# «Глава 12. Госпожа Воронина»

К вечеру моё имя превратилось в должность.

— Госпожа Воронина, банк прислал уточнение.

— Госпожа Воронина, юристы ждут решения.

— Госпожа Воронина, машина подана.

Марк произносил обращение ровно и вежливо. Ни одного лишнего оттенка, ни одной паузы, за которую можно было бы зацепиться.

Раньше его сдержанность волновала меня, а теперь причиняла боль.

Мы находились в одном кабинете почти два часа. Между нами лежал длинный стол, заставленный папками, чашками и распечатками. За окнами густели сумерки, в стекле отражались белые лампы и две фигуры, не смотревшие друг на друга.

Марк передавал документы через секретаря, хотя мог протянуть руку, я отвечала только по существу и с каждым правильным словом чувствовала, как сама разрушаю доверие, которое ещё вчера боялась потерять.

— Совет требует временно заморозить личные инвестиции, — сказал он.

— На каком основании?

— До выяснения обстоятельств подделки.

— Если мы заморозим средства, Олег получит возможность увеличить свою долю.

— Да.

— Банк этого и добивается.

— Вероятно.

Я подняла глаза.

— Марк.

Он наконец посмотрел на меня.

В его лице не осталось ни тени прежней мягкости.

— Госпожа Воронина?

Моё имя, не произнесённое им, стало отдельным видом молчания.

— Ничего.

Он закрыл папку.

— Тогда разрешите идти.

— Идите.

Дверь за ним закрылась тихо.

На столе осталась чашка, из которой он так и не сделал ни глотка. Кофе покрылся тонкой холодной плёнкой. Рядом лежала ручка Марка — чёрная, с серебряным зажимом, всегда находившаяся у него в нагрудном кармане.

Я взяла ручку; металл ещё хранил тепло его пальцев, но через несколько секунд я положила её обратно, рассердившись на себя за эту жалкую нежность к предмету, когда живого человека сама отправила за дверь.

Телефон завибрировал.

«Сегодня. Восемь. Без договора», — написал Олег.

Ни объяснений, ни адреса; следом пришла только фотография маленького ресторана на набережной — четыре столика, старые кирпичные стены, окна над водой.

Я должна была отказаться, но вместо этого написала:

«Пришлите машину».

С Олегом я могла позволить себе быть женщиной. Он не работал на меня, не зависел от моей подписи, не рисковал карьерой из-за одного заметного взгляда.

И, возможно, рядом с ним я сумею перестать прислушиваться к тому, как Марк называет меня «госпожой Ворониной».

В гостиничном номере я выбрала чёрное платье без разреза.

Оно облегало фигуру, оставляя открытыми плечи, но не предлагало игры. Я собрала волосы высоко, надела длинные серьги и провела пальцами по губам, снимая лишнюю помаду.

Отражение выглядело сильным.

Отражение всегда умело лгать лучше меня.

Когда я застёгивала браслет, позвонила служба безопасности.

— Марианна Андреевна, мы начинаем внутреннюю проверку Марка Северова.

Застёжка выскользнула из пальцев.

Браслет упал на туалетный столик, ударился о флакон духов и замер рядом.

— На каком основании?

— Независимый оператор подтвердил использование его устройства и персонального кода. До завершения экспертизы доступ сотрудника будет ограничен.

— Он уведомлён?

— Уведомление направлено руководителю петербургского офиса.

Сергею Ракитину.

Холод прошёл по спине.

— Все действия в отношении Марка согласовывать лично со мной.

— По регламенту куратором проверки назначен руководитель регионального офиса.

— Кто?

— Сергей Ракитин.

Я закрыла глаза.

Ловушка складывалась подозрительно аккуратно.

Если я отстраню Ракитина, меня обвинят в попытке спасти Марка. Если оставлю — человек, которого мы подозревали, получит доступ ко всем материалам.

— Ничего не предпринимайте до моего возвращения.

— Заседание назначено на девять утра.

Связь прервалась.

Я смотрела на своё отражение. Высокая причёска открывала шею, серьги двигались при каждом вдохе, чёрное платье сидело точно по фигуре.

Но женщина в зеркале больше не собиралась на свидание.

Она шла на переговоры.

Я не стала ждать лифт.

Парадная лестница отеля уходила вниз широкими плавными маршами. На ступенях лежала тёмно-красная дорожка, закреплённая латунными прутьями; резные перила были отполированы тысячами ладоней и прохладно блестели под хрустальной люстрой.

Я спускалась, слыша, как каблуки приглушённо отзываются под сводами. На каждой площадке высокие зеркала возвращали мне одно и то же отражение — собранную женщину с прямой спиной и взглядом, в котором никто не должен был заметить тревогу за Марка.

Внизу швейцар распахнул тяжёлую стеклянную дверь. Влажный ветер сразу коснулся открытых плеч, заставил меня глубже вдохнуть и крепче запахнуть пальто.

Олег ждал у машины.

Длинный чёрный седан стоял под гостиничным козырьком, отражая на полированном боку золотые лампы и бегущие по лужам огни. На хромированной ручке дрожали мелкие капли дождя. Водитель в тёмном костюме держал дверь, но Олег коротким жестом отпустил его и открыл её сам.

Он придержал дверь, но не коснулся меня. Взгляд задержался на открытых плечах, потом поднялся к лицу.

— Вы красивы и злы.

— Одно другому не мешает.

— Напротив. Редкое сочетание.

Внутри машины было тепло и тихо. Свет под потолком погас, когда Олег сел рядом; остались только мягкий янтарный блеск приборной панели и отражения витрин, скользившие по его лицу. Тёмная кожа сидений пахла воском и кедром, в кармане двери лежала бутылка воды в серебристом чехле.

Автомобиль тронулся почти бесшумно. За окном проплывали мокрые фасады, мосты и чёрные каналы. Дворники размеренно сметали дождь, светофоры окрашивали салон то красным, то зелёным. Олег не пытался заполнить молчание: сидел, положив руку на колено, и иногда смотрел на моё отражение в боковом стекле.

Его спокойствие не требовало от меня ответа. И всё же я думала не о мужчине рядом, а о том, где сейчас Марк и успели ли заблокировать его доступ.

Ресторан прятался в старом доме у самой набережной. Над входом горела маленькая медная вывеска без названия — только изображение виноградной ветви.

От тротуара вниз вела узкая гранитная лестница. Ступени потемнели от дождя, кованые перила были мокрыми и холодными. Снизу доносились гитарные аккорды и тёплый запах печёного хлеба.

Олег первым ступил на лестницу, повернулся и протянул мне руку.

— Здесь скользко.

Я могла отказаться, но положила пальцы на его ладонь. Он держал уверенно и легко, не пытаясь притянуть ближе. На влажном камне каблук соскользнул, и Олег мгновенно поддержал меня под локоть.

— Осторожнее, Марианна.

Его голос прозвучал возле самого уха. Я почувствовала запах дождя на его пальто, но сердце осталось спокойным.

За тяжёлой дверью нас встретили тепло, приглушённый свет и женщина в тёмном платье. Она приняла пальто, провела через короткий коридор с кирпичными арками и отодвинула бархатную портьеру.

В ресторане было всего четыре столика. Старые кирпичные стены хранили неровности кладки, под низкими сводами блестели медные светильники, в нишах стояли бутылки в пыльном стекле. Свечи горели в зелёных стаканах, отбрасывая на белые скатерти мягкие цветные тени. За широкими окнами чёрная вода билась о гранит, и каждый редкий всплеск смешивался с тихой гитарой.

Наш стол стоял у окна. На льняной салфетке лежали тяжёлые серебряные приборы, в маленькой керамической вазе темнела веточка розмарина. Официант поставил тёплый хлеб, блюдце с оливковым маслом и две чаши с крупной морской солью. От кухни тянуло печёными травами, сливочным маслом и дымом от углей.

Олег заказал вино, не спрашивая, но выбрал то, которое я любила.

— Лучиано подсказал? — спросила я.

— Я умею наблюдать без помощи итальянцев.

— Именно наблюдение привело прессу к дверям ресторана?

— Не я передал фотографии.

— Но использовали они вас.

Олег провёл пальцем по краю бокала.

— Меня часто используют в заголовках. Обычно это обходится дешевле, чем реклама.

— А Марку это может стоить карьеры.

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Значит, ужин всё-таки о нём.

— Ужин о проекте.

— Мы договорились без договора.

— Вы первый нарушили собственное правило, когда выбрали вино как часть переговоров.

Олег рассмеялся, и с ним снова стало легко. Он не прятал интереса, не вздрагивал от моего имени, не ждал разрешения быть мужчиной; когда официант поставил блюда, Олег откинулся назад и слушал, как я говорю о школе, реставрации и новой схеме финансирования, спорил, улыбался, иногда наклонялся ближе, и тогда пламя свечи отражалось в его глазах.

Я могла бы позволить Олегу взять меня за руку, могла бы принять его ухаживание и не чувствовать вины, но всякий раз, когда дверь ресторана открывалась, поднимала голову, словно ожидала увидеть Марка.

Олег заметил.

— Он не придёт.

— Я никого не жду.

— Вы всё время смотрите на дверь.

— Профессиональная привычка.

— Нет, Марианна. Профессиональная привычка — смотреть на часы.

Я положила вилку.

— Если вы собираетесь анализировать мои чувства, счёт принесут раньше десерта.

— Я не анализирую. Я завидую.

Из его голоса исчезла игра.

Олег коснулся моей руки кончиками пальцев. Не удержал, не накрыл ладонью — только обозначил возможность.

— Рядом со мной вам не пришлось бы бояться собственного взгляда.

Это было правдой.

И именно поэтому его прикосновение не пробудило во мне ничего, кроме благодарности.

Телефон завибрировал на столе.

Сообщение пришло от Марка:

«Мой доступ заблокирован. Материалы переданы господину Ракитину. Ожидаю дальнейших распоряжений, госпожа Воронина».

Я перечитала последнюю строку дважды.

Олег убрал руку.

— Езжайте.

— Вы пригласили меня на ужин.

— А вы всё равно были не здесь.

Он подозвал официанта.

— Я не люблю проигрывать, Марианна. Но ещё меньше люблю соревнования, в которых женщина уже выбрала, а сама об этом не знает.

На обратном пути тот же чёрный седан казался темнее и теснее. Дождь усилился; вода бежала по боковым стёклам, размывая город в золотые и синие пятна. Мотор гудел едва слышно, тёплая кожа сиденья пружинила под спиной, а между мной и Олегом лежало молчание, уже не нуждавшееся в объяснениях.

В машине я распустила волосы.

Шпильки одна за другой ложились на ладонь, пряди падали на плечи, ветер из приоткрытого окна охлаждал разгорячённое лицо.

Олег молча опустил стекло ещё на несколько сантиметров. В салон ворвался запах дождя и реки. Несколько прядей взметнулись у моего лица, и в тёмном окне я увидела не госпожу Воронину, а просто уставшую женщину, которая ехала не к тому мужчине.

Возле отеля стоял Марк, а у его ног — небольшой чемодан, тот самый, который он держал в руке в день нашего приезда. Он увидел машину Олега, потом меня на заднем сиденье; лицо осталось спокойным, только ресницы опустились.

— Добрый вечер, госпожа Воронина, — сказал он, когда я вышла.

Между нами стоял его чемодан, и на этот раз он не принадлежал мне.

***

Хотите предложить героям место для романтической встречи, придумать необычное свидание, поделиться мыслями о сюжете или просто поддержать автора — ищите Маргарита Айс на Boosty. Возможно, именно ваша идея однажды появится на страницах истории.

Я буду вас ждать.