую же подлость, которую совершил Ярослав. Спроси их об этом еще вчера, они бы только рассмеялись в ответ с полной уверенностью, что их сыновья никогда так не поступят. Рассмеялась бы и Алиса. Но теперь, когда среди них оказался один, доказавший, что способен на такой грязный поступок, женщины боялись закрывать глаза в присутствии сыновей.

Татьяна была в их числе. Она не могла оторваться от видео с безмятежно спящей Алисой. Она вспоминала, как смотрел на это видео Артем, когда оно только появилось на экранах. Она вспоминала и его слова: “Нет, конечно нет, мам”, и хотела в них верить. Но она также слишком хорошо помнила и плотоядные взгляды сына, обращенные на ее тело. Вспоминала неприятный холодок, который пробегал по спине, когда она замечала лужицы белесой жидкости сына на полу камеры по утрам. Она хотела верить в порядочность Артема, но все же, как ни старалась, не могла убедить себя в ней на все сто. Тем временем, она почти привела глотание спермы сына в область приемлемого. Почти, но не до конца. Голод подтачивал ее волю, но в ней еще оставались силы терпеть, еще теплилась надежда на то, что их спасут раньше, чем ей придется переступить эту невероятную черту.

***

На третью ночь большинству участников было еще проще уснуть. Тела привыкали спать на полу. Выполнивших испытание усыпляла сытость и накопившееся переутомление предыдущих ночей. Даже те, кто оставался голодными, спали предыдущие ночи так плохо, что их измученные голодом, утомленные борьбой сознания охотнее прятались в сон. Уснула сытая Екатерина, уснула измученная бессилием Аглая. Повезло Владиславу - женщины уснули раньше. Он смог наконец перестать прятаться, встать во весь рост, дать вытянутся во весь рост и члену. Он стоял над спящей обнаженной Екатериной и в голове его крутились самые разные мысли. Он представлял, как осторожно раздвигает ей ноги, пристраивается сверху и погружает свой орган в горячее родное влагалище. Но он не решался на это, опять же, не из соображений морали, а из трусости. Владислав увидел, что уснули Калинины, и Аглая, и ее измученный сын. Он подошел к перегородке, продолжая поглаживать член, и начал разглядывать тело Аглаи. Посмотреть было на что, ее объемы были даже пышнее, чем у матери. Грудь была массивнее, правда от этого и отвисала сильнее. Но Владиславу все равно нравилось, ему стали лезть в голову разные жестокие мысли, ему хотелось наказать Аглаю за все свои страхи, за то, как он униженно стоял перед мамой во время выполнения испытания, будучи не в силах взять себя в руки. Свободно разглядывая женские тела, фантазируя о том, как они с мамой вместе проводят публичную экзекуцию Аглаи, парень кончил и тоже отправился спать.

Милана Соболева в B4, измученная бесконечным кошмаром своей новой жизни, забилась в угол камеры в позе эмбриона и надеялась поскорее провалиться в сон. Федор сидел в противоположном углу и тоже ждал этого с нетерпением. Ему было жаль маму, но он ничего не мог с собой поделать - он предвкушал разрядку ей в рот и член его распирало от напряжения.

Милана прятала лицо в ладони, чтобы ничего вокруг не видеть, даже если что-то заставит ее открыть глаза. Наконец, томимый ожиданием Федор увидел, как руки ее расслабились и опустились на пол. Он пригляделся, внимательно прислушался. Мамино дыхание стало спокойным и ритмичным. Парень обрадовался - мама наконец-то уснула. Он начал приближаться к ней, положив руку на член. Разрешение на окончание в рот развязало ему руки, он перестал чувствовать стыд, ему поручено было кончить, и он считал себя вправе делать для этого то, что сочтет нужным. Федор не торопился, он обошел ее так, чтобы сначала разглядеть ее попку. Он присел на корточки, чтобы насладиться этим видом как следует. Мамина задница была идеальной, парню немедленно захотелось крепко за нее ухватиться, но он сдержался. Он боялся разбудить маму, он знал, как сильно ее испугает такое пробуждение, но мечтал коснуться ее нежной кожи. Он стал смотреть ниже, Милана сильно подтянула к себе ноги и ничего толком разглядеть не удавалось, ее покрытые волосами большие половые губы скрывали тот самый бутон, который Федор мечтал разглядеть в мельчайших деталях.

Налюбовавшись маминой фигурой он стал постепенно приближаться к ее лицу. Его движения рукой уже набрали темп, он дрочил с удовольствием. Он рассматривал красивую грудь Миланы, пышную, с аккуратными нежно-розовыми сосками, которые так и просились в рот. Желание коснуться маминого тела не унималось, но Федор знал, что не станет рисковать и лапать маму. Он начал чувствовать, что окончание не за горами и посмотрел на свою конечную цель. Там его ждал неприятный сюрприз - мамины тонкие губы были плотно сжаты.

Федор застыл в изумлении, он не знал, что ему теперь делать. Но правая рука продолжала двигаться, набирая темп - ей полностью овладел член, которому не терпелось разрядиться. Неужели ждать? Но мама может проспать так всю ночь, да и дрочка зашла слишком далеко, чтобы найти в себе силы нажать на тормоз. И он решился, осторожно, большим пальцем левой руки, нажал на мамин подбородок. Ему пришлось преодолеть некоторое сопротивление, он не ожидал этого. Но он осторожно усиливал нажим до тех пор, пока мамин рот наконец не открылся. Федор чувствовал, как в налитом кровью органе начинает завязываться узел скорой разрядки. Он начал пристраивать головку поближе к маминому рту. Парень увлекся этим процессом, его начало захлестывать предоргазменной эйфорией. Он не заметил, что мамино тело начало дрожать, а на кончиках закрытых глаз выступили слезы.

Милана спала очень чутко. От того, как сын разжимал ее нервно сжатые челюсти, она немедленно проснулась. Она мгновенно поняла, что происходит. Ужас и отвращение будто ударили током каждую ее нервную клетку. Но она не открыла глаз. она решила притворяться спящей. Будь что будет, пусть ее сын делает то, на что она дала ему разрешение. Пусть он использует ее рот, ее мальчик должен поесть. Она боролась с собой, удерживая себя на месте без движения, и не открывая глаз. Но унять дрожь и слезы все равно не получалось.

Федор тем временем довел себя до пика, глухо застонал и начал кончать. Он направлял член точно маме между губ и сперма полилась в цель. Милана в ужасе чувствовала, как жидкость заливает рот. Вкус семени пробуждал в ней воспоминания, доводя женщину до грани истерики. Но она держалась. Почувствовав, что спермы во рту стало слишком много, она позволила себе одно движение - закрыла рот. Последний сгусток горячей жидкости сына ударил ей в сомкнутые губы.

Федор получил невероятное наслаждение от этого оргазма. Знание того, что сперма будет проглочена мамой, сводило его с ума. Закончив кончать, он расслабленно присел рядом и взглянул на мамино лицо. Блаженство как ветром сдуло. Он наконец увидел, что мама дрожит, увидел ручейки слез, увидел не расслабленное выражение спящей, а зажмуренные глаза и крепко сжатый рот. Он увидел как мама, совершая невероятное усилие, противоречащее всем ее внутренним позывам, глотает. Федор в ужасе осознал, что мама проснулась. Он вдруг понял, что был так увлечен самоудовлетворением и теперь даже не может сказать, как долго она не спит. Ему было страшно представить, через что мама сейчас проходит по его вине. Но Милана делала все, что могла, концентрируясь на заботе о сыне. Он должен поесть. Он должен поесть. Она не открывала глаза, она не двигалась. Может, где-то в ее мыслях и тлел уголек осознания, что ее притворство никого не обманет. Но она упорно продолжала совершенно неубедительно делать вид, что спит. И Федор решил принять ее правила игры. Они оба могли сделать вид, что мама не просыпалась. Переступить через это и жить дальше.

Не было праздничной музыки, фейерверков или поздравлений ведущего. Организаторы решили не тревожить спящих. У B4 появилась зеленая галочка в таблице, на экранах появилось шестое видео. И каждый из участников, из тех что не спали и смотрели на экраны, очевидно понимал, что женщина на этом видео не спит.

В саму камеру B4 приехал стол с едой. Там были порции жареной картошки с шашлыком и чашки с кофе. Все эти продукты объединял невероятно сильный, аппетитный аромат. Федор бросился к еде, забыв обо всем, что произошло. Милана надеялась отключиться и завершить свое жалкое притворство, но запах еды был сильнее, ее истощенное и нервно, и физически тело не стало слушать ее команды и понесло женщину к еде. Милана решила, что сделает вид, будто только ароматы пищи разбудили ее. Она села напротив сына и тоже жадно набросилась на еду. Они ели молча, никто не решался заговорить о том, что случилось. Федор изредка поднимал глаза на маму, и от этого его едва опавший член снова чувствовал волны тепла. Милана не замечала, но у нее на губах оставались белесые капли - следы того, что мать и сын переступили черту.

***

Владимир Королев в A1 тоже воодушевленно ждал, пока Ульяна уснет. Он не мог поверить, что мама, честившая его и в хвост, и в гриву на чем свет стоит за то, что он смел испытывать эрекцию в ее присутствии, выдала ему разрешение накончать ей в рот. Он бы потерял к матери уважение, если бы не понимал - ее на этот шаг толкнул отчаянный голод, от которого страдал и он сам.

Ульяне было тяжело уснуть, зная, что должно произойти этой ночью, но она пыталась - лежала с закрытыми глазами, желая, чтобы это закончилось поскорее. Она не видела, как на экранах появилась Милана, зато видел Владимир. Зрелище вызывало двоякое впечатление, с одной стороны плачущую женщину было жаль, но она была так красива и сперма была ей так к лицу. Тем временем, Ульяна задышала ровнее и сын понял, что мама уснула, можно было приступать. Он подполз к ней, и, неловко раскорячившись, чтобы член оказался у матери перед лицом, принялся активно надрачивать.

Варвара Кузнецова в B1 на этот раз уснула быстро, измученная голодом, страхом и двумя практически бессонными ночами. Перед тем как уснуть, она возвращалась мыслями к срыву сына. Она начинала жалеть о своей реакции. Новая просьба сына оживила в ней таявшую решимость лишь на несколько минут. Голодные страдания быстро свели эту вспышку на нет. Она категорически отказывалась это признавать, но в глубине души у нее зародилось желание, чтобы сын все-таки сделал то, чего она так боялась - обеспечил их камеру едой, пока она спит.

Павлу же, который две ночи отлично спал, третья давалась сложнее. Голод начинал одолевать и его, в голове крутились мысли о сегодняшнем срыве. Он спал тревожно, часто просыпаясь, но был за это вознагражден. Проснувшись в очередной раз он увидел, как в соседней камере Владимир принял нелепое положение над спящей мамой и неистово дергал член. Павел решил, что это будет забавно.

Он молча наблюдал за Владимиром, за тем, как он краснеет, все ускоряя движения. И вот, когда Павлу показалось, что парень уже вот-вот, он вскочил, громко закричал и что есть сил забарабанил по перегородке.

Павел лишь надеялся поймать момент, но ему несказанно повезло. Все сложилось даже лучше, чем он задумал. Владимир был в одном мгновении от сладостной разрядки, но Павел напугал его и заставил сильно вздрогнуть, правая рука Владимира с зажатым членом сильно дернулась, причинив его органу сильную боль и задавив в зародыше сладость оргазма. Но не его физиологическое наступление. Член задергался, Владимир через боль чувствовал, как внутри по каналам жидким огнем потекла сперма. Она вырвалась наружу не ярким праздничным фонтаном, а потекла тонкой струей по стволу, пачкая волосатую мошонку парня.

Ульяна тоже моментально проснулась от громкой выходки Павла. Она открыла глаза и увидела прямо перед собой покрасневшую головку сына, торчащую из его крепко сжатой ладони. Она инстинктивно отстранилась и наблюдала за прерванным оргазмом. Смотрела, как сперма, предназначавшаяся для ее рта, капала на пол с гениталий сына. Это было отвратительно, это было неправильно, в ее представлении мать не должна видеть ничего из этого - ни половых органов взрослого сына, ни тем более его семени. Но, в тоже время, это было ключом к завершению мучительной голодовки. Сын мог всё закончить, но вмешался больной ублюдок из соседней камеры и ярость по этому поводу стремительно в ней закипала. Головка сына была первым, что она увидела, проснувшись. Но первым, что она почувствовала, был очередной острый спазм в голодном желудке. Борьба с собой была короткой и яростной. В конце концов она решила, что это займет всего две секунды.

Ульяна сделала язык лопаткой, быстро приблизилась к сыну и сделала одно движение - провела языком от мошонки, по стволу его опавшего члена и до самой верхушки, собирая остатки его болезненного излияния. Сделав это, она тут же отстранилась от сына и проглотила то, что успела собрать.

«Отчаянный жест, Ульяна Трофимовна» - заговорил ведущий в камере Королевых - «Но я не вижу в нем заботы о сыне, вижу вами руководил один только голод. Наши правила говорят - сперма должна быть передана из члена в рот. Да, член Владимира поучаствовал в вашем исполнении, но формально это была передача через его поверхность, а не окончание в рот. К сожалению, я не могу это засчитать»

Ульяна почувствовала себя жалкой и пристыженной. Но, как часто это с ней бывало, все эти чувства быстро перекипели в гнев.

— Ах ты мудак! Мы что тебе здесь, обезьянки, заставляешь нас скакать, как тебе вздумается?! - начала орать женщина - Я жрать хочу! Ты меня невзлюбил, да?! С самого начала, признайся!

«Успокойтесь, Ульяна Трофимовна, вы же знаете, чем чреваты ваши вспышки ярости» - спокойно сказал ведущий - «Разумеется, вы не обезьяны, будь вы больше похожи на них и не выдумывали себе табу, давно бы сытно питались. Что касается моего предвзятого отношения, в чем-то вы, возможно, правы. Я вынужден часами наблюдать, как вы планомерно унижаете того, кого должны любить, о ком должны заботиться. А вы наказываете его за физиологическую реакцию, с которой он бессилен что-либо сделать. Но это никак не влияет на мои решения, я здесь не один. Нам доступна реакция аудитории, и решения принимает целая команда. Условия равны для всех - сын должен кончить вам в рот, а вы должны это проглотить. И тут же сможете «пожрать». Мы тоже заинтересованы в том, чтобы участники были здоровы и полны сил, иначе как вам развлекать наших уважаемых зрителей?»

— А ты хули уставился, уебок?! - Ульяна повернулась к Павлу. - Ух и переебала бы тебя сейчас пополам! - и она подскочила к перегородке и со всего размаху саданула по ней тыльной стороной плотно сжатого кулака.

А Павел тем временем был невероятно доволен собой. Случившееся превзошло все его ожидания, он то хотел всего-лишь усложнить прохождение испытания для Ульяны, хотел, чтобы ей пришлось проглотить сперму сына, находясь в полном сознании. Но то, как все прошло, было идеально.

В том, что ведущий не засчитал Королевым прохождение, Павел увидел подтверждение - он с организаторами на одной волне. Ярику повезло быть первым, а им нужен был первый. Они ухватились за него, за считанные секунды спермы сына, летящей в лицо матери. Организаторы старались выжать из этого максимум, чтобы подтолкнуть остальных. Но теперь, когда участники сами собой сыпятся один за другим, можно и добавить строгости. Павел считал себя с организаторами на одной стороне. Он думал, что понимает их замысел, и он полностью разделял их многократно озвученные цели.

Кулак Ульяны так и остался на перегородке, и Павел положил на тоже место со своей стороны ладонь.

— Не злись, малышка, - сказал он, растянув губы в довольной ухмылке.

Он не чувствовал ни капли страха или смущения. Ничего похожего на то, что заставляло его не выебываться в сторону C1 после того, как он сцепился взглядами с Ильей Николаевым. Он не мог всерьез опасаться той, кого был не прочь трахнуть.

Ульяна, закипая от того, что ни до ведущего, ни до Павла - истинных виновников ее бед - добраться не может, повернулась к тому, до кого добраться как раз могла - к сыну.

— Что ж ты за тюфяк такой? - она было замахнулась на Владимира, но устало опустила руку - Когда ты наконец мужиком станешь? Испугался этого выблядка?

— Просто неожиданно… - подал голос Владимир.

— Да не мямли ты, недоразумение, - на Ульяну накатила вдруг дикая усталость, ее голодный организм уже не мог так активно подбрасывать дрова на костер ее гнева. - Готовься, попробуем еще раз, жди, пока я снова усну. И если тебе опять что-то помешает сделать все как надо, тихо и аккуратно, - она погрозила ему пальцем, - тогда уж пеняй на себя! Я тобой буду завтракать!

И женщина легла на свое место, закрыла глаза и начала попытки вновь вернуться в сон, укрывшись там от всего позора, который ей только что пришлось пережить.

***

Спустя полтора часа после криков в углу комплекса, еще одно ночное бдение подошло к своей кульминации. Кирилл Сидоров в C3 увидел, что Маргарита уснула. В прошлой жизни Кирилл представлял, как кончает маме в рот, множество раз. Но ни в одной фантазии он не кончал ей в рот, пока она спит, но с ее разрешения. Такого он представить никак не мог. Кирилл знал о маме не все, и не мог до конца понять природы ее странного решения. Но голод не оставлял выбора никому, испытание пора было выполнить.

Кирилл не страдал от недостатка времени на разглядывание обнаженного тела матери. Маргарита почти все время проводила с закрытыми глазами и парень мог беспрепятственно ей любоваться. Она была крошечной женщиной. Худенькой, небольшого роста, но он чувствовал исходящую от нее неистовую сексуальную энергию. В прошлой жизни мама время от времени заваливалась домой посреди ночи, в обнимку с каким-нибудь мужиком, каждый раз новым, и закрывалась с ним в своей спальне, думая, что сын глубоко уснул. Но Кирилл не спал, он слушал, и по доносившимся до него звукам, несмотря на то, что звукоизоляции в их квартире было уделено особое внимание, понимал, что ебется мама как дикая кошка.

Он стоял и вспоминал это все, вспоминал о своих мечтах оказаться на месте маминых любовников. Он смотрел на лежащее у него под ногами голое тело матери и надрачивал свой член. Ему нравилось осознавать, что все это происходит с маминого разрешения.

Маргарита лежала на спине, рот ее, к удаче Кирилла, был приоткрыт. Почувствовав приближение окончания, он начал пристраиваться. Он присел так, что мамина голова оказалось у него между ног. Мошонка находилась над ее лбом, головка была нацелена прямиком ей в рот. Крепко удерживая дрожащий член, он начал кончать. Упругие мощные струи полетели точно в цель. Но Кирилл перестарался, и струи пролетели слишком далеко, напрямую маме в горло. Она вдохнула с хрипом и, моментально проснувшись, широко распахнула глаза. Прямо перед ней предстала промежность сына. Ее охватила дикая паника от невозможности вздохнуть, она стала выбираться из под сына. Вставая, она задела волосами его головку, из которой продолжали выливаться последние капли спермы. Она встала на четвереньки и стала пугающе громко откашливаться, пытаясь отхаркнуть вязкую жидкость из дыхательных путей. Ее лицо было красным, как раскаленное железо, вены вздулись не только на шее, но и на лбу. Наконец, после нескольких минут судорожного кашля, ей удалось вернуть себе возможность полноценно дышать, жидкость вытекла обратно в рот. Маргарита хотела инстинктивно сплюнуть жижу, как мокроту, но успела остановить себя. Ей помог это сделать вкус, который она ощутила. Она ни с чем не могла его спутать, она слишком хорошо знала все возможные его оттенки, этот вкус она знала и любила. Вкус мужской спермы. Он напомнил ей, едва успевшей прийти в себя, причины, которые привели ее в это положение. Напомнил о себе и голод. Поэтому Маргарита усилием воли сдержала плевок и, вместо этого, подняв глаза к камерам, сделала глоток.

«Это было впечатляюще!» - заговорил ведущий в камере Сидоровых - «Я уж думал, придется отправить вас на вторую попытку, как некоторых. Но вы нашли в себе силы довести дело до конца, несмотря на шок, поздравляю! Можете, наконец, поесть»

В камере C3 выехал обеденный стол и Сидоровы сели есть. Кирилл неловко извинялся за случившееся, он успел не на шутку перепугаться. Маргарита отмахивалась и отвечала - главное, что они теперь обеспечены едой. Она стеснялась поднимать глаза на сына, боясь, что он прочитает в ее взгляде - несмотря на жутковатые обстоятельства, вкус сына пришелся ей по душе.

***

У Ульяны не получилось уснуть, как бы она не спешила поскорее дать сыну второй шанс. Хрипящие и булькающие звуки Маргариты донеслись и до нее, а затем, на экранах, она увидела и их причину.

— Дааа, - протянула женщина, - ну и долбоеб.

Она имела в виду Кирилла. В копилку страхов наткнуться на новые выходки Павла прибавился еще один. До этого она не задумывалась, что спать во время выполнения испытания может быть просто напросто опасно. Теперь она пыталась смириться с необходимостью снова унизить себя, на этот раз встав перед сыном на колени и попросив его спустить ей в рот.

— Ты готов? - наконец спросила она.

Владимир удивленно посмотрел на нее, но Ульяна и без ответа, взглянув сыну между ног, поняла, что он готов.

— Иди сюда и делай, что нужно, - сказала она. - И я тебя прошу, ради твоего же блага - ничто не должно тебе помешать, снова облажаешься, и я из тебя все дерьмо выбью.

Ульяна встала на колени, закрыла глаза и открыла рот. Владимир послушно подошел к ней и начал дрочить, опасливо косясь на соседа. Павел тем временем тоже не спал. Он снова подошел к перегородке с A1.

— Да не ссы ты, ничего я делать не буду, - сказал он, заметив боязливые взгляды Владимира. - Главное мамка твоя не спит, хорошо запомнит вкус твоей спущенки. А давай вместе, а? - и Павел в свою очередь тоже начал дрочить.

Владимир увидел это и смутился. Он молчал и старался не обращать внимания на соседа.

— Мамочка у тебя конечно сочная, кровь с молоком! - не унимался Павел - Бой-баба, и в горящую избу, и коня. Понимаю, что ты в ней находишь. А сиськи, а жопа, ух! Есть за что подержаться, если хватит сил оседлать эту кобылку!

— А не завалил бы ты ебало, молокосос! - бросила Ульяна, не открывая глаз - Не дорос еще так пиздеть!

— Ой, наша дерзкая сучка подала голос, - ответил Павел. - Ты бы не отвлекалась, а то упустишь долгожданную кончину. А ты, Вов, чего молчишь? Это у мамы твоей сейчас полный рот спермы будет, ей не до разговоров, но не у тебя же. Думаешь, наверное, почему это я должен себя доить? Пусть сама сосет, если так жрать хочет. Хотя нееет, погоди-погоди, я ведь замечал, как у тебя хуй дергается, когда мать тебя пиздит. Ты, наверное, мечтаешь песиком быть, у нее на поводке, а кончать хочешь потеревшись о ее ногу, - Павел рассмеялся своей находчивости.

Владимир очень старался не слушать, он концентрировался на маме, на ее роскошном теле, пышной и мощной фигуре. Ему нравилось дрочить перед ней, по ее приказу. Чего ему сейчас хотелось, так это чтобы мама села ему на лицо, и терлась об него, пачкая соками. А он бы, жадно высунув язык, старался поймать как можно больше ее влаги.

Несмотря на вызывающее поведение Павла, Владимир все-таки сумел довести дело до конца. Темп его движений стал бешеным, и, наконец, наступила долгожданная разрядка. Сперма не выстрелила из его члена, она вытекала несильными толчками. Ему пришлось приблизиться к маме вплотную, он почти касался ее языка, зато попал точно в цель и наполнил мамин рот своей горячей спермой.

— Ну что, ты доволен? Убедился?! - Ульяна проглотила свою порцию и посмотрела в потолок.

«Да, это именно то, что нам было нужно» - раздался голос ведущего и в А1 поехал обеденный стол. Королевы выполнили испытание.

— Расскажешь потом, было ли на столе что повкуснее кончи сына, - бросил Павел напоследок.

Он не успел кончить вместе с Владимиром и решил вовсе не доводить дело до конца, у него не было трудностей с разрядкой, он делал это, когда ему вздумается. Павел отправился спать. И на третью ночь больше никто не попытался выполнить испытание.

P.S. Здравствуй, дорогой читатель, в первую очередь спасибо, что дочитал до конца. Хочу предложить тебе представить себя зрителем нового реалити и приглашаю в ЛС с идеями для заданий, конкурсов и состязаний. Есть сюжет и много планов, но твои идеи также могут быть реализованы, анонимно или с упоминанием ника. До новых встреч!

P.P.S. Дорогие читатели, спасибо за все ваши сообщения, комментарии и оценки! Это очень мотивирует писать новые части активнее! Не забывайте ставить оценки и еще раз спасибо!