# «Глава 10. Три мужчины и один договор»

В восемь утра в небольшой переговорной на втором этаже отеля собрались три мужчины, каждый из которых был уверен, что знает, как спасти меня.

Комната выглядела нейтрально до безликости: овальный стол, серые кресла, экран на стене и кофейный столик у окна. За стеклом светлело петербургское небо, по карнизу стекали ночные капли.

Я выбрала место во главе стола не из тщеславия — просто сегодня всем следовало помнить, чьё решение они пришли обсуждать.

Олег сидел справа. Перед ним лежали расчёты нового проекта, скреплённые чёрным зажимом. Он был свеж, выбрит и раздражающе спокоен, будто несколько часов назад его грузовик не стоял у старого парка.

Лучиано расположился слева. Тёмный костюм скрывал следы бессонной ночи, но я знала его лицо: мягкая припухлость губ осталась от моих поцелуев, у основания шеи под воротником пряталась тонкая царапина.

Марк сел напротив меня, разложив перед собой три папки, планшет и блокнот; безупречный галстук и сдержанный взгляд делали его почти непроницаемым.

Только на секунду его глаза задержались на моих распущенных волосах, потом скользнули к Лучиано и вернулись к экрану.

Я не знала, что именно он понял, и не имела права спрашивать.

— Начнём с банка, — сказала я.

Лучиано сложил руки на столе.

— Я готов обеспечить финансирование, если российские риски будут выведены из твоего личного контура.

— Ты уже что-то обеспечил без моего ведома.

Я коснулась экрана, и на стене появилось изображение первой страницы дополнительного соглашения.

Подпись Лучиано увеличилась до размеров обвинения.

Олег чуть повернул голову, но лицо осталось невозмутимым.

Марк не посмотрел ни на Лучиано, ни на меня.

— Где вы получили этот документ? — спросил Лучиано.

— Правильный вопрос звучит иначе: почему я не получила его от тебя?

Он выдохнул и провёл большим пальцем по старой семейной печатке, которую носил вместо украшений.

— Это резервная банковская гарантия.

— Тогда покажи все условия.

— Они не имеют значения, пока ты не подписала основной договор.

— Для меня имеют.

— Марианна, я приехал не спорить.

— Ты подписал соглашение за моей спиной и называешь это не спором?

Лучиано наклонился ко мне.

— Я называю это страховкой.

— Я не имущество, которое страхуют без согласия владельца.

В комнате стало тихо.

Олег взял чашку и скрыл улыбку за фарфоровым краем.

Марк перевернул страницу блокнота.

— Господин Беллини, — произнёс он, — нам необходим полный текст соглашения для оценки связанности обязательств.

Лучиано посмотрел на него.

— Я предоставлю документ Марианне.

— Документ относится к проекту.

— А вы относитесь к Марианне слишком близко для помощника.

Ручка в пальцах Марка замерла.

Олег поставил чашку на блюдце.

Я почувствовала, как внутри поднимается холод.

— Лучиано.

Он услышал предупреждение.

— Хорошо, — сказал он, откидываясь назад. — Моим юристам потребуется час.

— Двадцать минут.

— Тридцать.

— Двадцать пять. И все приложения.

Лучиано улыбнулся.

Он всегда любил наши торги, даже когда ставкой становилось его самолюбие.

— Ты не спала, — заметил Олег.

— Это не пункт повестки.

— Возможно, зря. Человек принимает самые дорогие решения именно тогда, когда устал.

— А самые невыгодные предложения делает тот, кто рассчитывает на чужую усталость.

Его улыбка стала шире.

— Рад, что вы в форме.

Я повернулась к Марку.

— Что с финансированием?

Он вывел на экран таблицу.

Столбцы вспыхнули холодными цветами: сроки, транши, залоги, штрафы. Марк говорил без нажима, отделяя факты от предположений. Если банк отказывал утром, у нас оставалось три варианта: личные средства, гарантия холдинга Беллини или новый консорциум с увеличенной долей Олега.

— Третий вариант наиболее быстрый, — сказал Олег.

— И наиболее выгодный вашей компании, — заметил Марк.

— Я занимаюсь бизнесом, а не благотворительностью.

— Именно поэтому выгоду следует назвать вслух.

Олег посмотрел на него с интересом.

— Вы всегда так бесстрашны рядом с начальницей?

— Я всегда точен рядом с документами.

— Марк, — тихо сказал Лучиано, — точность не заменяет опыта.

— А опыт не заменяет согласия человека, чьи активы вы решили защищать.

В голосе Марка не было дерзости — только правда.

Двое мужчин говорили о моём благе так, словно оно существовало отдельно от моей воли. Марк единственный называл цифры и оставлял выбор мне.

Я поймала его взгляд, но он тут же опустил глаза.

После ночи с Лучиано это движение должно было вызвать во мне стыд, и на несколько секунд я действительно смутилась, словно желание другого мужчины делало меня неблагодарной или неправильной. Потом посмотрела на всех троих и поняла нечто ещё более опасное: удовольствие, нежность и любовь не только не всегда ведут к одному человеку — сейчас моё тело хотело их всех.

От этой мысли стало жарко. Лучиано сидел слева, красивый и знакомый до последней реакции, всё ещё храня на губах след нашей ночи; Олег справа лениво перелистывал расчёты сильными пальцами, и под его безупречным спокойствием угадывалось желание подчинить себе хотя бы одно мгновение; Марк напротив опустил глаза, но напряжённая линия рта выдавала, сколько усилий ему стоит не смотреть на меня снова.

Сначала я попыталась остановить фантазию, однако воображение уже сорвалось с поводка. Мне представилось, как моя рука исчезает под столом, находит ремень Олега и медленно расстёгивает пряжку, пока он продолжает говорить о банковской модели тем же невозмутимым голосом. Пуговица брюк поддаётся, молния идёт вниз, и я освобождаю его член — уже твёрдый, горячий, тяжёлый в ладони. От первого прикосновения он становится ещё жёстче, пульсирует у меня в пальцах, а на гладкой головке выступает прозрачная влага.

В моей фантазии Олег не отстранялся и не делал вид, будто не понимает, что происходит. Его бёдра едва заметно двигались навстречу руке, рот напрягался от удовольствия, но голос оставался спокойным, и только потемневшие глаза выдавали, как сильно ему нравится моя власть над его телом. Я сжимала член крепче, проводила ладонью от основания до головки, размазывала большим пальцем влажную каплю и снова опускала руку, уже быстрее и жёстче, желая довести его до края прямо посреди переговоров, пока остальные слышат лишь цифры и не знают, как близко Олег к тому, чтобы кончить мне в ладонь.

Но Марк заметил бы. Я почему-то знала это с безошибочной уверенностью. Он проследил бы за движением моего плеча, увидел, как сбилось дыхание и порозовели щёки, а затем посмотрел бы под стол тем долгим серым взглядом, от которого у меня самой становилось влажно. В воображении его ладонь крепко сжимала ручку, под брюками наливался член, и Марк не отводил глаз — ревновал, возбуждался и молча требовал, чтобы следующей я выбрала его.

Лучиано тоже понял бы всё раньше, чем я успела спрятать улыбку. Он слишком хорошо знал выражение моего лица в минуты желания и не позволил бы Олегу получить меня одному. Его колено раздвинуло бы мои ноги, ладонь скользнула под юбку и нашла влажное бельё, а губы приблизились бы к уху, чтобы тихо, по-итальянски, сказать, как сильно он хочет меня прямо сейчас. Я представила, как его пальцы отодвигают ткань и входят в меня одновременно с тем, как моя рука всё быстрее ласкает Олега, а Марк напротив смотрит на нас, тяжело дышит и уже не скрывает собственного возбуждения.

Фантазия стала совсем бесстыдной: Олег кончает с глухим стоном, сжимая моё запястье; Лучиано продолжает двигать пальцами внутри меня, не давая сомкнуть бёдра; Марк встаёт, обходит стол, берёт меня за затылок и целует так жадно, будто больше не намерен ждать. Мне хотелось их рук, ртов и взглядов, хотелось оказаться в центре их общего желания и самой выбирать, кого ласкать, кому отдаться и кого заставить смотреть.

Воображаемые прикосновения стали почти осязаемыми: ткань блузки вдруг показалась тесной на чувствительной груди, внизу живота сладко и резко сжалось, а влажное тепло заставило меня крепче свести колени. Ничего из этого не происходило — моя рука по-прежнему лежала на таблице, Олег перелистывал бумаги, Лучиано ждал ответа юристов, — и всё же желание было настоящим.

Я подняла глаза и встретилась с Марком. Он смотрел слишком внимательно — сначала на моё лицо, затем на пальцы, сжавшие край стола, и снова в глаза. Светлые брови едва заметно сошлись, дыхание стало глубже: он не мог знать, что именно я представляла, но понял достаточно.

Лучиано тоже не сводил с меня взгляда. Уголок его рта медленно поднялся, в тёмных глазах вспыхнуло знакомое обещание, а колено под столом легко коснулось моего и не отступило сразу. Он хотел меня снова — не воспоминанием о прошедшей ночи, а сейчас, рядом с двумя другими мужчинами, желание которых уже чувствовал не хуже меня.

Лучиано знал моё тело. Олег уважал мою силу. Марк берег моё право решать. И впервые я позволила себе признать: мне хотелось не выбирать между ними хотя бы в собственном воображении.

— Новый проект, — сказала я. — Школа остаётся. Парк становится общественной зоной. Мост укрепляют без замены исторической конструкции.

Олег положил передо мной расчёты.

— Тогда вы входите собственными средствами.

— Частично.

— Банк не даст остального.

Я повернула к себе таблицу Марка.

— Какую долю выручки в банковской модели обеспечивает наша европейская сеть продаж?

Он ответил без паузы:

— Тридцать один процент в первые два года. Минимум по кредитным условиям — двадцать четыре.

— Без нашей гарантии сбыта прежний проект тоже не проходит банковский порог, — сказала я Олегу. — Заменить оператора до начала сезона вы не успеете.

Олег перестал улыбаться.

— Если вы отзовёте гарантию, банк закроет сделку.

— Не закроет. Приостановит.

Я отправила подготовленное ночью уведомление. На экране появилась отметка о доставке в банковскую службу внутреннего контроля.

— В материалах сделки обнаружен документ с оспариваемой подписью и скомпрометированным доступом, — продолжила я. — По пункту 14.6 банк обязан заморозить решение на семьдесят два часа и сохранить действующие лимиты до окончания первичной проверки.

Марк оторвался от таблицы. Я не просила его готовить это письмо: нашла условие сама, пока мужчины собирались меня спасать.

— За три дня вы не найдёте новый банк, — сказал Олег.

— Мне не нужен новый банк. Я отделю реставрацию и общественную зону от коммерческой очереди, дам проекту промежуточное финансирование холдинга и сохраню нашу сбытовую гарантию только для новой схемы. Банк получит прежний денежный поток, а расходы на сохранение парка уйдут в отдельный контур.

— Дорогой способ сохранить мост.

— Мои деньги. Мой риск. Моё решение.

— Банк примет уведомление до девяти?

— До девяти прежняя сделка будет заморожена. А через семьдесят два часа вы получите схему, которую придётся оценивать заново.

Олег прищурился.

— Вы готовы потерять сделку ради этой схемы?

— Я готова потерять плохую сделку.

За окном прошёл трамвай. Его металлический звон на секунду проник сквозь двойное стекло и растаял.

Лучиано провёл пальцами по подбородку.

— Вернись со мной. Через месяц мы соберём проект заново.

— За месяц парк могут снести.

— Это всего лишь парк.

Слова упали на стол тяжело.

Я повернулась к нему.

Вчера его ладони знали каждый изгиб моего тела. Сегодня он снова не понимал самого простого.

— Для тебя, — сказала я. — Не для меня.

Лучиано опустил взгляд.

Марк открыл новую папку.

— Есть ещё вопрос, — произнёс он. — Четвёртая версия договора.

На экране появилась схема доступа: время загрузки, номер терминала, учётная запись, код подтверждения и сертификат устройства.

— Логи петербургского офиса могли быть изменены, — сказал Марк. — Поэтому я запросил независимую копию у оператора защищённого контура.

Он коснулся планшета.

Рядом с первой схемой возникла вторая.

Отметки совпадали.

— Документ действительно отправлен из петербургского офиса, — продолжил Марк. — Терминал использовал мою учётную запись, резервный код и копию сертификата рабочего устройства.

— Какого устройства? — спросила я.

Теперь Марк посмотрел мне прямо в глаза.

В них не было страха.

Только холодная готовность услышать приговор.

— Моего рабочего ноутбука. Это не доказывает, что использовали сам ноутбук. Терминал мог предъявить скопированный сертификат и выдать себя за него.

Лучиано откинулся в кресле.

Олег перестал улыбаться.

— Где находился ноутбук в момент загрузки? — спросила я.

— При мне. В Венеции.

— Вы работали с него?

— Да.

— Для копии сертификата нужен был доступ к ноутбуку?

— К ноутбуку или к административному архиву. Резервный код тоже должен был прийти на мой телефон, но уведомления в журнале устройства нет.

Он развернул ноутбук ко мне.

В строке авторизации стояло не только его имя.

Там была фотография с камеры терминала — смазанная, тёмная, но достаточно чёткая, чтобы увидеть мужской силуэт в знакомом костюме.

Лицо скрывал поворот головы.

На руке блестели часы Марка.

— Это не я, — сказал он.

И впервые мне оказалось недостаточно просто захотеть ему поверить.

***

Хотите предложить героям место для романтической встречи, придумать необычное свидание, поделиться мыслями о сюжете или просто поддержать автора — ищите Маргарита Айс на Boosty. Возможно, именно ваша идея однажды появится на страницах истории.

Я буду вас ждать.