Встать Мария сама всё же не смогла. Муж и новая подруга увели её в душ, где еле отмыли в четыре руки. Когда её вывели из душа, в дверь бунгало постучали. Борис и Татьяна узнали голоса знакомых спортсменов. Те сказали, что пришли попрощаться и справиться о самочувствии. Получив добро, вошли трое. Вчерашняя «милфа» предстала перед ними совсем в ином свете. Грудь, шея, ягодицы, бёдра представляли из себя практически один большой синяк. Гематомы присутствовали и на других частях тела. По задней и внутренней сторонам бёдер текла сукровица. В уголках губ были заметны коросты. Говорить она не могла, поэтому только жалобно улыбалась, глядя воспалёнными глазами. Парни застыли на месте. Всё, что они хотели сказать, вылетело из их головы.

— Мы это, того, попрощаться зашли... Извините...

Они оставили на полу корзины с фруктами, цветами и шампанским, и смущённо ретировались.

На этот раз Мария болела долго. Практически до самого отлёта домой она почти не вставала с постели. Только поесть и в туалет. Поначалу и то это давалось ей с трудом. Если бы не Танька с её знаниями и аптечкой, дело могло бы принять совсем дурной оборот. Дня через три после того вечера курьер доставил посылку для Марии. Развернув, она увидела золотой медальон на красивой цепочке. Внутри на крышке была надпись: Самой лучшей шлюхе на свете с Восхищением и Извинениями. Содержимое составляли восемь фотографий-портретов с номерами телефонов. Она гордо продемонстрировала подарок мужу.

— Кажется я понравилась, и у меня появились постоянные клиенты.

Бориса от последнего слова передёрнуло, а Танька горько ухмыльнулась.

Сидя у постели приходящей в себя жены, Перцев много и подробно отвечал на её вопросы о своей жизни. Некоторые моменты рассказывал сам. Татьяна обычно держалась поодаль, время от времени исполняя обязанности дежурной медсестры. Однажды, после очередного рассказа Мария даже велела Боре выебать Таньку прямо на её глазах, а потом попросила обсосать хуй и вылизать её пизду. Однажды, когда муж ушёл в бар за обедом. Между двумя женщинами возник разговор. И начала его Татьяна.

— Маша, не моё конечно дело, но зачем ты с собой всё это делаешь? Ну муж блядун, с кем не бывает. Ладно я с детства такая, так получилось. Тебе это зачем? Ну один раз попробовала... Не повторяй. Я ведь тогда могла остановить всё. Извини, я нарочно их подзадоривала, чтоб ты больше никогда... Зачем тебе?

— Не переживай, твоих клиентов отбивать не буду. Мне в городе светиться не комильфо. А эти... Мне ведь реально сначала всё очень понравилось. Я никогда так не кончала, непрерывно, много, сильно. И они такие все накачанные, красивые, молодые. Мечта! А когда отключаться стала, уже пофиг всё было. Я даже не чувствовала почти ничего. А боль она сразу была. Но между оргазмами даже в кайф. Не убили же. Мне даже интересно было, сколько я смогу вынести. И ведь смогла ведь.

— Не смогла! Иначе бы пластом четвёртый день не лежала. А если бы не я, так уже в больничке местной весь гонорар бы спустила. Осторожней надо с экспериментами.

— Кто-бы говорил! Я про твою историю с сауной тогда думала. Ну и сама тоже хороша. Остановить она могла...

— Поедешь к ним?

— Обязательно! Не знаю когда, но точно. Такие мальчики... Тебя с собой возьму. Заплачу даже. Ты соска супер! Будешь себя хорошо вести, и поебаться дам.

— Уволь уж. Поебаться мне и дома хватает. А вот посмотреть за тобой надо. Абы опять такого не получилось. Но если заплатишь... Конечно придётся, - они обе рассмеялись.

Однажды Маша попросила мужа рассказать про Лорда подробнее. Не страшно ли ему было оставлять детей с ним.

Борис, несмотря на то что о общих чертах всё уже говорил, теперь был в растерянности.

— Он не чудовище. Он взрослый ленивый пёс, никогда не проявляющий инициативы. Таня может подтвердить. Она его первой была. Еле вдвоём его уломали. А сейчас послушный.

— И что нужно сделать, чтобы он соизволил?

— Мешок его погладить, пизду показать. И всё пропал мальчик. Но сделал дело и опять завалится. А вот лизать может долго, и когда сосут ему любит.

Мария поймала себя на мысли, что уже нисколько не возмущена тем, что псу всё можно. Если кому-то нравится, то пусть.

Последний день перед отлётом она позволила себе окунуться в море. Но не просто так, голой! Все синяки уже почти прошли. Лишь кое-где виднелась лёгкая желтизна кожи. Первыми вообще зажили губы. Дольше всего Таня лечила ей попу. Окунувшись в тёплую океанскую воду, она ждала, что где-то её организм отреагирует болью. Но её не было. Она поплыла. Движения давались ей легко. Она наслаждалась, меняя техники и стили, ныряла. А вынырнув, фыркала и смеялась. Наплававшись вдосталь, вылезла на настил и разлеглась рядом с сидевшей в шезлонге Татьяной. Попросила ту намазать её кремом для загара, а потом принести ей телефон. Через некоторое время айфон Таньки булькнул. Та посмотрела, и удивлённо уставилась на Машу.

— Ты чё? Сто штук! Зачем? Мне Борька меньше заплатил...

— Ты сама сказала, что я бы в больничке всё спустила. Так, что это тебе за медпомощь. Да и просто от чистого сердца. Спасибо. И вообще, давай будем дружить. У тебя подруги есть?

— Подруги... Знаешь, у нас в объявлениях пишут: есть подружка... Ну, то есть с кем клиентов можно поделить. Таких пара есть. Про одну ты знаешь. Она, кстати с Борькой никогда. Мы с ней больше по молодёжи. Она, дурочка всё думает, что ей там принц попадётся. И в маму с дочкой играем. С родителями живёт. Говорит, что аудитором работает. Верят. По большому-то одна я на белом свете. Работой только и живу. Всё общение. Если долго заказов нет, то хоть вой... С вами здесь вообще классно!

— Живёшь одна значит? А родня?

— Хату снимаю, дешёвенькую. Так, на отлежаться. Родителей уж нет. Братья-сёстры как узнали, чем я занимаюсь, сначала деньги начали тянуть. А как пару раз отказала, больше и не общаются. Хотя и тогда на порог не пускали... Лучше мы к тебе.

— Купить жильё денег нет?

— Да бабки есть... А зачем? Чтоб родня обзавидовалась и козни строила? Вот и живу как на вокзале, жду, когда поезд придёт...

— Так себе цель в жизни.

— Другой не предвидится.

— А давай вместе чего замутим. У меня тоже все ориентиры рухнули.

Танюха звонко расхохоталась.

— Бордель откроем? Я больше ничего не умею...

— Мелко. Может эскорт-агентство?

— Та же жопа, только вид сбоку.

Пришла очередь смеяться Марии. С хохотом и визгами они обе плюхнулись в ласковую тёплую воду. Плавали и плескались пока не выбились из сил. Потом до самой темноты лежали в шезлонгах и пили коктейли, которые заботливо приносил им Борис. Завтра нужно было лететь домой.

В подъезде Мария шла первой. Борис сзади тащил оба их чемодана, поэтому маленько приотстал. Когда до родной двери остался один лестничный марш, он поднял глаза. И встал. Его жена с голой жопой без трусов и юбкой в руке звонила в дверь. В подъезде никого не было, но у неё были ключи. Но что-то заставило её поступить именно так. Дверь открыл сын. Вместо того, чтоб посторониться и впустить мать в квартиру, он застыл с открытым ртом, даже не сумев сказать слов приветствия.

— Здравствуй, сынок, может впустишь нас.

— П-привет, - еле выдавил он, отступая вглубь прихожей.

Мария, решительно отстранив, даже слегка толкнув сына, вошла в гостиную. Там она поняла, что их приезда абсолютно в этот момент не ждали, и нерешительность Миши была вызвана скорее даже не её видом, а тем видом, который ей открылся. Анжела с перекошенным лицом пыталась расцепиться с Лордом, который невозмутимо стоял, не понимая её усилий. Борис заржал, но жена ткнула его в бок, и посмотрела так, что тот сразу стал серьёзным.

— Он пугливый очень. Ему для этого дела тишина нужна, а ты позвонила. Вот он в сцепку и ушёл. Теперь минут 15 так стоять будет. Пока отойдёт.

— Точно? – спросила Мария.

— Ну плюс-минус...

Помня рассказы мужа, она подставила пизду к морде пса. И действительно, тот начал её вылизывать. Притом делал это так профессионально, что Маша даже замерла на некоторое время, наслаждаясь неожиданно восхитительным куни. Шершавый язык заходил глубоко внутрь, обхаживал каждый миллиметр, до которого мог дотянуться. Когда мысль вернулась, она как была легла на пол и подлезла головой, чтоб рассмотреть ситуацию снизу. Поняв, что ничего страшного не произошло, и родителям пофиг на её секс с домашним любимцем, Анжела расслабилась. И тут перед её лицом оказался член отца. Ничтоже сумяшеся она приняла его в рот думая сделать папе минет. Не тут то было. Борис почти остервенело начал ебать её в горло, приговаривая:

— Получай, сука малолетняя, блядь подзаборная, ебать тебя было некому, и так далее...

Вид снизу был интересен. Вагина дочери была максимально растянута, но было видно, что то, что находится внутри имеет гораздо большие размеры. Притом смычка была настолько плотной, что даже лизнуть было некуда. Лорд же времени не терял. Увидев, что новая пизда недалеко, но чуть сбоку, он просто повернулся, подтащив свою узницу-суку куда надо, и принялся за любимое занятие. Лизал! Миша стоял и дрочил, смотря на развернувшуюся перед ним сцену с полнейшим восторгом. Когда узел опустел, собачий член с хлюпом вывалился из девичей пизды, её содержимое полилось на лицо матери. Вовремя открыв рот, она даже смогла поймать часть этого странного сока. Она бы хотела вылизать это разъёбанное развратное юное влагалище... Но было неудобно. Зато собачий хуй сам залетел ей в рот.

— Пока сосёшь не скукожится, наслаждайся, - прокомментировал ситуацию отец семейства, - А ты, хули дрочишь, иди сестре в жопу вставь, только сначала в пизде смажь, - обратился он уже к сыну.

Анжела, не успевшая получить законный оргазм, который вот-вот подступал, но был сорван внезапным звонком, охуенно кончила как раз в момент освобождения. Отцу даже пришлось придержать её за плечи, но так ебать её рот было даже удобнее. Член Михаила в заднице закрепил положение юной развратницы. Вскоре отец и сын кончили почти одновременно, и просто бросили выебанное тело лежать на полу. Именно в этот момент они не воспринимали эту блядь как дочь, или сестру: просто набор дырок для ебли... А она лежала и доплывала, утонув во втором сильнейшем оргазме. Маше как раз надоело ласкаться с псом (кончить категорически не получалось), она просто встала, подняла за волосы молодую суку (ну кто она если с кобелём ебётся?) и повела в ванную мыться. В ванне поставила её на колени, заставила раскрыть рот и от души полила золотым дождём.

Потом они сидели на кухне, пили чай. Дети поведали родителям историю произошедшего. Анжела призналась, что имела оральный секс с Лордом уже давно: полгода или даже больше, а после их отъезда захотела попробовать большее, и у неё неожиданно получилось, и даже понравилось. Но делала она это в тайне от брата. Сын рассказал, что недавно его школьный приятель случайно, прогуливая уроки, по коей причине спрятался, когда отец привёл их собаку с прогулки, узнал, что тот её ебёт. Попробовал сам. Понравилось. Предложил Мише, а он не смог отказаться. Собачка оказалась весьма ебливой, принимала и облизывала хуи даже с радостью. Ну и, разумеется, брат не смог не поделиться новостью с сестрой, после чего она и решила продемонстрировать ему свои достижения. А тут как раз и звонок в дверь.

— Да уж Михаил, переплюнул отца! У меня такого не было, - подытожил Борис.

— Ой да ладно, он тебя раньше переплюнул: ты ни мать, ни сестру не ебал. То-то же! – резюмировала Мария.

— О! А он – дочь! И баб у меня было больше. А суку я ещё себе найду.

По завершении чаепития Маша решила закрыть гештальт с Лордом, и отдалась псу на глазах всего семейства. Борис поставил дочь рядом и долбил в разработанную сыном жопу. Тот же просто по очереди давал в рот обоим блядям пока не разрядился. Получилось в мать. Он считал, что это случайно, но на самом деле она старалась и почувствовала, когда надо чуть задержать его. Анжела поняла, что её переиграли, и даже выразила досаду. В ответ получила на досасывание отцовский хуй, чем была крайне довольна.

Усталость от перелёта и неожиданных домашних приключений дала себя знать. Супруги удалились в спальню, наказав детям готовить праздничный ужин. Мария легла на плечо мужа. Они крепко обнялись впервые после того рокового дня.

— Я люблю тебя, - тихо прошептала она.

— И я тебя люблю, больше жизни люблю, - ответил Борис.

— Что с нами будет?

— Не знаю, - ответил он, - но мы всегда будем вместе, и ничто и никто не сможет нас разлучить.

— А дети?

— У них теперь своя жизнь. Рано, но своя. И им решать. Мы только помочь можем. Не знаю как...

Они уснули. Впервые за много дней глубоко и спокойно.

Анжела не стала заморачиваться с готовкой, просто позвонила дяде Аркадию и озвучила просьбу. Тот был несказанно рад помочь другу и его семье. По пробуждению родители обнаружили шикарно накрытый, сервированный стол. Борис сразу узнал руку. А Анжела сообщила ему, что все только их и ждали, и если позвонить, то Аркадий с Ольгой прибудут сразу, как только можно. Супруги попросили полчаса, чтоб привести себя в порядок. Ужин прошёл великолепно в семейно-дружеской обстановке. Ни намёка на пошлости за весь вечер даже не прозвучало. Единственное, что было сказано на тему взаимоотношения полов, это то, что Аркадий уже получил от жены развод, уступив той квартиру, выплатив отступные, которые считал вполне приемлемыми, и оставил той право собирать свой «женский клуб» по понедельникам в одном из ресторанов. С Ольгой же они купили себе пока небольшую квартиру. Уже провожая гостей неожиданно, Маша напросилась прямо на завтра посмотреть их «гнёздышко». Гости были удивлены, но с радостью согласились. Они реально скучали по своему другу и соратнику.

На Анжелу, занятую всё прошедшее время отчаянным совмещением секса и учёбы, тоже нашла ностальгия. Слушая весёлый разговор взрослых, она вспомнила о подруге и их странной размолвке. Утром мать с Мишей куда-то свалили, отец засел за компьютер и попросил не беспокоить. Она решилась.

Телефон Полины, проснувшись вперёд неё, высветил имя подруги.

— Давай мириться! Я у подъезда. Пошли куда-нибудь, - было на экране.

Вместо ответа, та быстро собралась, и стремглав вылетела из пустой квартиры. Ни слова не говоря она кинулась обнимать подругу. На глазах её проступили слёзы, говорить она просто не могла. Когда объятия распались, Анжела, глядя подруге в глаза первой попросила прощения.

— Поль, в том, что произошло твоей вины нет. Я очень даже благодарна тебе. Тогда мне просто нужно было всё кому-то сказать, выговориться. Ну, а кому кроме тебя я могла это рассказать? Я не думала сделать тебе больно, вообще тогда не думала. У нас всё хорошо, ничего с нами плохого не произошло. Мы заработали денег. Я получила, что хотела, даже больше. И ни о чём не жалею.

— Анжи, всё ведь из-за меня. Понимаешь? Я маме разболтала, а она уже тёте Марине... Я не думала, что всё так получится. И ведь мы с мамой за вас получается тоже денег получили. Получается я продала тебя..., вас всех... Прости меня, я тоже не думала, что всё так может случиться.

— Вот видишь, как всё хорошо! Мы теперь богатые девочки и идём ресторан! Хотя я совсем уже не девочка, - засмеялась Анжела.

Лёгкий завтрак с вином (в заведении Аркадия им было можно всё и оказалось, что бесплатно), прошёл уже в прежнем дружеском по-девичьи общении. Им обоим стало весело и легко. Когда разговор вдруг опять коснулся секса, Полина хитро глядя на визави спросила, а может ли та ей показать, что у неё там получилась.

— Легко! – ответила та, - Но не здесь же, а дома отец. Может не понять...

— Ко мне пошли! До вечера никого не будет.

На том и порешили. По приходу скинули с себя одежду, и как прежде предались «невинным», как теперь казалось, девичьим ласкам. Конечно, Полина увидела, что гимен подруги уже почти прекратил своё существование, оставив лишь лёгкие намёки на своё прежнее бытие, но каких-то других особенностей она не заметила. Анус пропускал язык чуть проще, чем ранее, но это тоже можно было списать на настроение и алкоголь. Поля задумалась, шмыгнула к материной тумбочке, и вернулась к подруге неся смазку и два самотыка.

— Ничё у вас арсенал! – восхитилась та, - даже собачий есть!

— Покажешь? – скорчив скромное личико, спросила юная проказница.

— Давай ты сама. Интереснее же будет.

От представившейся возможности Полину прям затрясло. Она хотела было начать с письки, но подружка остановила её, сказав, что там уже как надо. Пришлось заняться попой. Со смазкой два пальца вошли в неё неожиданно легко.

— Суй, давай! А собачий пизду. Я уже завелась вся!

Теперь Полина трахала подругу сжимая двумя руками одновременно оба дилдо. Анжела стонала и даже подмахивала. Вскоре обмякла и успокоилась. Подруга поняла, что дальше продолжать не стоит. Вытащила из влагалища имитацию собачьего члена и стала её облизывать. Вспомнив былой опыт, взяла в рот кончик, но подумав, погрузила туда сколько смогла. Посмотрев на подругу, Анжи сама достала силиконовый член из задницы, и стала облизывать его и сосать.

— Блядь, - вырвалось у Полины, - он же из жопы...

— Вот именно! У блядей не спрашивают. Откуда достали, оттуда и дают. Я теперь такая.

Полина почувствовала, как жар и странная щекотка разгораются внизу её живота. Она легла, широко раздвинула ноги, и даже раздвинула губки руками.

— Трахни меня, порви! Пожалуйста. Не могу больше... И целку свою теперь ненавижу.

Анжела думала что-то спросить, но не стала. Взяла хуй, который уже выронила из рук подруга, и резко сунула его той внутрь сразу сантиметров на пять. Она могла ожидать от той всё, что угодно, но не того, что произошло. Поля перехватила агрегат и вогнала его в себя до упора, сорвалась в крик и забилась в оргазме, после чего лежала почти бездыханно лишь слабо вздрагивая всем телом. Анжела осторожно достала из пизды подруги инородный предмет. Она не закрылась, стенки подрагивали в такт телу (или наоборот?!), из неё текло. На простыни расплывалось бледно-розовое пятно. Крови было совсем мало, но вот всего остального... Молодая блядь не могла такого пропустить. Она захватила губами это чудо и жадно, но ласково стала поглощать эти нектары, одновременно орудуюя там языком. Очень скоро Полину вновь затрясло, но уже не так сильно. Из горла той исходил лишь слабый хрип. Анжела уже по опыту знала, что там всё пересохло. Была-не-была! Она уселась на раскрытый рот подруги и начала потихоньку писять. И та пила, что-то проливала, но пила. Излив то немногое, что в ней было (хорошо, что перед тем опорожнилась), Анжела слилась с подругой в страстном поцелуе. Теперь они уже катались по кровати крепко обняв друг дружку, не в силах разнять объятия. Потные, уставшие, но довольные они лежали потом в мокрой кровати, о чём-то говорили, пока не вспомнили, что за собой нужно прибрать. Засунув испачканное в стиралку, стали сначала салфетками, а потом феном сушить матрас. Потом сидели голые на кухне, пили кофе, и смеялись над каждой мелочью. Жизнь оказывается так прекрасна!