Я не могу поверить, как хорошо я спала прошлой ночью — наверное, я так устала, что иначе и быть не могло. Конечно, койка с подогревом, на которой я лежу, довольно удобна, но я и подумать не могла, что усну под храп Си-Джей. Она настояла, чтобы я спала в её комнате — огромной спальне с королевской кроватью, застеленной шёлковыми простынями, — но я упёрлась, когда она предложила мне лечь в постель с ней. Не то чтобы я могла долго находиться под одеялом, не говоря уже о том, что я ни на секунду не верила, что она удержит руки при себе. Но чёрт, как эта девица храпит. Несколько часов я не могла думать ни о чём, кроме как заткнуть ей рот пробкой или чем-то ещё, чтобы заглушить этот ужасный звук. Но я всё-таки уснула и, как всегда, проснувшись, совершенно забыла, что голая, и непроизвольно прикрылась, когда осознала это. По крайней мере, большого пальца во рту не было.

Вчера, когда мы уехали из полицейского участка, Си-Джей устроила мне допрос о том, что происходило в комнате для допросов. Она хотела знать, о чём меня спрашивала та женщина из прокуратуры, как она спрашивала, задавала ли она вопросы о том, почему я это делаю, и как я отвечала.

— Почему бы тебе просто не спросить у того, кто слушает меня целыми днями, о чём мы говорили? — предложила я, просто чтобы посмотреть на её реакцию.

— Потому что, звёздочка моя, к твоему сведению, как только мы вошли в этот чёртов свинарник, сигнал заблокировало и никто ничего не слышал, — раздражённо ответила Си-Джей. — Почему и как это произошло, мне неизвестно, а неизвестность я не люблю. И уж точно мне не нравится, когда наши тщательно продуманные планы летят коту под хвост. Ты хоть представляешь, сколько усилий мы на всё это потратили?

— Арест был подставным? — сказала я, стараясь изобразить удивление и шок.

— Конечно, он был подставным, — выкрикнула она. — Думаешь, я бы позволила себя арестовать по-настоящему? Ты должна была предстать перед судьёй, чтобы он объявил твоё состояние подлинным, а потом мы должны были выйти к протестующим и устроить большой праздник. Но нет — является какая-то стерва из прокуратуры и заявляет, что ты в порядке, потому что верит в то, что ты делаешь, и просто отпускает тебя. А судье, между прочим, всё равно придётся платить, и он недёшев. Полный бред.

— А разве это не хорошо, что она моя поклонница? — спросила я, пытаясь её поддеть. — Разве не в этом вся суть?

— Заткнись, — рявкнула Си-Джей. — И выплюнь эту жвачку, она раздражает. Где ты её вообще взяла?

— Прокурорша дала.

— Ну конечно, — она закатила глаза. — Поверь мне, этой сучке лучше молиться, чтобы мы не нашли на неё компромат, потому что, виновна она или нет, мне не нравится, когда мои планы идут наперекосяк.

Через какое-то время она успокоилась и даже похвалила меня за то, как я заставила Стейси раздеться перед всеми этими протестующими. Я пыталась сказать, что это не входило в мои намерения, что мне просто надоели её выходки, но Си-Джей, похоже, было плевать — она была так счастлива, что Стейси это сделала. Я хотела спросить, что Моника должна была говорить Стейси, но решила, что мне и без того не хочется общаться с Си-Джей, если можно этого избежать, — я всё ещё злилась на неё за то, что заставила моего отца делать ей куни, не говоря уже о том, что превратила меня в эту голую куклу.

Проехав некоторое время, я заметила, что мы покинули город и едем по сельской местности, а когда она свернула с главной дороги, то подъехала к большим воротам, соединённым с высокой кирпичной стеной, которая, казалось, огораживала огромный участок. Си-Джей достала пульт и нажала кнопку, и ворота медленно распахнулись.

— Что это за место? — спросила я.

— Наш дом, — ответила она. — Единственное место, достойное таких крутых цыпочек, как мы.

Мы поехали по длинной извилистой подъездной дороге, пока не добрались до огромного поместья с большим, новым и дорогим на вид особняком, возвышавшимся над окрестностями. Я не особо ценитель роскоши, но это место выглядело потрясающе.

— Это вы владеете этим? — спросила я, в благоговении глядя на дом.

— Дом не моего отца, если ты об этом, — ответила она. — Хотя куплен в основном на его деньги.

Мы припарковались перед главным входом, и не успели выйти, как из дома вышла молодая девушка в очень откровенном костюме горничной. На вид она была ровесницей Си-Джей, с тёмными волосами и оливковой кожей — возможно, латиноамериканка или итальянка, — и была весьма хорошенькой. Я не могла не заметить, что на ней был такой же ошейник, как на мне.

— Добрый вечер, Си-Джей, — поздоровалась горничная, открывая дверцу машины. — Я не знала, что ты заедешь сегодня.

— Эй, люблю я эффектное появление, — ответила Си-Джей, выходя.

Горничная подошла и открыла мою дверь, и я нерешительно вышла. Я ожидала, что девица станет, как все2, меня разглядывать но она едва на меня посмотрела.

— Эми, это Салли, — сказала Си-Джей, подходя и вставая рядом с горничной. — Разве она не мило выглядит в этом костюмчике? Мне кажется, да, поэтому это всё, что ей позволено носить, — хотя у неё их несколько. Салли, это Эми, моя новая гордость и радость.

— Здравствуй, Эми, — застенчиво сказала Салли.

— Мы с Салли вместе учились в институте, — начала объяснять Си-Джей, обнимая Салли. — Когда-то мы были близки, но потом она решила, что я зло, и попыталась сдать меня, когда я пыталась исправить экзамен по углублённому английскому, что было неумно. С тех пор она — моя собственность, и ей не позволено покидать это место, поэтому на ней ошейник. Салли, расскажи Эми, что случится, если ты попытаешься уйти.

— Я получу очень сильный удар током от ошейника, когда пересеку электронную границу вокруг участка, — ответила она, глядя в пол.

— А ещё что? — подтолкнула Си-Джей.

— Мою мать арестуют за хищение денег из её компании, — ответила Салли.

Чёрт, как это знакомо. Похоже, мой отец не единственный, кто таким занимается.

— Хорошая девочка, — похвалила Си-Джей. — Пусть это будет тебе предупреждением, Эми. Никогда не связывайся с нами — ты не выиграешь и только окажешься в худшем положении, чем Салли. Салли, приготовишь нам что-нибудь на ужин?

— Да, мэм.

Си-Джей провела меня по большей части дома, в котором, казалось, было всего понемногу: крытый бассейн, роскошная игровая комната с бильярдными столами и видеоиграми на огромном экране, спортзал с очень дорогим оборудованием, не говоря уже о большом зале для вечеринок, вмещающем несколько сотен человек. Но по-настоящему я была впечатлена, когда мы зашли в лифт, который спустил нас в подобие потайной комнаты — если в таком месте вообще может быть потайная комната. Она напоминала центр управления на студии 12-го канала, где мы были на днях, но была ещё больше. Комната была полна компьютеров, мониторов и других электронных устройств, о назначении которых я не имела ни малейшего понятия, хотя выглядели они внушительно. Из смежной комнаты вышел мужчина в белом лабораторном халате и, казалось, удивился, увидев нас.

— Боже мой, мисс Форд, я не знал, что вы здесь, — испуганно произнёс он.

— Привет, Барни, — отозвалась Си-Джей. — Я решила заехать и узнать, выяснили ли вы что-нибудь о том, почему её ошейник перестал работать в полицейском участке.

— Ну, мы всё ещё не уверены, но наиболее вероятно, что что-то в их системе наблюдения или в диспетчерской вызвало помехи с сигналом, — это, по крайней мере, самое логичное объяснение.

— В любом случае, я хочу, чтобы вы осмотрели ошейник, просто для уверенности, — сказала Си-Джей, доставая из кармана маленький ключ и заходя мне за спину. — Наша звёздочка сегодня никуда не денется, так что снять его на несколько часов не помешает.

Нечего и говорить, что я была рада наконец снять эту штуку, пусть и ненадолго. Но что меня удивило, так это то, насколько более голой я себя почувствовала, когда она его сняла. Какое-то время это была единственная вещь, которую я носила, а теперь у меня нет и её. Но всё равно приятно было не чувствовать себя в собачьем ошейнике. Приятно было и знать, что их действительно беспокоит, почему он перестал работать, — хоть что-то пошло не в их пользу, и это их нервировало, что было приятной переменой. Надеюсь только, что всё начнёт рушиться у них быстро, чтобы мне больше не пришлось этим заниматься.

Сейчас я лежу на койке, которую Си-Джей принесла в свою спальню для меня, не очень желая просыпаться, ведь реальность последних полутора недель была не самой лучшей, но, кажется, я не могу снова заснуть. Я заметила, что храпа из кровати Си-Джей не доносится, поэтому приподняла голову и увидела, что её постель пуста и не застлана. Она, очевидно, встала, пока я спала, и когда я взглянула на часы рядом с кроватью, они показывали 10:30. Чёрт, вот это я поспала — неудивительно, что она уже на ногах. Ну и плевать на неё, я не встану, пока кто-нибудь меня не поднимет. Может, они обо мне забудут, и мне не придётся идти на хэллоуинскую вечеринку Стейси, и я смогу избежать того, что может оказаться ещё более неприятным опытом.

— Эй, звёздочка, просыпайся! — весело прокричала Си-Джей, распахивая дверь спальни. — Нужно тебя привести в порядок и накормить, у нас сегодня дела.

— О, я не хочу ничего делать сегодня, — сонно простонала я. — Сегодня суббота, можно мне выходной? Я всё ещё уставшая после всего, что вы заставили меня делать вчера, и позавчера, и днём раньше.

— Для людей с такой миссией, как у тебя, выходных не бывает, — сказала она всё тем же приятным тоном. — К тому же сегодня очень важный день, даже важнее, чем вчерашний. Помнишь, сегодня вечеринка, а у нас для тебя убойный костюм.

— Какой? — спросила я.

— Увидишь. Он офигенный, и, что самое лучшее, тебя в нём никто не узнает.

— Серьёзно? — я почувствовала некоторое облегчение от мысли, что меня не узнают. Интересно, он меня хоть как-то прикроет?

— О да, — заверила она. — Все подумают, что ты кто-то другой. Плюс нам нужно подготовить саму вечеринку, приготовить костюмы мне и Эм, убедиться, что у нас достаточно закусок и напитков, не говоря уже о других наших планах на вечеринку. Ах да, если будет время, надо вытащить Гейл из тюрьмы, но только если успеем.

— Миссис Дэвис в тюрьме? — удивлённо спросила я, поднимая голову с подушки.

— Ага, её арестовали прошлой ночью за избиение бывшего мужа, — ответила Си-Джей, с трудом сдерживая смех. — Похоже, раз тебя не было, чтобы убрать дом, она пошла и попыталась заставить его это сделать. Видимо, не вышло. А теперь давай вставай, Салли приготовила тебе здоровенный омлет, ты же не хочешь, чтобы он остыл. Да, кстати, тебе нужно снова это надеть. — Она протянула мой ошейник. — Будешь рада узнать, что с ним всё в порядке. Придётся этим свиньям в участке выяснить, что вызвало помехи вчера.

— Можно я сначала поем?

— Сама знаешь, что нельзя.

Да уж, омлет был что надо. С чем его только не было — бекон, сыр, всего вдоволь. Господи, мой уровень холестерина, наверное, зашкаливает после такой еды. Сейчас я стою под очень тёплым двойным душем, и это правда приятно. Я никогда раньше не была в двойном душе, впрочем, как и в многомиллионном доме. Если бы им когда-нибудь понадобились деньги, они легко могли бы превратить это место в четырёхзвёздочный отель или курорт. Ужасно, что такие плохие люди могут владеть таким местом. Чёрт, трудно мыть шею с этим дурацким ошейником — я слишком привыкла не носить его за те несколько часов, что мне позволили. Хотя будь моя воля, я бы сейчас вообще не вылезала из душа.

— Вылезай из душа, звёздочка, — потребовала Си-Джей, врываясь в ванную. — Ты там уже полчаса, а нам есть чем заняться.

— Ты вообще когда-нибудь стучишься? — спросила я.

— С какой стати мне стучаться — это мой дом? — деловито ответила она. — К тому же ты не какаешь и ничего такого. Та штука на стене — воздушная сушка, можно вытереться без полотенца. Я люблю ею пользоваться, когда сама себя ублажаю.

Она выключила мой душ, открыла дверцу и жестом велела мне выходить. Пока я сушилась под воздушной сушкой, которая, на удивление, почти не шумела, Си-Джей сообщила мне кое-что интересное.

— Похоже, вчера вечером на эмилином комик-коне в здании отключили электричество.

— Правда? — удивлённо отозвалась я. — И почему?

— Это большая загадка, — объяснила Си-Джей. — Счета оплачены, автоматы не выбиты, а энергокомпания ответа не дала. Само собой, она была в ярости и собирается задать им жару. И это случилось как раз перед тем, как Кейси должна была играть в «Леди или добыча». Кажется, стало так темно, что все эти задроты запаниковали. Хорошо ещё, что у этих фанатов «Звёздных войн» были с собой их световые мечи — они их включили и всех вывели.

Боже мой, интересно, не приложила ли к этому руку компания Маргарет? Было бы слишком круто, если да. Мне пришлось прикусить губу, чтобы не улыбнуться, представляя всех этих костюмированных людей, бегающих в темноте и спотыкающихся друг о друга.

— Кто-то за это получит по полной, — продолжала Си-Джей. — Я знаю, сколько Эм вкладывает в эти дурацкие мероприятия, и ей не нравится, когда её планы рушат, не меньше моего.

— Кто-нибудь подаст на неё в суд? — спросила я, поворачиваясь, чтобы высушить спину.

— Только если им дорога жизнь, — фыркнула она. — Большинство присутствующих знают нас и в курсе, что с нами лучше не связываться, — они знают, что до суда дело не дойдёт.

— Охотно верю, — сказала я, зная, как они работают. — Странно, что это случилось, — жаль, что не когда я там была.

— Этого вообще не должно было случиться, — уверенно заявила Си-Джей. — Это и то, что тебя отпустили вчера до того, как мы попали в суд, заставляет меня думать, что за этим стоит нечто большее, чем просто невезение.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я.

— Ну, два этих события плюс твои придурковатые подружки Лиза и Терри, которых выпустили из тюрьмы, — вот уже три вещи, которые пошли не так за один день. А у нас никогда не бывает трёх провалов подряд, если кто-то за ними не стоит. Подозреваю, что кто-то из наших врагов пытается с нами играть и выставить нас дураками. Кто именно, не знаю — у нас их много, — но я уверена, что так и есть. — Си-Джей выключила сушку, положила руку мне на плечо и посмотрела прямо в глаза. — Не хочу тебя пугать, Эми, но если это правда, есть очень большая вероятность, что они попытаются добраться до нас через тебя. Они могут попытаться выкрасть тебя и использовать как рычаг давления, или даже попробовать связаться с тобой и убедить пойти против нас в обмен на защиту или другие обещания, потому что видят, насколько ты уязвима. Мы усилим твою охрану, чтобы предотвратить первое, — знаю, мы как раз для этого усилили сигнал твоего ошейника. А по поводу второго — хоть им и будет трудно с тобой связаться, на всякий случай давай проясню: нас с Эм никогда не свалить, и что бы тебе ни обещали, ты никогда не получишь шанса кому-то в этом помочь — тебя остановят задолго до этого. Это понятно?

— Да, — нервно ответила я, отводя взгляд.

Чёрт, она всегда так убедительна, когда говорит в таком тоне. А что, если Маргарет не сможет меня защитить, как обещала? Никто до сих пор ничего не мог им сделать — с чего она уверена, что сможет? То, что она может отключить свет и добиться, чтобы меня отпустили по ложному обвинению, не значит, что она действительно способна их остановить. Посмотри, как далеко они зашли. Чёрт, мне вдруг опять стало не по себе.

— Но не переживай, звёздочка, — сменила тон Си-Джей, — меры предосторожности, которые мы принимаем, практически исключают возможность того, что кто-то заговорит с тобой без нашего ведома. Наша главная задача — держать тебя в безопасности и добиваться, чтобы ты делала то, что должна, — и ты делаешь. Ты отлично справляешься, Эми, люди тебя любят, а мы с Эм веселимся так, как никогда в жизни. Ты будешь заниматься этим долгие годы, и нам это никогда не наскучит.

— Я всё равно не понимаю, зачем вы прилагаете столько усилий, чтобы унизить меня перед всем миром, — робко сказала я, и от мысли делать это годами меня передёрнуло. — Ты даже сама сказала, что я никогда ничего вам не делала, и всё же вы заставляете меня делать то, что не только обман, но и жестокость по отношению к множеству людей. Такое впечатление, что вы мстите мне за то, что я ничего вам не сделала.

Си-Джей усмехнулась про себя и сказала:

— Дело не в мести, детка. Дело в извращении невинности. Конечно, у нас полно народу, кого мы могли бы заставить делать то же самое в отместку, но мы потратили большую часть жизни на месть, и это давно потеряло для нас привлекательность — теперь это скорее бизнес-практика. Но сделать такое с человеком абсолютно невинным, которому и в голову не придёт пойти против нас, — вот что нас по-настоящему заводит, и ты оказалась идеальным вариантом. Помню, в институте были парочка девушек, которых мы пытались подловить, чтобы использовать, но они никогда не попадались, потому что знали о нас и любой ценой избегали того, что мы творим, — и нас это страшно бесило. Тогда-то мы и придумали эту идею. Ты не представляешь, какое наслаждение наблюдать, как ты проходишь через всё это, — это чувство, которое нужно пережить самому, чтобы понять. А самое кайфовое — что ты такая невинная и ничего нам не сделала. Твоё унижение даёт нам такое чувство жизни, что мы тебя никогда не отпустим. Ты будешь голой перед всем миром, и мир будет либо любить тебя, либо вожделеть, либо смеяться над тобой, либо ненавидеть, — но самое главное, все узнают, кто ты.

Я почувствовала, как новые слёзы наворачиваются на глаза, но изо всех сил сдержала их, чтобы не поощрять её. Господи, не верится, что такие люди, как она, существуют на самом деле, и мне так не повезло, что они нашли меня. Как Бог может позволять этим двоим продолжать выходить сухими из воды?

— Чёрт, один разговор об этом меня заводит, — сказала Си-Джей, вздрагивая от возбуждения. — Жаль, что нет времени продолжить. Нам пора — нужно заехать к одной твоей поклоннице, а потом встретиться с Эм в салоне.

— Мы едем к одной из моих поклонниц? — настороженно спросила я. — К какой и зачем?

— Ты так и не привыкла не задавать нам вопросы, да? — усмехнулась Си-Джей. — Ну да ладно, это, наверное, человеческая природа. В общем, с поклонницей — это для пиара, должно пройти хорошо.

— И что я буду делать?

— Увидишь, — ответила она с хитрой ухмылкой.

— А что будет в салоне?

— Мы будем готовить тебя к сегодняшнему вечеру, — возбуждённо сказала она. — То, что мы задумали, потребует некоторой работы. Как я уже сказала, никто тебя не узнает, если только не изучал пристально. Когда закончим, поймёшь, что мы имеем в виду. Если нужно в туалет — сейчас самое время, потому что мы вылетаем.

— Я в порядке, — сказала я, зная, что сходила перед душем.

— Отлично. Пойдём попрощаемся с Салли. Ты ведь поблагодарила её за завтрак?

— Конечно, поблагодарила, и не раз.

— Умница. Она сказала, что ты ей показалась милой, хотя и сказала, что ей тебя жаль и она рада, что я её никогда не заставляла. Конечно, я и не могла — она далеко не невинна.

— Повезло ей, — саркастически сказала я.

Мы спустились в комнату, через которую вошли по прибытии, и Салли встретила нас у двери.

— Си-Джей, — начала Салли, — Моника на телефоне в соседней комнате, хочет поговорить с тобой перед твоим уходом.

— О, наверное, хочет ввести меня в курс по Стейси, — подумала вслух Си-Джей. — Сейчас вернусь.

Си-Джей вышла, оставив меня с Салли. Я не могла не смотреть на её одежду — точнее, насколько её было мало. Юбка была настолько короткой, что ягодицы откровенно выглядывали сзади, а вырез был таким низким, что я не понимала, как её соски держатся на месте, — наверное, двусторонний скотч или что-то вроде.

— Это правда всё, что тебе можно носить? — спросила я.

— У меня их четыре, и да, это всё, что позволено, — ответила она, впервые глядя мне в лицо. — Когда холодно, я стараюсь не выходить на улицу. Но я привыкла, потому что нахожусь здесь уже несколько лет и почти забыла, каково это — одеваться как нормальная девушка. Часто, например, во время обязательных тренировок в зале, я даже этого не ношу, потому что сильно потею, — но было бы приятно иногда надеть брюки.

— Ужасно, что она заставляет тебя так здесь жить, — посочувствовала я.

— О, могло быть и хуже, — быстро ответила она. — Я на самом деле легко отделалась по сравнению с некоторыми. По крайней мере, здесь всё есть, и никто меня не видит, кроме тех, кого Эмили и Си-Джей сюда привозят. Да, мне приходится заниматься сексом с Си-Джей, что не всегда весело, и да, я не могу часто видеться с семьёй, но я могу им звонить, и они проводят здесь Рождество. Это мне тебя жаль. Я видела, что они с тобой делают, и знаю, что тебя выбрали, а ты им ничего не сделала. Ты, наверное, ужасно страдаешь.

— Не пикник, — ответила я. — Но с Си-Джей я сексом не занимаюсь. Она правда тебя заставляет?

— Мне пришлось её вылизывать перед сном прошлой ночью, — деловито сказала она. — Хотя фаллоимитаторы она на мне больше не использует, а в последнее время её почти не бывает, так что не так уж плохо. Я, конечно, скучаю по сексу с мужчиной, но должна быть благодарна, что она не заставляет меня спать с кем-то кроме неё. Как я уже сказала, могло быть и хуже, и я привыкла. Просто верю, что когда-нибудь их плохая карма их настигнет, и всё это закончится.

— Да, без шуток. Не верится, что им всё сходит с рук.

— Вот что делают деньги и хитрые идеи, — вздохнула она. — Вижу, у тебя тоже ошейник. Твой бьёт током?

— Пока нет, но в нём есть маячок и микрофон, чтобы я не могла ничего скрыть.

— В нём есть микрофон? — вдруг занервничала она. — Чёрт, я не знала. Надеюсь, я не сказала глупостей. Блин, наверное, сказала. Чёрт возьми.

Си-Джей внезапно вернулась в комнату с очередной широкой улыбкой.

— О, чувствую, сегодня будет хороший день, ребята, — довольно сказала она. — Знакомитесь?

— Только если нам позволено, мэм, — почтительно ответила Салли.

— Ого, ты, наверное, сказала что-то, за что переживаешь, раз назвала меня «мэм», — засмеялась Си-Джей. — Видимо, Эми упомянула микрофон в ошейнике. Не волнуйся, сахарные губки, ты не знаешь достаточно, чтобы сказать что-то не то, но ради забавы помой внедорожник сиськами в наказание. Мы сегодня едем на моём «мустанге», так что отдрай его хорошенько.

Затем Си-Джей заставила Салли поцеловать себя глубоким французским поцелуем, задрала её юбку выше талии, обнажая стринги, и сжала ягодицы.

— Ты делала упражнения для попы, молодец, — похвалила она, оторвавшись от губ. — Она всё упружее с каждым разом. Продолжай в том же духе. В общем, присмотри тут за всем, а я вернусь, когда смогу. До скорого, зверушка.

С этими словами Си-Джей отпустила Салли и вывела меня к большому гаражу, где стоял вишнёво-красный кабриолет «мустанг», довольно новый на вид.

— Запрыгивай, Эми, — приказала она. — Сегодня поедем с поднятым верхом, прохладно, и не волнуйся — в нём, как и во внедорожнике, установлена камера, чтобы тебя могли транслировать.

Ага, как будто меня это хоть каплю волновало.

— Мы идём в больницу? — спросила я Си-Джей, удивившись, что мы припарковались в гараже напротив большого медицинского учреждения.

— Именно так, — одобрительно ответила она. — Хорошая больница, и должна быть такой, учитывая, сколько мы для неё делаем.

— Это здесь я должна встретиться с поклонником? — спросила я, вспомнив её слова.

— Ну, поклонников у тебя здесь много, — сказала она, открывая дверцу. — Многое из того, что тебе давали, разрабатывалось здесь, так что тебя в этом здании знают. Мы устроим тебе осмотр — знаешь, чтобы убедиться, что ты здорова и можешь продолжать.

— Ты хотела сказать «продолжать то, что вы меня заставляете делать»?

— Неважно, — покачала она головой. — Просто мы планируем держать тебя такой долгое время и должны следить за твоим здоровьем. В любом случае доктор тебе понравится — он хороший парень, и ничего навязчивого вроде укладывания в гинекологическое кресло не будет. Хотя я бы и сама посмотрела, но это на следующей неделе, на осмотре у гинеколога. Он просто возьмёт кровь и проведёт простые тесты, наверное, задаст кучу вопросов. Да, и не волнуйся, что говорить, — он в курсе всего, так что знает, что происходит.

Прекрасно. У них в распоряжении целая медицинская команда, чтобы следить за моим здоровьем, и эта команда знает обо всём, что меня заставляют делать, и полностью это одобряет. Козлы.

— Ты выйдешь или будешь ждать, пока я открою тебе дверцу, принцесса? — спросила Си-Джей, стоя у своей дверцы.

Я заставила себя выйти из машины и осторожно подойти к Си-Джей, которая заперла двери за нами.

— Спустимся по лестнице к переходу, — сказала она, беря меня за руку. — Смотри под ноги, здесь иногда бывает стекло.

— Можно мне хоть какую-то обувь? — спросила я, когда она повела меня к лестнице.

— Не взяла, — ответила она. — Извини, звёздочка, надо было захватить тебе сандалии. Ну да ладно.

Мимо проехала машина, как раз когда мы вышли на открытое пространство. Я старалась не смотреть, но не могла не заметить озадаченный взгляд пожилой дамы на пассажирском сиденье. Я попыталась поторапливать Си-Джей к лестнице, но она оказалась сильнее и без труда меня удерживала.

— Потише, котёнок, — поддразнила Си-Джей, крепко держа меня за руку. — Спешить некуда.

У лестницы я подняла голову и увидела этажом выше пешеходный мостик, соединяющий гараж с больницей. Затем я посмотрела вниз, на машины и людей перед входом в больницу, и почувствовала, как сердце снова забилось чаще.

— Почему бы нам не подняться и не пройти по мостику? — предложила я, указывая на переход. — На улице прохладно, и так ближе.

— Да, но так меньше народу тебя увидит, — заметила Си-Джей. — Мы же продвигаем сайт и идею, а для этого нужно, чтобы люди о тебе узнавали, а что может быть лучше, чем увидеть тебя вживую.

— Это больница, — возразила я. — Здесь больные люди, я им неинтересна.

— Всем интересно, что голая девушка делает на публике, — парировала она. — Нам нужно только, чтобы они задались вопросом: «Кто это и что она делает?»

Я попыталась умолять её ещё немного, но, как обычно, без толку, и не успела опомниться, как мы спускались по лестнице к выходу на улицу. На тротуаре было не очень много народу, но с другой стороны улицы, у больницы, было полно людей, входящих и выходящих, а также машины, высаживающие пассажиров.

— Похоже, сегодня в приёмном покое оживлённо, — заметила Си-Джей, пока мы ждали на перекрёстке. — Придётся заходить через него.

Ещё одна машина проехала перед нами, пока мы ждали зелёного света. Я чувствовала себя ещё глупее оттого, что приходилось стоять и держать её за руку, словно мы подруги. Отлично, кто-то на той стороне нас заметил и показывает пальцем. Чёрт, это никогда не перестаёт быть унизительным.

Когда зажёгся зелёный, Си-Джей повела меня через улицу, а затем через толпу у входа. Многие ничего не говорили, а просто останавливались и пялились, словно не веря своим глазам. Я не смотрела, но кожей чувствовала, как их взгляды скользят по мне. Господи, что они думали, видя, как меня ведёт за руку полностью одетая женщина, — хотя, будь я одна, было бы не менее унизительно. Вскоре меня провели через приёмный покой, переполненный людьми всех возрастов и национальностей, которые как минимум хмурили брови при виде меня, затем по коридору и в лифт. Только когда двери закрылись, я вспомнила, что надо дышать. Господи, надеюсь, я ничего не подхватила, проходя через всё это, — по крайней мере, камер я не слышала.

— Ого, никто там, похоже, тебя не узнал, — задумалась Си-Джей. — Обычно хоть кто-то узнаёт, куда бы мы ни пришли. Видимо, нам ещё работать и работать, котёнок.

Разумеется, она это заметила, хотя была права — я не слышала, чтобы кто-то назвал моё имя, пока мы шли. Да я и не хотела. Хотя теперь они меня точно не забудут и в следующий раз, возможно, узнают.

— Нажми кнопку четвёртого этажа, — приказала Си-Джей. — Там рождается наша лучшая магия.

Двери лифта открылись, и, к моему облегчению, на площадке никого не было. Выйдя в коридор, я заметила, что этот этаж не похож на палатный — скорее офисы и исследовательские лаборатории.

— Нам за угол, — объяснила Си-Джей. — Там стойка регистрации.

— Что здесь делают? — спросила я.

— В основном исследования и тестирование, — ответила она, ведя меня по коридору. — Частично медицинские, а в нашем случае — проверяют, что наша продукция работает.

— Ваша продукция?

— Ну, крем для кожи, витамины — всё, что мы тебе давали. Здесь тестировали, безопасно ли тебе это принимать. И мы делаем более слабую версию для продажи широкой публике.

— Вы собираетесь это продавать? — спросила я, вдруг ощутив себя лабораторной крысой.

— Ну разумеется, — ответила она. — Ты свою кожу щупала? Думаешь, нет женщин и женственных мужчин, которые бы за это заплатили? Не говоря уже о витаминах, позволяющих не болеть, даже если бегаешь голой по осенней улице? Чёрт возьми, конечно, мы будем это продавать. Как я уже говорила, это будет не так сильно, как то, что дали тебе, но принесёт кучу бабла.

Мы завернули за угол и увидели стойку регистрации посреди коридора. За ней сидела молодая блондинка в деловом костюме и улыбнулась нам при нашем приближении.

— Добрый день, мисс Форд, — жизнерадостно произнесла она. — Вижу, вы привели к нам особую гостью.

— Именно так, — радостно ответила Си-Джей, обнимая меня. — Это моя Эми, и я так ею горжусь. Говорят, все здесь в восторге от возможности наконец её увидеть.

— Так и есть, — подтвердила девушка. — Мы внимательно следили за её развитием и тоже ею гордимся — вижу, наши усилия не пропали даром.

— Она что угодно, но не пустая трата, — сказала Си-Джей, глядя мне в глаза и сжимая меня так, что хотелось вырваться. — Никогда в жизни я не получала больше удовольствия от проекта. Правда, Эми, нам было весело?

Я просто сверлила её взглядом и молчала.

— Видели бы вы её по утрам, — продолжала Си-Джей, — она до сих пор инстинктивно прикрывается, когда просыпается, забывая, что голая. Это так мило. С каждым днём она всё милее, и я это обожаю.

— Она вживую ещё красивее, — заметила девушка. — У неё такое милое лицо, наверное, оно ещё милее, когда она краснеет.

— Так и есть, — согласилась Си-Джей. — Её нетрудно смутить: достаточно упомянуть, сколько людей видели её без одежды и сколько её фотографий уже существует, — что прямо сейчас кто-то, вероятно, думает о её теле или смотрит на него. Они разглядывают её всю, видят всё, а она ничего не может скрыть.

— О боже, она краснеет, — выразительно заметила девушка, и я почувствовала, как заливаюсь краской. — Какая же она милашка.

Господи, как я ненавижу свою реакцию на такие разговоры. Моё тело постоянно меня предаёт, делая всё ещё более неловким. Почему я не могу хоть как-то привыкнуть, чтобы перестать доставлять Богиням такое лёгкое удовольствие? Чёрт, теперь ещё и соски твердеют. Прекрасно.

— Она и останется милой, если я смогу этому помочь, — сказала Си-Джей, снова глядя мне в глаза. — Собственно, мы за этим и пришли. Доктор Джейкобс готов нас принять?

— Будет готов минут через десять, у него утреннее совещание затянулось, но он очень ждёт встречи с Амандой. Кстати, Джина с ассистенткой тоже хотели бы с ней встретиться — позвать их, раз есть ожидание?

— Конечно, — разрешила Си-Джей. — Они много работали над кремом, пусть увидят результат воочию.

Девушка взяла трубку и позвонила, а я повернулась и спросила, кто такая Джина.

— Та, что сделала твою версию крема для кожи, — ответила Си-Джей. — Она довела формулу до совершенства и очень старалась, чтобы на тебе всё сработало, — она серьёзно относится к работе.

Жаль, что она так серьёзно относится к работе, — может, мне было бы лучше. Я посмотрела вниз на свою гладкую кожу без единого волоска — результат этого крема — и вздохнула. Это больше не я, и я вдруг затосковала по лобковым волосам и коже без этого глянца. Я стала как уродец, а сейчас ещё и встречусь с одним из докторов Франкенштейнов, которые меня такой сделали. Хотя, признаю, кожа действительно очень мягкая, и когда её гладят, это приятно. Но и прежней мне было вполне нормально.

Тут по коридору почти бегом приблизились две женщины в белых халатах: одна — полная, в очках, с длинными вьющимися каштановыми волосами, другая — худая блондинка с короткой стрижкой.

— Это она? — спросила полная, подойдя к Си-Джей.

— А что её выдало? — пошутила Си-Джей, намекая на мою наготу.

— О, дорогая моя, ты прекрасна! — воскликнула женщина и заключила меня в крепкие объятия. — Я так давно хотела с тобой встретиться, Аманда. — Она принялась гладить меня по спине, пока я пыталась отстраниться. — О боже, какая ты на ощупь — как детская кожа, только ещё мягче. Пожалуй, лучший результат среди всех наших испытуемых.

— Вы хорошо поработали, доктор, — похвалила Си-Джей.

— Я задыхаюсь, — выдавила я, пытаясь высвободиться.

— Ой, прости, — сказала она, отпуская объятия, но оставляя руку на моей руке. — Ты везде такая приятная. Я так собой горжусь.

— Ну, для проформы, — вмешалась Си-Джей, — Эми, это доктор Джина Райс. Джина, это Эми, или Аманда, как её называют все остальные.

— Здравствуй, Аманда, очень приятно познакомиться, — восторженно проговорила Джина, перемещая руку с плеча на бедро. — О, здесь тоже приятно. Тебе, наверное, трудно удержаться и не трогать себя.

— Вот у меня точно не получается, — призналась Си-Джей, вызвав всеобщий смех. — А Эми реагирует не так сильно, как мы ожидали, — она почти не трогает себя за всё это время.

— Ну, может, ей стоит выпить побольдаваше кофе, — пошутила Джина. — Шучу, дорогая. Вижу, средство для удаления волос сработало — очень здоровые чресла, Аманда, ты за собой следишь. У её кожи какой-то розоватый оттенок, вам не кажется?

— Частично от румянца, — объяснила Си-Джей, — частично от витаминов. Но ей идёт, правда?

— Да, — согласилась Джина. — Ты на этих витаминах состояние сделаешь. Скажу тебе, Аманда, я тебе завидую — будь у меня такое тело, я бы тоже так делала, и добровольно. Ах да, Аманда, это моя ассистентка Линда, — она повернулась к другой женщине. — Линда работала со мной над кремом. Потрогай её кожу, Линда.

— С удовольствием, — отозвалась Линда и тут же начала гладить мой живот. — О, ты права, она самая приятная на ощупь. Вот бы моя подушка такой была. Надо сделать ещё этой штуки.

— Обязательно, — согласилась Джина. — Но без удалителя волос — я, может, когда-нибудь и захочу снова отрастить свои.

Господи, эти женщины — психи. Вроде доктора, а ведут себя как подростки с новым телефоном. И их прикосновения меня возбуждают, что ещё хуже, потому что я ненавижу, когда меня трогают. И ненавижу, что они так гордятся своей работой, которая пошла не на благо человечества, а на то, чтобы превратить мою жизнь в живое унижение. Как они с этим живут?

— Мисс Форд? — вмешалась регистраторша. — Доктор Джейкобс готов вас принять. Проходите, когда будете готовы.

— Идём, — ответила Си-Джей и повернулась к Джине и Линде. — Надеюсь, вы довольны результатом своего труда?

— В полном восторге, — захихикала Джина. — Мы смотрим Аманду каждый день и гордимся быть частью того, что она делает... того, что вы делаете, на самом деле. Вы с Эмили на голову опережаете время, а Аманда — настоящая находка.

— О, мы гениальны, — хвасталась Си-Джей. — И то, что Эми — настоящий боец, тоже помогает, и так будет ещё много лет, правда, звёздочка?

— Если придётся, — сказала я, не желая соглашаться.

— Придётся, — самодовольно ответила она.

— Можно с вами сфотографироваться перед уходом? — спросила Линда. — Знаю, это не очень профессионально, но увидеть её вживую...

— Без проблем, — добродушно перебила Си-Джей. — Я бы и сама хотела того же на вашем месте. К тому же её фотографий много не бывает — когда закончим, она станет самой фотографируемой девушкой в истории. Принцесса Диана отдыхает.

И отдыхает она, надо сказать, одетой. Господи, это безумие.

Регистраторша проводила нас по узкому коридору туда, где у ростомера и весов стояла ещё одна женщина в белом халате.

— А вот и почётная гостья, — выпалила она при виде меня. — Я так рада, что вы сегодня здесь. Я ассистентка доктора Джейкобса, и мне нужно, чтобы вы быстренько взвесились перед приёмом. — Она повернулась к Си-Джей: — Вижу, вы действительно довели свои планы до конца.

— Обычно так и бывает, — ответила Си-Джей. — И этот план я намеревалась исполнить во что бы то ни стало, особенно когда нашла её.

Я встала на весы, и ассистентка начала измерять вес. Я боялась, что из-за всей этой тяжёлой еды сильно поправилась, и была немало удивлена, обнаружив, что, возможно, даже сбросила пару фунтов.

— 123, — объявила ассистентка. — Помню время, когда я столько весила... несколько лет и детей назад. Выглядит хорошо.

Затем последовали стандартные процедуры: рост, давление, температура, пульс — всё, по её словам, в норме для девушки моего возраста. Конечно, ненормальным было то, что я не могу носить одежду и обречена ходить голой постоянно. Вряд ли в этой больнице кто-то работает над лекарством от этого — нет, они, наверное, ищут способ сделать ещё хуже, как с тем кремом для тела.

— Доктор Джейкобс подойдёт через минуту, — сообщила ассистентка, проводив нас в смотровую. — Присядьте пока на кушетку, Аманда. Вы останетесь, Си-Джей?

— Разумеется, — ответила Си-Джей, словно это был глупый вопрос. — Всё, что касается её, я хочу знать, тем более что я оплачиваю счёт.

— Понимаю, — отозвалась ассистентка. — Приятно было познакомиться, Аманда, продолжайте в том же духе. Все здесь вами гордятся.

— Можешь не сомневаться, она продолжит, — заявила Си-Джей. — Слишком многие на неё рассчитывают. У неё сегодня большая вечеринка, и мы ожидаем интересных событий.

— Уверена, мы все будем смотреть, — заверила она, открывая дверь. — Удачи.

Когда она вышла, я села на кушетку, покрытую бумажной простынёй, и посмотрела на Си-Джей, которая ухмылялась мне во весь рот.

— Не верится, что ты заставила всех этих людей в больнице участвовать в твоём извращении, — сказала я, пытаясь быть дерзкой.

— Я могу продать кондиционер эскимосу, если захочу, — самодовольно ответила она, не переставая улыбаться. — Врачи все падки на возможности и признание за что-то революционное, как доктор Джина. Да, есть те, кто работает ради доброго дела, но ты бы удивилась, как легко их убедить, что ты и есть доброе дело. Они видят в нашем плане нечто позитивное, а не грязное, из-за всех положительных моментов.

— В этом нет ничего позитивного, — огрызнулась я. — Всё это ложь и обман. Вся эта благотворительная чушь — только прикрытие, чтобы вы могли творить такое.

— Уверяю тебя, те, кому помогает благотворительность, видят в этом позитив, — возразила она. — К тому же твой брат получил хорошую работу, а твой отец не сел в тюрьму — но если ты не считаешь это позитивом, только скажи, и всё изменится.

Господи, как я её ненавижу! Вечно бьёт по моим слабостям, чтобы поставить на место. Хоть бы у неё были свои слабости, на которые можно надавить, чтобы выбраться из этого... но они либо хорошо спрятаны, либо недостаточны.

— Добрый день, дамы, — произнёс мужчина, войдя в кабинет. — Я доктор Джейкобс, мисс Джонсон, рад познакомиться.

Он протянул руку, и я её пожала. Чёрт, он довольно привлекателен — постарше, с сединой в тёмных волосах, но весьма симпатичный. Блин, теперь я нервничаю ещё больше.

— Ты хорошо о ней заботилась, Кристал? — спросил доктор у Си-Джей. Он первый, кто при мне назвал её Кристал.

— Разумеется, Маркус, — ответила Си-Джей, приподняв бровь. — Думаешь, она выглядит нездоровой?

— Отсюда — очень даже здоровой, — ответил он, оглядывая меня. — А ты что думаешь, Аманда? Чувствуешь себя здоровой?

— Если под «здоровой» вы имеете в виду опозоренную и замученную, — ответила я, не глядя ни на кого из них.

— Это в духе Кристал, — заметил он, и Си-Джей усмехнулась. — Тебя тошнило, были обмороки или что-то подобное?

— Я чуть не упала в обморок в институте пару дней назад.

— Правда? Что случилось?

— Меня просто всё это накрыло, наверное.

— Понятно, — кивнул он. — Такое, безусловно, может быть подавляющим, любая смена образа жизни тяжела.

Он подошёл и начал обычный осмотр: сначала стетоскоп — холодный, словно только из морозилки, — потом «откройте рот, скажите „а“», проверил горло.

— Выглядит нормально, — объявил он. — Проверим спину и плечи.

Он начал ощупывать и растирать мне спину, что мгновенно вызвало новое возбуждение. Меня вообще редко трогают, а уж мужчины — тем более, и тот факт, что я находила его привлекательным, не помогал. Когда он прощупывал плечи, я почувствовала, как твердеют соски, чего мне сейчас совсем не хотелось. Чёрт, надеюсь, он не заметит.

— Кажется, ей нравится, доктор, — поддразнила Си-Джей. — Видимо, всё подавленное сексуальное напряжение рвётся наружу, судя по её грудкам.

— Это естественная реакция тела, — профессионально ответил он. — Ничего постыдного.

Легко ему говорить. К моему ужасу, он протянул руки и стал ощупывать пространство под грудью, отчего я мгновенно выпрямилась — кровь прилила от его прикосновения.

— Проверяю на наличие уплотнений, — успокоил он. — Ничего не чувствую.

— Да нет, у неё их две, прямо на груди, — пошутила Си-Джей и громко рассмеялась собственной шутке.

Он отдёрнул руки, переместил их к лицу и проверил глаза.

— Пока всё в порядке, — произнёс он и достал молоточек. — Проверим колени.

Проверка рефлексов заняла несколько минут и возбудила меня ещё больше, потому что мне пришлось немного раздвинуть ноги. Чёрт, я чувствую, как там становится влажно. Позорище.

— Всё в норме, — сказал он, убирая молоточек и доставая блокнот. — Теперь несколько вопросов. Кристал, отвечай за неё, если она не сможет, и, пожалуйста, будь честна.

— Я всегда с тобой честна, Маркус, поэтому ты единственный, кому сходит с рук называть меня Кристал.

— Хорошо, — усмехнулся он. — Во-первых, как давно ты использовала средство для кожи?

— Эм... где-то на прошлой неделе, — ответила я, не помня точно дня.

— Неделю назад вчера, — вставила Си-Джей. — Это был гель для душа. На следующий вечер она ещё добавила.

— Были какие-то раздражения или высыпания?

— Волосы на теле исчезли, — холодно ответила я.

— Кроме этого?

— Нет. Кожа просто очень-очень мягкая, и всем нравится меня трогать.

— Как давно принимаешь витамины?

— С первого дня знакомства с ними.

— А это когда было?

— В четверг, полторы недели назад, — ответила за меня Си-Джей.

— Тебя от них тошнило?

— Нет. Я думала, в этом смысл — они должны не давать мне болеть.

— Просто проверяю на побочные эффекты, — сказал он, записывая. — Замечала какие-нибудь?

— По-моему, они вызывают голод.

— Хорошо, — кивнул он и снова записал. — Кажется, это часть их действия. Ты хорошо питалась?

— Да! — хором ответили мы с Си-Джей.

— Она ест как толстуха, — добавила Си-Джей.

— С туалетом проблемы?

— Только когда за мной наблюдают, — ответила я, бросив грязный взгляд на Си-Джей.

— Всё нормально, — заверила его Си-Джей, продолжая мне улыбаться.

— Часто чувствуешь возбуждение?

О Господи, не хочу отвечать, особенно сейчас, когда я возбуждена.

— Она легко заводится, — объяснила Си-Джей. — Постоянно говорит, что ненавидит всё это, но тело говорит обратное. Фары у неё сейчас немного светят.

— Возбуждение чаще наступает, когда ты смущена или когда спокойна?

— Эм... когда я... Давно не была спокойной... — замялась я, не желая отвечать полностью.

— Это причиняет боль? — спросил он, продолжая записывать.

— Это стыдно, — без колебаний ответила я. — Это эмоционально больно.

Си-Джей рассмеялась, и мне захотелось куда-нибудь провалиться.

— Есть возможность мастурбировать?

О Господи, что за вопрос. Какое это вообще имеет отношение?

— Мы даём ей все возможности, — вмешалась Си-Джей. — Но она почти не трогает себя.

— Ты стеснительная, Аманда?

— Да, — слабо ответила я.

— Конечно, она стеснительная, поэтому мы её и выбрали, — сообщила Си-Джей.

— Я просто подумал, это может быть связано с камерами, которые постоянно на неё направлены. Если она стесняется, то может сдерживаться.

— Да, наверняка в этом дело, — согласилась Си-Джей. — Я бы не смогла столько продержаться, будь я такой же возбуждённой. Правда, вчера она мастурбировала в парковом туалете — но это потому, что Эм дала ей кофе. Он её суперзаводит, и ей пришлось.

— О, не давайте ей слишком много, — нахмурился доктор Джейкобс. — Из лаборатории сообщили, что это плохо сказывается на давлении. Что-то не сочетается.

— Её наказывали за неподчинение, — пояснила Си-Джей.

— Какое именно неподчинение?

— Пить кофе. Ей запрещено.

— Ладно, — закатил он глаза. — Что ж, я рекомендую не пить больше кофе, но также рекомендую мастурбировать почаще.

— Серьёзно? — Си-Джей снова приподняла бровь.

— Да, серьёзно, — повторил он. — Такое подавленное возбуждение вредно для нервной системы, его нужно время от времени выпускать. Не каждый день, но хотя бы пару раз в неделю.

О Господи, надеюсь, это шутка. Я и раньше трогала себя, но с камерами везде не хочу устраивать шоу больше того, что меня и так заставляют.

— Ну, мы хотели, чтобы она шла в своём темпе, — начала объяснять Си-Джей. — Думали, будет круто, когда она сама начнёт, потому что иначе не сможет, — нам казалось, так будет лучше и для неё, и для того, как это воспримут. Когда заставляешь кого-то ласкать себя, это выглядит именно как принуждение. А нам хочется, чтобы это было горячо.

— Что ж, ради её здоровья можете отключить камеру на несколько минут и дать ей позаботиться о себе. В долгосрочной перспективе это будет полезно.

— Ты врач, — сказала Си-Джей с наглой ухмылкой. — Полюбить себя немного ей не помешает — такая возбуждённость иногда наверняка сводит её с ума.

Нет, с ума меня сводит то, что меня заставляют бегать голой повсюду. Господи, они никогда не отстают — я уже даже не могу передохнуть от того, что всё время голая.

— Теперь нужно обсудить ту траву, которую она приняла, — снова начал доктор. — Как она действует?

— Очень хорошо, — довольно сказала Си-Джей. — Эффект начал проявляться через несколько дней.

— Как долго она может носить одежду, пока не становится некомфортно?

— Зависит от тяжести, — объяснила она. — Если достаточно лёгкое — может, пару часов. Правда, костюм, который она наденет сегодня вечером, сделан из особого дышащего материала, так что продержится дольше, но и то лишь на несколько часов сверх обычного.

— Что за костюм? — спросил он.

Да, мне бы тоже хотелось знать.

— Сюрприз, — сказала Си-Джей. — Но мне он нравится.

— Напомни, где вы нашли парня, который создал ту формулу? — спросил он о траве.

— Мы нашли его много лет назад. Он же выращивает нашу дурь. Химический гений.

— Я сам изучал эту штуку и до сих пор не понимаю, почему она работает, — с изумлением произнёс он. — Уму непостижимо.

— Его вклад в успех Аманды не меньше нашего, — просияла она. — Партия, которую он сделал для неё, стоила каждого цента.

— Теперь перейдём к другому вопросу, — объявил доктор. — Кристал, можешь рассказать, насколько она осведомлена о вашей программе кондиционирования?

Программе кондиционирования?

— Она знает, что нам нравится её возбуждать, когда она смущается, а это часто, — ответила Си-Джей. — Мы держим её в неведении о многих вещах, чтобы она не могла подготовиться морально.

— Это я понял, — сказал доктор, похоже, зная мотивы Си-Джей. — Я спрашиваю о других вещах.

— О каких других? — перебила я. — Со мной делают что-то ещё, о чём мне не говорили?

— У нас всегда что-то происходит, звёздочка, — спокойно сказала Си-Джей и повернулась к доктору: — Нет, она не знает об определённых вещах, и я не вижу, зачем ей знать.

— Ночной режим всё ещё применяете? — спросил доктор.

— Мы прекратили пару дней назад, кажется, он дал полный эффект, — ответила Си-Джей. — Отвечает она здорово — теперь больше огрызается и защищает то, чем занимается, но всё равно стесняется. А молитву, которую она прочитала вчера на пикнике, надо было слышать — толпа прямо прониклась духовным настроем. Ну и, конечно, приказы она выполняет хорошо, а вчера даже убедила одну из новых подруг раздеться и позировать с ней — приятный бонус.

— Побочные эффекты? — продолжал доктор.

— Иногда сосёт большой палец во сне, — сказала Си-Джей, и улыбка вернулась на её лицо.

— Правда? — удивился доктор.

— Да, мы сами удивились, но это отлично восприняли, и она правда очень мило выглядит.

— Должно быть, это связано с самоуспокоением во сне, — размышлял доктор. — Вероятно, от стресса, которому вы её подвергаете. Что-то ещё?

— Ну, как видите, она хорошеет, а жирок на проблемных местах сглаживается. Мы считаем, это от травы, витаминов и физической нагрузки.

— Действительно, похоже, что процесс старения замедляется из-за сочетания этих средств, — заметил доктор. — Любопытно, как далеко это зашло. Я бы хотел взять образец крови, прежде чем вы уйдёте, и проверить, как именно это происходит.

— Если считаешь нужным, — пожала плечами Си-Джей.

— О чём, чёрт возьми, вы говорите? — вмешалась я. — Что вы со мной делаете по ночам? Что значит «процесс старения замедлился»? И, ради бога, почему вы позволяете им это? Вы все как безумные учёные!

— Думаю, тебе стоит ей рассказать, — предложил доктор Си-Джей. — Раз она уже кондиционирована, знание не должно повлиять, а стресса у неё и так, по-моему, достаточно.

— Думаешь? — неуверенно спросила Си-Джей.

— Да.

— Да, расскажи, ради бога! — настаивала я.

— Ну, — начала Си-Джей, — всё началось в ту первую ночь, когда мы пришли к тебе домой и показали диски и фотографии. Когда ты заснула, мы запустили через камеру сублиминальную программу, которая кондиционирует тебя испытывать смущение на публике, делая тебя более покорной нам, а также помогая убедительно отвечать на вопросы о нашем плане. Тебе не казалось странным, как хорошо ты отвечаешь на вопросы и замечания людей?

— Вообще-то да. Чёрт возьми, почему я не догадалась?

— Мы также вставили сублиминальные сообщения в те диски Дэйва Мэттьюса, — продолжала Си-Джей. — Мы заметили, что ты часто слушаешь их на ночь — идеально, это их только усиливало. А сосание пальца, должно быть, побочный эффект, приятный сюрприз. Это всё часть плана, котик. Мы используем любые средства, чтобы получить от тебя желаемое.

Я просто сидела, и онемение от услышанного разливалось по телу. Боже мой, это безумие, я не могу поверить, до чего это дошло. Сублиминальные сообщения, кондиционирование, сумасшедшие травы и витамины, веб-сайт и план заставить всех поверить, что я делаю это ради Бога. Будь это выдуманной историей, никто бы не поверил — слишком уж невероятно, но я живу этим прямо сейчас.

— Что касается того, почему я им это позволяю, — вставил доктор, — хоть я и не одобряю принуждение, у меня нет средств остановить их, а если бы я попытался, я знаю, что случится, потому что знаю этих девушек с детства. Лучшее, что я могу для тебя сделать, — убедиться, что о тебе заботятся и ты остаёшься здоровой. Я даже выпишу мягкое успокоительное пару раз в день, чтобы снизить стресс, — нервничать постоянно нехорошо.

— Док, мы хотим, чтобы она нервничала, — выразительно сказала Си-Джей.

— Она будет, но это станет более управляемым, — объяснил он. — Ты же не хочешь, чтобы у неё случился приступ тревоги и она упала в обморок, как в институте. Это вредно.

— Справедливо, — уступила Си-Джей. — Только не делай их слишком сильными, нам нужно, чтобы она соображала.

— Не проблема, — уверенно ответил он. — В остальном, насколько я могу судить, она в хорошем здоровье, пусть и не в лучшем расположении духа. Показатели в норме, сердцебиение обычное для её ситуации, ест и спит хорошо. Пусть придёт через пару недель, проверим снова. Я попрошу ассистентку взять кровь и выпишу рецепт перед уходом. — Он повернулся ко мне: — Знаю, что ты обо мне думаешь, Аманда, но уверяю тебя, твоё благополучие мне небезразлично, и я хочу, чтобы ты прожила долгую здоровую жизнь. И я рекомендую продолжать делать то, что тебе говорят, — я знаю, на что способна Кристал.

— А пошёл ты, доктор, — зло сказала я и показала ему средний палец.

— Эми! — воскликнула Си-Джей с ухмылкой. — Видимо, кондиционирование работает.

— Ничего страшного, — сказал доктор. — Я её ни в чём не виню.

После того как ассистентка взяла у меня кровь (терпеть не могу вида собственной крови), мы получили рецепт и вышли в вестибюль, где меня ждали новые люди в белых халатах. Си-Джей заставила меня пожимать им руки и позировать для фото. Они представлялись, но я не слушала — мне не доставляло радости с ними знакомиться. С моей точки зрения, они были не лучше Богинь и могли гореть в аду. Я уже радовалась уходу, но в лифте Си-Джей нажала кнопку более высокого этажа.

— Зачем мы наверх? — спросила я.

— Помнишь, ты должна встретиться с поклонником, — напомнила она. — Он ждёт наверху. Думаю, это может изменить твои чувства по поводу того, что ты делаешь.

— У этого поклонника, с которым я встречаюсь, нет какого-нибудь заразного заболевания? — спросила я Си-Джей, когда она уже собиралась вытащить меня из лифта в коридор.

— Господи, нет, — решительно ответила она. — Ещё чего, чтобы ты подхватила заразу. Может, когда-нибудь мы заставим тебя притвориться больной, чтобы вызвать общественное сочувствие, но сейчас не тот случай.

Проходя по коридору, мы миновали множество палат, где лежали пациенты — многие выглядели довольно больными или беспомощными. И будь моя воля, я бы поменялась местами почти с любым из них, лишь бы они не умирали, — хотя желать такого неправильно. После осмотра и знакомства со всеми этими сумасшедшими врачами я чувствовала себя подопытным кроликом, голым подопытным кроликом, а не нормальным человеком. По словам доктора, меня последнюю неделю подвергали сублиминальной промывке мозгов, не говоря уже о том, что меня каким-то образом сохраняют, замедляя старение и сглаживая проблемные зоны изнутри. Я учусь без уроков и получаю косметическую хирургию без ножа. Если они выпустят эту дрянь на рынок, женщины заплатят любые деньги. Но те, кто купят, по крайней мере смогут продолжать носить одежду — в отличие от меня, превращённой в химически модифицированную нудистку.