Adam's Journey от stormdog

Уловив, что он пристально смотрит на нее, я наклонился к Кори и прошептал ей на ухо:

— Мне кажется, ты ею хорошенько светишь.

Она, казалось, ничуть не удивилась, пробормотав: «Ага!», и чуть шире раздвинула ноги. Я должен был догадаться! Кори, видимо, ни за что не стала бы отказывать любому, кто захотел бы полюбоваться её телом, и, вероятно, ей это доставляло удовольствие, её вагина становилась скользкой и влажной от одного только взгляда!

Дуг, похоже, понял, что его поймали на горячем, или, возможно, от того, что он просто слишком долго пялился на нее, и отвел взгляд.

— Ну, тогда хорошо, будем рады видеть вас завтра. И это были Кори, Рон и Адам, верно?

Кей ответила ему:

— Договорились! Давайте до завтра, звучит неплохо!

Дуг отпустил поручень и оттолкнулся от нашей яхты.

— Что ж, мы со Стивом будем с нетерпением ждать встречи с тобой, Кори. А наши жены пусть позаботятся, чтобы парни чувствовали себя желанными гостями.

Кори игриво улыбнулась ему:

— Спасибо, Дуг, но на самом деле у меня тебе больше особо нечего показать!

У него хватило порядочности покраснеть и смущенно рассмеяться, понимая, что его окончательно разоблачили. Они завели лодку и развернулись, но не раньше, чем мы все заметили, что выпуклость в его обтягивающих плавках стала заметно больше, а головка его растущего члена уперлась в их низкий пояс, словно пытаясь вырваться наружу. Кори тихонько хихикнула, явно довольная результатом своих усилий.

Они отплыли уже достаточно далеко от нашей яхты, но вдруг развернулись и пронеслись мимо нас, при этом обе женщины подняли лифчики своих бикини и продемонстрировали нам свои большие сиськи! У Пэм оказались особенно красивые груди с темными торчащими сосками. Мы смеялись и хлопали в ладоши, восторгаясь ими, а Кори внезапно распахнула полотенце и показала им грудь в ответ; они отплыли подальше и опять вернулись, когда одна из женщин сменила Стива за штурвалом, и на этот раз двое парней спустили свои плавки и показали нам свои задницы; Дуг спустил свои плавки настолько низко, что его массивная свисающая мошонка тоже оказалась на виду между ногами.

Кори наклонилась, расставив ноги, и показала им свою попу, и, несомненно, еще многое другое. Мы с Ронни бросились показывать им свою попу в ответ, но они быстро пронеслись мимо нас и помчались вверх по озеру, а мы все смеялись и махали друг другу руками. Похоже, это может быть действительно веселая вечеринка, если там будет побольше таких людей!

Мы вернулись к штурвалу, Ронни влез в кресло рулевого и завел двигатель, мы постепенно начали набирать скорость, разворачиваясь к указанному им ориентиру анатомической формы. Кори остановилась позади него, обняла его за плечи и поцеловала в шею.

— Что ж, это было весело! Никогда не знаешь, с кем встретишься и какие возможности откроются тебе здесь откроются.

Ронни усмехнулся ее энтузиазму:

— Да, похотливая шлюшка, а ты никогда не упустишь возможности покрасоваться своим горячим тельцем, верно?

Она хлопнула его по плечу, смеясь:

— Эй, если бы я не начала, вы бы, наверное, не увидели их сисек, и вы должны признать, что вам это понравилось, не так ли?

Я согласился, Ронни неохотно согласился, но, похоже, его больше интересовало удовольствие, которое его жена получила, разглядывая явно выставленное напоказ достоинство Дуга.

— Конечно, детка, нам понравился вид голых сисек, но не отрицай, что ты сама не нашла там ничего приятного глазу!

Она призналась:

— Эй, я не отрицаю! Этот Дуг выглядел довольно хорошо оснащенным, неплохой внушительный набор. Интересно, что Стив прятал в своих плавках!

Я посмеялся над ними:

— Вы двое просто невероятные! Вы только что закончили заниматься сексом, оба получили удовольствие, а теперь набрасываетесь на этих совершенно незнакомых людей, как будто у вас не было секса уже несколько месяцев! Потрясающе!

Ронни посмотрел на меня:

— Эй, чувак, просто помни, что всё, что происходит на озере Пауэлл, остаётся на озере Пауэлл, понятно?

— Забавно, я всегда думал, что это про Вегас.

Кори обняла меня сзади, снова обнаженная, ее теплые груди прижались к моей спине. Я был почти уверен, что чувствую ее твердые соски.

— Это правило действует везде, где мы отдыхаем, Адам. Когда я в отпуске, у меня много свободного времени, чтобы расслабиться и подумать о сексе, и когда я это делаю, мне в итоге хочется секса. Много-много секса.

Её рука потянулась вниз, к поясу моих плавок, но я схватил её за руку и остановил. Я не мог поверить, что она собиралась лапать меня прямо на глазах у своего мужа! Я начал считать, что, возможно, зашёл слишком далеко. Я почувствовал, как она потерлась своими скользкими сосками о мою спину, и пока вспоминал, что на них были и крем, и сперма, она отпустила меня и отошла.

— Что ж, кто будет за рулём, остается здесь, а кто не будет, пожалуйста, спуститесь вниз и помогите мне начать готовить ужин.

Рон вызвался остаться за штурвалом, и обнаженная нимфетка, внешне похожая на мою подругу Кори, взяла меня за руку и потянула к трапу. Она оглянулась на Рона:

— Это займет примерно тридцать пять или сорок минут, дорогой. К тому времени мы будем на месте остановки?

Он взглянул на нее:

— О, ни в коем случае! Это дальше, чем кажется, у нас есть пара часов, не беспокойтесь. Просто принесите тарелки, и мы можем перекусить на ходу, если вы не возражаете. Мне не хочется управлять из помещения, а нам нужно двигаться дальше.

Мы договорились и спустились в камбуз. Кори дала мне немного говяжьего фарша, сказав, чтобы я обжарил его на плите, и пока я этим занимался, она начала доставать из холодильника всякие продукты для салата и для чего-то ещё. Сосредоточившись на своем деле я не заметил, что она подошла сзади, пока не почувствовал, как ее холодная рука скользнула вверх по штанине моих шорт и схватила меня за яйца! Испугавшись, я подпрыгнул и выругался:

— Кори, чёрт, у тебя руки холодные!

Я никак не мог освободиться, а она начала их сжимать и массировать.

— Они не такие уж и холодные, Адам, просто твои яйца горячие. И слегка вспотевшие, если ты не против. Это довольно сексуально!

Её рука скользнула к моему быстро набухавшему стволу и провела вниз по всей длине, поглаживая. Это было приятно, чертовски приятно, и я не мешал ей продолжать дольше, чем следовало.

Продолжая помешивать и переворачивать горячее мясо я умолял ее отпустить меня:

— Ну же, Кей, пожалуйста, прекрати! Ты меня просто убиваешь, ты это понимаешь, да?

Она продолжала мастурбировать мой теперь уже стоячий член.

— Боже, какой ты толстый! Ты же знаешь, что мне понадобится этот член внутри меня, прежде чем закончится это путешествие, правда?

— Кей, этого не должно случиться! Не с Ронни и Кристи – подумайте о них. Мы не можем этого допустить.

Её рука всё ещё обхватывала мой член, но она остановилась.

— Ты же знаешь, что никто, ни Ронни, ни Кристи, и уж точно не я, не ожидал, что ты отправишься в это путешествие и станешь кем-то вроде монаха или чего-то в этом роде. Ты что, дал какой-то дурацкий обет безбрачия, или ты просто самый упрямый чертов ханжа на земле? Я могу с уверенностью сказать, что ты не евнух, так что постарайся влиться в ритм жизни!

Она отпустила мой пульсирующий эрегированный член, который теперь отчаянно пытался высунуться из штанины моих шорт, и отошла. Она потянулась за салатом, но я остановил ее:

— Кори, вымой руки, прежде чем прикасаться к еде.

Она засмеялась:

— Боже мой, Адам! Зачем? У тебя грязный член?

— Нет, но ты сама сказала, что у меня потные яйца. Дело просто в принципе, руки нужно мыть, когда работаешь с едой.

Все еще смеясь она подошла к раковине и начала намыливать руки:

— Ты слишком хорош, Адам, просто слишком идеальный, но я тебя сломаю. Ты будешь моим, вот увидишь, можешь не сомневаться!

Глядя на ее блестящие волосы, стройную обнаженную спину и плавные линии красивых ягодиц я боялся, что она, возможно, была права.

Кори вытерла руки и начала раскладывать листья салата в большую миску, добавляя оливки, дольки помидоров, нарезанный перец и лук, затем отложила все это в сторону и взяла у меня поджаренное мясо, добавив томатный соус, томатную пасту, итальянскую приправу, немного орегано и еще несколько секретных ингредиентов, которые я видел у нее раньше. Примерно в этот момент я сообразил, что она готовит свой невероятно вкусный соус для спагетти.

Каким-то образом то, что она готовила прямо передо мной совершенно голой, буднично разговаривая на отвлеченные темы, сводило меня с ума от вожделения. Сказать, что я хотел ее, было бы сильным преуменьшением, и моя отказывающаяся угасать эрекция была подтверждением этого.

Она накрыла соус крышкой и поставила его тушиться на медленном огне, затем взяла салат, столовые приборы и бутылку итальянской заправки.

— Адам, возьми тарелки, и, кажется, у Ронни где-то здесь спрятано несколько бутылок кьянти – принеси одну и поднимись наверх, и мы с ним займемся салатами, пока томится соус. Приготовить пасту у меня не займет много времени.

Я схватил тарелки и быстро обыскал все вокруг в поисках вина, отчаянно желая, исключительно из эгоистических соображений, следовать за Кори, когда она будет подниматься по ступенькам. Мое лицо на уровне ее голой задницы казалось мне просто отличной идеей! К сожалению, к тому времени, как я нашел кьянти, бокалы и штопор, она уже вышла на верхнюю палубу, так что я полностью упустил эту возможность.

Мы пододвинули пару стульев и небольшой столик к штурвалу, чтобы сидеть с Роном, и наслаждались салатом и вином, хотя Рон старался пить умеренно. Кори в основном вела себя прилично, хотя, сидя напротив меня и, по-видимому, совершенно не стараясь принять более скромную позу, большее время выставляла свои прелести напоказ. Она выглядела расслабленной, открытой и влажной, и я нашел это невероятно отвлекающим, но ничуть не отталкивающим. Совсем наоборот.

В какой-то момент, когда она ушла, чтобы спуститься вниз и поставить вариться макароны, я собрался спросить Ронни, что он думает об её поведении, и попытаться прояснить, чего от меня ожидают. Я хотел дать им понять, что меня не устраивает, к чему всё ведет, и попросить его заставить её ослабить натиск.

Но прежде чем я успел открыть рот, Рон сменил тему:

— А что насчет Кристи, Адам? Ты уже принял какое-нибудь решение?

Мне пришлось собраться с мыслями.

— Э-э, ну, я не знаю. Я попытался посмотреть на это со всех сторон, и всё время возвращался к той мысли, что не могу представить свое будущее без неё. Понимаешь, о чём я?

— На самом деле, думаю, да. Я люблю эту девушку, Адам, мы с Кори оба любим, и я знаю, что ты тоже. И ты знаешь, что мы оба тебя любим и просто хотим видеть тебя счастливым. Я как-то предполагал, что мы вчетвером, возможно, состаримся вместе, — неловко рассмеялся он. — Довольно сентиментально, правда?

— Да, довольно сентиментально, но я ценю вашу заботу и понимаю, что вы имеете в виду. Должно быть, дело в алкоголе, но я чувствую то же самое, ты же знаешь.

— Серьёзно, Адам, у нас с Кори сотни знакомых, может быть, пара десятков хороших друзей, но никто не сравнится с тобой и Кристи. Ты мне как брат, которого у меня никогда не было, а она как настоящий ангел.

— Э-э, Ронни, у тебя есть брат.

Он покачал головой:

— Ты не мог оставить это без замечания? Ладно, тогда ты мне как брат, которого я хотел бы иметь, а она всё равно ангел, потому что промолчала бы и не стала меня упрекать. Но в любом случае, мы как четыре мушкетёра, понимаешь?

Я рассмеялся. Я понял, что Ронни на самом деле имел в виду, говоря это, хотя ему было трудно затрагивать эту тему. Он редко бывает сентиментальным, обычно обходится юмором, дерзкими заявлениями и типичными мужскими шутками, и хотя у нас с ним прекрасные отношения, и мы делимся почти всем, мы не из тех, кто сентиментален и любит обниматься, когда находимся вместе.

— Спасибо, Рон, это очень много значит для меня. Но Кристи – не ангел, она женщина, красивая, сексуальная, невероятная, потрясающая женщина, не идеальная, и она совершает ошибки. Видит Бог, я уже достаточно натерпелся от них, и, наверное, я полный осел, что так переживаю из-за этого. Это был огромный шок, но я был с ней очень суров.

Он усмехнулся:

— Ну да ладно! Проснись и почувствуй запах кофе! Долго же ты вытаскивал голову из задницы, чувак, там же было ужасно темно, правда?!

Я кивнул ему:

— Ну, да. Думаю, когда я вернусь домой, я смогу только сказать ей, что мне жаль, и что я постараюсь. Я до сих пор не уверен, смогу ли смириться с тем, чего она от меня ожидает, но я не могу отпустить её, не попытавшись. Но, если я не попробую, для меня всегда останется загадкой, как сложилась бы наша с ней жизнь, и это сведёт меня с ума. Я никогда не узнал бы, правильный ли выбор я сделал

— И помни, что ты, э-э, как бы это сказала Опра Уинфри, в последнее время слишком увлекся исследованием своей сексуальности, не так ли?

Я усмехнулся:

— Да, мисс Опра, похоже, что да. И это было настоящее приключение, это точно

— Отлично! Надеюсь, ты снял видео, потому что я заплачу тебе, если ты это сделал!

— Видео чего, дорогой? — заговорила позади нас Кори, и никто из нас не слышал, как она подошла.

Из старых рубашек Рона она надела домашнюю синюю, чтобы защититься от прохладного ветерка, но оставила её расстёгнутой наполовину и закатала рукава. Почему красивая женщина может взять такую обыденную вещь, как мужская рубашка, и превратить ее в невероятно сексуальный образ, просто оставаясь под ней полностью обнаженной? О. Ну, да. Вопрос задан и на него дан ответ!

— О, привет, дорогая! Я просто хотел сказать, что Адам последние пару недель пытается приставать ко всем особям женского пола, попадающиеся ему на пути, и, кажется, он нам не принёс ни одного видео!

Кори посмотрела на меня с укором:

— Ну, не совсем ко всем женщинам. Верно, Адам?

Я понял намек на то, что отверг ее ухаживания.

— Кей, Ронни преувеличивает! Просто последние несколько недель все вокруг меня происходит что-то странное, кажется, все сводится к сексу, чего, как ты знаешь, со мной раньше никогда не случалось.

Она наклонила голову и посмотрела на меня.

— Наверняка, всё дело в Кристи. Это просто помогло тебе осознать ситуацию и немного приоткрыть твою скорлупу, и ты понял, что секс – это всего лишь самый основной человеческий инстинкт, а не то, из-за чего нужно мучиться и бороться. Это довольно весело, правда, милый?

— О, дорогая, кстати, о Кристи, когда мы вернёмся домой, Адам собирается снова сойтись с ней и попытается всё уладить. Разве это не здорово? — известил Ронни.

Кори бросилась ко мне, обвила руками мою шею и прижала к себе:

— О, это замечательно! О, я так рада за тебя, Адам, и за нас, это просто лучшая новость на свете!

Мне хотелось её предостеречь, что я сам ещё не был уверен, что всё получится, но я обязательно попробую. Нет смысла сейчас разрушать иллюзии Кори, она может подождать и посмотреть, что будет.

Кори, казалось, была очень взволнована, услышав, что я намерен разобраться во всем и остаться с Кристи, настолько, что ее энтузиазм меня действительно удивил.

— Адам, я так рада, что ты дашь ей еще один шанс! Ты же знаешь, она никогда не хотела причинить тебе боль. Не могу дождаться, позвони ей и скажи прямо сейчас!

— Она очень четко заявила, что не хочет со мной разговаривать, пока эта поездка не закончится. Она сказала мне, чтобы я не торопился разбираться в своих чувствах, поэтому, вероятно, она не поверила бы ничему из того, что я ей сказал в первый же день.

Ронни поднял телефон.

— Кроме того, детка, здесь нет сигнала, помнишь? Мы посреди озера в центре пустоши, а не в торговом центре.

Кори выглядела так, будто расстроилась из-за того, что ее план сорвался, и я невольно рассмеялся:

— О, Кей, бедняжка! Я знаю, как ты ненавидишь отложенное удовольствие, но, похоже, на этот раз тебе не повезло. Может, если мы приблизимся к берегу, ты заметишь курьера Пони Экспресса и отправишь ей письмо.

Она показала мне язык.

— Это слова эксперта по отложенному вознаграждению! — улыбнулась она. — В любом случае, это отличная новость. Я так счастлива!

У нее навернулись слезы, она повернулась и отошла от нас, встала у ограждения спиной к нам, глядя на воду и красочные скалы, возвышающиеся над ней. Думаю, она пыталась сдержать эмоции, и я снова был поражен тем, как сильно на нее повлияла моя новость. Возможно, только тогда я понял, как сильно она любит меня и Кристи.

Несколько минут мы плыли в тишине, лишь под гул моторов и журчание воды под килем. Рон первым нарушил молчание, протянув руку, показывая туда, куда смотрела Кори.

— Я знал, что такая красота и уединение помогут тебе прочистить мозги. Думаю, ты поступаешь правильно, если это для тебя что-то значит. Здесь невероятно красиво, не правда ли? Даже красивее, чем озеро Мид, мне кажется.

— Спасибо, Ронни, ты же знаешь, мне важно твое мнение. И я согласен, вид потрясающий. Особенно в этом направлении, с твоей прекрасной женой на переднем плане.

Он посмотрел на неё, а затем улыбнулся мне:

— Да, мне очень повезло, и я это знаю! Она особенная женщина, но если бы её не было в моей жизни, то я бы хотел познакомиться именно с Кристи, так что тебе тоже чертовски повезло!

— Да, я знаю, хотя в последнее время было непросто. Но мы справимся, я в этом уверен. Я должен быть уверен.

Я понимал, что это прозвучало немного так, будто я пытаюсь убедить самого себя, и, наверное, так оно и было.

Мы оба сидели и сзади смотрели на Кори. Точнее, на её ягодицы. Она наклонилась вперёд, уперевшись локтями в фальшборт, и просто смотрела вдаль. Из-за наклона задний край её рубашки немного задрался, обнажив на несколько сантиметров нижнюю часть её округлой маленькой голой задницы и неглубокий изогнутый знак «Y», где сходились ее бёдра и ягодицы. Пока мы смотрели, она слегка раздвинула ноги, и я разглядел силуэт узкой расщелины между её ног, и представил, как подойду к ней сзади и воткну свой твёрдый член в её узкую промежность.

Я кашлянул, чтобы не выдать своих мыслей.

— Черт! Без обид, Ронни, но ты никогда и ни за что не будешь выглядеть в этой рубашке так же хорошо, как она, так что можешь попросить ее оставить ее себе.

Он улыбнулся и поднял брови, глядя на меня.

— Чертовски привлекательная жена, да? У тебя там, наверное, уже бревно, дружище?

— Черт, Рон, что за вопрос? — я знал, что он пытается меня смутить. Но теперь я – это уже новый я, верно? Поэтому я спокойно ему ответил: — Конечно, там у меня все в порядке, я же не в коме, понимаешь? А у тебя?

— Конечно, тоже! Хотя у тебя полено, а у меня – зубочистка, но они же оба деревянные, верно? Нам обоим нужно подойти и показать ей, как сильно мы восхищаемся этим видом.

Я рассмеялся, вытаскивая его из кресла:

— Иди, покажи ей, своей похотливой жене. Я снова побуду за рулем. Думаю, я буду назначенным водителем, когда вам двоим захочется потрахаться, а не выпить. Не уверен, есть ли у Департамента по борьбе с наркотиками правила на этот счет. Наверное, придется обратиться в Ассоциацию по борьбе с наркотиками.

В этот момент Кори обернулась:

— О, отлично, Рон, ты проснулся. Поможешь мне приготовить ужин, мы быстро справимся. Адам, ты порули, а через несколько минут мы приготовим ужин, хорошо?

— Конечно, не переживай. И, Кори, спасибо тебе.

Она вопросительно посмотрела на меня:

—За что?

Я улыбнулся ей:

— За ту позу у борта. Это было и прекрасно, и вдохновляюще, не говоря уже о том, что очень сексуально.

Она хихикнула и подмигнула нам, бросив взгляд на наши промежности.

— Я рассчитывала, что вы это заметите. Хорошо, что вы меня не подвели.

Они спустились по ступенькам, а я сел за руль лодки. Мне это показалось расслабляющим и не требующим особых усилий занятием, и я не понимал, почему Рону это так нравилось. Может, дело в свободе, в возможности дать волю своим мыслям и просто расслабиться, наконец-то. Как бы то ни было, на просторах озера было свободно.

Вскоре они снова появились, и мы вместе насладились приятным ужином: спагетти, вкусный мясной соус, чесночный хлеб, остатки салатов и несколько бокалов кьянти, которое Рон оставил в основном Кори и мне. К тому времени, как мы закончили, и я начал помогать Кори убираться, нам обоим стало немного трудно подниматься по лестнице. Я списывал эту качку на огромные волны, но Ронни утверждал, что озеро почти совершенно спокойное, и предположил, что дело в вине. Возможно, он был прав – на самом деле я не мог видеть волн, но я точно чувствовал их под судном.

Из двух бутылок вина Кори выпила как минимум столько же, сколько и я, а из-за того, что весила она примерно на тридцать пять килограммов меньше меня, вино на нее подействовало значительно сильнее. Я был немного пьян, а она неуверенно держалась на ногах и глупо хихикала. За два прохода я отнес хрупкую посуду на камбуз, а она за раз перенесла менее ломкие вещи.

Когда я вернулся со второй партией, она, развалившись в кресле и вытянув ноги перед собой, обмахивала лицо руками. Из-за этого ее рубашка задралась, и она оказалась полностью обнажена к югу от экватора.

Она взглянула на меня:

—Уф! Это я, и я разгорячена!

— Да, заметно! — поставил я посуду на столешницу.

Она хихикнула:

— Нет, глупышка, я имею в виду, по-настоящему жарко, прямо горит. Здесь жарко, или это только мне так кажется?

— Мы уже выяснили, что ты это ты, но да, здесь немного жарко. Наверное, вино только усугубляет ситуацию, не так ли?

Я приоткрыл еще пару иллюминаторов, впуская свежий ветерок.

— Возможно. Не знаю, неважно. Мне нужно снять эту одежду!

Я рассмеялся:

— Ага, на тебе слишком много надето, с этой-то единственной рубашкой.

Она неуверенно поднялась на ноги, расстегнула последние две пуговицы на рубашке, которая слетела с нее на пол, затем подняла руки над головой, по-кошачьи потянувшись, от чего ее высокие сферические груди приподнялись и проявился рельеф мышц живота.

— М-м-м, вот так лучше!

В этот момент она потеряла равновесие и споткнулась. Пытаясь подхватить ее я шагнул в её сторону, но моя реакция оказалась недостаточно быстрой. Мы неловко сцепились и полетели на пол. Мне все-таки удалось развернуться так, что я приземлился первым, а она тяжело упала на меня сверху, я оказался сидящем спиной к её креслу, а она растянулась поперек моих коленей.

На мгновение у нас обоих перехватило дыхание, и у меня смутно возникло подозрение, что завтра у меня, вероятно, будет болеть и спина, и ягодицы. Я посмотрел ей в лицо, а она посмотрела снизу на меня, широко раскрыв глаза от удивления, а потом фыркнула и начать смеяться.

— О, Адам, какой коварный способ: разгорячить меня, раздеть и заманить в свои объятия! Знаешь, если ты меня хочешь, достаточно просто сказать. И ты мог бы быть немного нежнее, ты чуть нас не убил! — хихикнула она.

Я был немного озадачен и не знал, чтобы такого остроумного сказать по этому поводу. Лучшее, что я смог придумать, было:

— Ты вся вспотевшая.

Так и было, но все равно, пожалуй, было не очень вежливо говорить об этом. Моя правая рука лежала у нее на груди, чуть ниже шеи, пальцы лежали у нее на грудине и доставали ключицы, ощущая легкую блестящую испарину на ее теле. Лежащее на мне ее тело было теплым и мягким, кожа – горячей и гладкой, ее лицо в упор уставилось на меня сверху, и вся она казалась невероятно чувственной и совершенно женственной.

Она положила свою руку поверх моей и потянула её вниз между грудей, скользя своими пальцами по блестящей от пота коже, и я чувствовал, какая она гладкая и мягкая, её жар и её упругий сосок, упирающийся в мое предплечье с внутренней стороны.

— В некоторых местах я гораздо влажнее, чем везде – хочешь почувствовать?

Я отчетливо слышал, как мои губы сказали: «Нет», но моя рука по-прежнему не сопротивлялась, когда она потянула ее еще ниже по бархатистым твердым мышцам ее пресса, теперь моя ладонь была на ее животе и скользила по слегка влажной ее кожи. Я прекрасно понимал, что сейчас произойдет, но не пытался ее остановить, и когда мои кончики пальцев коснулись мягкого пушка, покрывающего ее лобок, я услышал свой собственный возглас: «О, боже!»

Кори закрыла глаза и согласилась со мной: «Да!», и без дальнейших уговоров с её стороны я скользнул рукой по ее холмику и, обхватив ее вагину, двумя средними пальцами раздвинул ее губки, найдя их гладкими, горячими, возбужденными, набухшими и открытыми.

Она была права, в некоторых местах она определенно была мокрее, чем в других местах.

В чудесных возбуждающих секреций женского тела есть что-то такое, что не похоже ни на что другое на земле, ни на какие другие ощущения. Я не знаю, что именно. Это не похоже ни на слюну, ни на сперму, которые скользкие и склизкие, ни на воду, ни на масло. В них есть особая вязкость, скользкая сливочность, которая более чувственная, более женственная, и которая словно обволакивает и засасывает все, к чему прикасается, больше похожая на теплый мед или сироп, но без клейкости. Я, действительно, не могу описать это адекватно, но это удивительно, невероятно, и мужчины постоянно жаждут этого ощущения, вкуса и запаха. Я уверен, вы точно понимаете, о чем я говорю.

На мгновение полностью погрузившись в ощущения тела Кори – тела, которое искушало меня годами, – я позволил своим двум пальцам войти в нее. Она выгнула спину, приподнимаясь и насаживаясь на мои пальцы, обхватывая их своим бархатным туннелем и сжимая их вместе. Она выдохнула почти неслышное: «О-о-о, да!», когда ее тело обхватило мои пальцы.

Сомкнув и согнув пальцы я на входе в ее узкий туннель надавил на заднюю часть лобковой кости, она вздрогнула, прижавшись к моей руке, и снова опустилась мне на колени, давая моим пальцам медленно ласкать ее.

Подняв на меня свои потемневшие от возбуждения глаза она спросила:

— Ты так собираешься довести меня до оргазма?

— А я смогу? Думаешь, получится?

— О, конечно, и быстро! Но мне, на самом деле, нужно что-то гораздо внушительней внутри меня. Пожалуйста, Адам, мне нужно, чтобы ты меня трахнул!

Её сказанные прямолинейные слова стали для меня ушатом воды. Я внезапно осознал, что делаю и с кем, ведь наверху был её муж, мой лучший друг. Я медленно вынул пальцы из неё, скользкие от её выделений, и она застонала от разочарования.

— О боже, не останавливайся, пожалуйста, не останавливайся!

— Кей, милая, я не могу! Это просто неправильно, и мы оба чертовски пьяны, иначе знали бы об этом! Давай, милая, отстань от меня, нам нужно заняться уборкой, мы не можем этого делать.

— О нет, Адам, ну же, всё в порядке, я обещаю!

— Кори, дорогая, нет. Я не могу. Мы не можем.

Мне удалось высвободиться из-под нее, и я поднялся на колени, а затем и на ноги, протягивая к ней руки, чтобы помочь ей подняться. Она мгновение смотрела на меня, затем на мои руки, и схватилась за них, чтобы подняться на ноги. Поднимаясь она высвободила одну руку и обхватила ею мой пах сквозь плавки, нащупав мой член твердый и полностью возбужденный.

Она прижалась головой к моей груди:

— Почему, Адам? Почему ты такой? Я вижу тебя насквозь. Я же знаю, что ты хочешь быть внутри меня так же сильно, как и я, так почему ты продолжаешь сопротивляться?

Ее язык слегка заплетался, и я понял, что в менее пьяном состоянии она бы точно знала почему, но я попытался объяснить.

— Как ты думаешь, почему, дорогая? Из-за Ронни, и Кристи, и из-за нас самих, если уж на то пошло! Я не собираюсь разрушать твой брак и мою дружбу с Роном, а мои отношения с Кристи и так уже довольно шаткие. И это может превратить нас с тобой из хороших друзей в нечто другое, в нечто меньшее.

Она посмотрела на меня с сожалением:

— Или во что-то более серьёзное, Адам, ты когда-нибудь об этом думал?

Такую возможность я не рассматривал. Это казалось маловероятным. Она продолжала сжимать и тянуть мой эрегированный член, всё ещё держась за мою руку своей другой, и это было приятно. Я закрыл глаза, давая ей прикасаться ко мне несколько мгновений, а затем высвободился. Я поднял руку, чтобы вытереть лицо, и сладкий запах её возбуждения на моих всё ещё влажных пальцах чуть не сломил мою решимость. Я поспешил оставить ее.

— Ну же, дорогая, давай закончим здесь и пойдем к Ронни наверх.

Она с неохотой отстала от меня, и мы перешли на кухню домывать посуду и наводить порядок. Я включил горячую воду, чтобы помыть посуду, пока она закрывала контейнеры и убирала продукты, счищая остатки салата с тарелок.

В какой-то момент она подошла ко мне и шлёпнула меня по заднице:

— Я так просто не сдамся, просто чтобы ты знал. Я всё ещё уверена, что ты кончишь сегодня вечером, будь то в меня, или на меня, или в свои штаны – я это устрою, вот увидишь. Помни, я твоя должница за то, что сделала раньше.

Я улыбнулся ей, радуясь, что она не слишком злится на меня и не слишком разочарована.

— Я готов простить долг, можешь считать, что он выплачен.

Я опустил руки в горячую воду и начал мыть посуду после ужина. Посуды было так мало, что не стоило возиться с посудомоечной машиной. Она обняла меня сзади, приподняла мою рубашку и прижала свои теплые груди к моей спине. Должен признать, это было приятно, очень приятно.

Положив руки мне на голый живот она сказала:

— М-м-м, как приятно! И нет, я всегда плачу по долгам, поэтому не буду считать, что долг погашен, пока это не будет сделано.

Ее руки скользнули вниз, залезая мне под пояс, и я уже собрался схватить их своими мыльными руками, когда она прекратила сама. Я продолжал мыть, а она продолжала обнимать меня еще несколько секунд. Это действительно был рай.

Наконец она отошла и продолжила уборку, время от времени намеренно задевая меня и протискиваясь позади меня в тесном пространстве. Казалось мы оба были немного погружены в свои мысли, когда она снова прошла позади меня, и вдруг без всякого предупреждения ухватилась за мои плавки и резко стянула их на лодыжки! Мне потребовалась секунда, чтобы понять, что происходит, и что она, пока еще несколько мгновений назад держа пальцы на моем поясе, развязала мой шнурок!

Я попытался пошевелиться, чтобы привести себя в порядок, но быстро обнаружил, что она крепко уперлась бедром мне в пах, прижимая плавки к полу, и из-за чего мои лодыжки были так зажаты, что я упал бы, как подрубленное дерево, если сделал бы хоть шаг.

— Кори, ну же! Что ты делаешь, отпусти меня!

— Нет! Мне надоело быть здесь единственной голой, думаю, пора тебе присоединиться. Отдай их, парень, и выходи, или я запру тебя здесь.

Я пытался прикрыться, прижимаясь к столешнице, дерево и пластик холодили мой обнаженный живот и на три четверти эрегированный член, и я понял, что у меня нет никакой возможности наклониться, чтобы надеть плавки. Я застрял! Я неохотно снял плавки, а Кори подхватила их и бросила через всю комнату, где они ударились о стену и сползли за диван. Отлично!

Кори стояла рядом со мной, умирая со смеху от того, как я прижимаюсь к столешнице.

— Ух ты, какая классная задница, Адам! Кто бы мог подумать, что у тебя такая симпатичная задница? — приговаривала она, прикасаясь и водя своими пальцами по моей заднице, и, несмотря на щекотку, это было довольно приятно.

Тем не менее, я напрягся, когда она начала проводить пальцами по моей ягодичной складке.

Она рассмеялась:

— Что случилось? Боишься, что я засуну тебе палец в задницу, как ты сегодня днем сделал со мной? Помни, что посеешь, то и пожнешь, знаешь ли.

— Знаю, но не надо! К тому же, у тебя нет того крема, который был у меня.

— Нет, но у меня есть растительное масло.

Она взяла бутылку с маслом в одну руку, а другой продолжала щекотать мою расщелину между ягодиц, от чего я сжимал их и заднюю часть бедер.

— Не надо, Кори!

Она снова засмеялась, поддразнивая:

— В чем дело, боишься, что я изнасилую твою девственную попу своим оливковым маслом первого отжима? Раздвинь ноги, и я этого не сделаю, обещаю.

Теперь я, беспомощный, тоже захлебывался смехом над этой нелепой ситуацией.

— Нет, ну же, Кори, умоляю?

— О-о-о, умоляю, мне это нравится! — она наклонилась и укусила меня, сильно, за задницу, смеясь! — раздвинь ноги!

— Ой! Нет! — за это я получил ещё один укус. — Оу! Прекрати!

— Либо это, либо жирный палец судьбы, если только ты сам их не раздвинешь, выбор за тобой.

Она сделала вид, будто собирается налить себе масло на руку, и я понял, что если ее рука, ее пальцы, будут маслянистыми, я вряд ли смогу ее остановить.

— Ладно, ладно, дядя, ты победил, никаких грязных прикосновений судьбы, пожалуйста! — безудержно смеялся я, совершенно неконтролируемо.

Она поставила бутылку с маслом на стол.

— Раздвинь их, приятель!

Я так и сделал, совсем чуть-чуть. Она просунула руку между ними, щекоча мои яйца.

— Ещё, давай, раздвинь их!

— Нет! — очередной укус! — Ой!

Я раздвинул ноги, я сдался, и она взяла меня в руки и начала поглаживать мой теперь уже твердый член, мои набухшие яйца, проникая сзади между моих ног. И это было невероятно здорово.

Обычно я не из тех, кто оправдывается. По крайней мере, в этом отношении я, как правило, более строг к себе, чем к другим. Конечно, я мог бы свалить всё на мощную смесь алкоголя, тестостерона и адреналина, которые циркулировали в моём организме в тот момент, или на набухший бурлящий мешок полный ноющих яиц и спермы, который теперь казался слишком раздутым, чтобы поместиться у меня между ног, но факт был в том, что я, прекрасно понимая, что это жена моего лучшего друга и моя собственная дорогая подруга Кори, всё равно пошел вперед.

Я знал, что решил сделать все возможное, чтобы помириться с Кристи, моей единственной настоящей любовью и светом моей жизни, а также близкой подругой Рона и Кори, и все же я дал Кори возможность дрочить меня. Конечно, я мог бы не допустить этого, я намного крупнее и сильнее ее, но не сделал этого, поэтому все, что может в дальнейшем произойти, ляжет на мои плечи. Даже будучи полупьяным и невероятно возбужденным я, даже, осознавая и принимая эту ответственность и ущерб, который мог бы нанесен, все равно почти не протестовал.

Я закрыл глаза и наслаждался ощущением тонких ласкающих пальцев Кори, которая одной рукой поглаживала мои яйца, а другой дрочила мой твердый член, удерживая его концом вниз, несмотря на его попытки вырваться вверх. Я, смотря на ее ласкающую руку, которая она не в силах была полностью обхватить мой ствол, заметил, что она теперь сосредоточилась на набухшей блестящей головке, почти фиолетовой от возбуждения. Это выглядело так, словно она перекатывала в ладони большую сливу, пока ее пальцы не стали блестящими, влажными и липкими от предэякулята.

Я отстранился и повернулся к ней лицом, мой член, освободившись от ее хватки, приподнялся примерно на сорок пять градусов над горизонтом и судорожно задергался от возбуждения.

— Кори, дорогая, мы не можем продолжать, ты...

Не успел я договорить, она наклонилась и обхватила головку члена своими мягкими губами, всасывая и заглатывая его все глубже.

— М-м-м, н-н-г-м-м, — на мгновение она выпустила меня изо рта. — Боже, ты такой огромный! И из тебя уже течет, это так вкусно. Ты собираешься кончить мне в рот?

И она снова всосала меня.

— Ух, боже мой! Почти наверняка, если ты в ближайшее время не бросишь. Ох, ладно, тебе нужно остановиться, Ронни наверху, это просто безумие!

Думаю, именно в этот момент я перестал постоянно повторять, что это неправильно, что это плохо, что нам не следует этого делать и так далее, а начал все больше беспокоиться и все чаще высказывать опасение, что нас может застукает её муж, мой друг. Это свидетельствует о серьезных изменениях в моем мышлении, если вы этого еще не поняли.

Именно в этот момент Кори выпустила мой твердый, как камень, член изо рта, а затем взяла его, покрытого слюной, в руку, используя его как удобную ручку, за которую провела меня в гостиную и усадила обратно на маленький диван.

Именно с этого момента и началась эта история, когда я давным-давно представился вам как подонок, который собирался трахнуть жену своего лучшего друга. Забавно, что за все это время ничего не изменилось. Я полностью презирал себя за то, что делал, но мне было так чертовски хорошо, что я, казалось, не мог остановиться. И казалось, что между мной и Кори это назревало уже очень давно!

Когда я откинулся на спинку дивана, голова Кори уткнулась мне в колени, и она начала всерьез сосать мой член, больше не играя со мной, постанывая и тяжело дыша, работая надо мной. Казалось, она была полна решимости довести меня до оргазма как можно быстрее, как будто ей нужно было почувствовать вкус моей спермы, извергающейся в ее жаждущий рот. Я был так возбужден, что боялся, что могу утопить ее, поскольку несколько раз испытывал такую же степень возбуждения с Кристи и поэтому знал, что, несомненно, извергну обильное количество спермы, когда придет время. И это время, вероятно, наступит очень скоро.

Я продолжал слабо возражать, понимая, что это бесполезно, и открыл глаза как раз вовремя, чтобы увидеть за окнами гору в форме груди, которую Ронни использовал в качестве ориентира, теперь уже гораздо большую, проплывающую по правому борту. Больше не впереди! Мы явно находились в выбранной им бухте, недалеко от места назначения, и я услышал, как сбавились обороты двигателя.

— Кори, остановись! Ты должна остановиться, мы сбавляем скорость. Пожалуйста!

— Ум-м-м-ум-м!

Она не остановилась, продолжая сосать и стонать от возбуждения. Двигатель замедлился еще больше, а затем заглох. Теперь единственными звуками были стоны Кори, тихое причмокивание, с которым она сосала мой член, и более явственный плеск воды под корпусом, который замедлялся и замедлялся.

Говорят, в критической ситуации срабатывает инстинкт «бей или беги». Поскольку бежать было некуда, а драться не с кем, мой инстинкт, казалось, проявился в виде реакции «кончай или сделайся вялым». Лучше всего было бы остаться вялым, но рука Кори крепко сжимала основание моего ствола, и это было физиологически невозможно. И когда я услышал, что Ронни начал спускать якорь с кормы, мой член задергался, яйца вскипели, и я начал изливать накопившуюся сперму в теплый ждущий рот Кори.

Я с ужасом посмотрел вниз, наблюдая, как мой член дергается и судорожно сокращается, и как глаза Кори распахнулись, а голова резко вскинулась, когда первая мощная струя спермы ударила ей в горло, затем она моргнула, глаза наполнились слезами, когда ее накрыла вторая струя. Она попыталась сглотнуть, но естественная реакция осложнилась тем, что мой член заткнул ее рот, и тоненькая струйка белой спермы потекла по ее подбородку.

После четвертого залпа она сдалась и отступила, не пытаясь глотать, а я продолжал смотреть, как из меня хлещет очередная струя, забрызгивая ее раскрасневшуюся левую щеку, губы и попадая частично ей в ноздрю. Следующая, все еще сильная, попала ей на другую щеку, чуть ниже ее прекрасных, полных похоти, карих глаз, другая часть попала в волосы с этой стороны, жемчужно-белая сперма покрыла ее лицо и стекала вниз, капая на грудь.

Я, задыхаясь, слушал свои стоны, когда струи спермы, наконец, начали ослабевать, превращаясь в более мелкие, менее сильные, струи, потом в мелкие брызги, разлетающиеся всего на несколько сантиметров от меня, а затем в тонкую ниточку, свисающую с кончика моего члена, которую Кори, наклонившись, взяла ее на свой, покрытый спермой, язык.

Она посмотрела на меня, облизывая губы, ее глаза сияли.

— Вау! Думаю, тебе это было действительно нужно! Боже мой, Адам, я просто купаюсь в этом!

Она была вся в сперме: в волосах, на лице, шее, груди и животе. Я видел, как блестящие потеки движутся под действием силы тяжести вниз, собираясь в завитках на лобке, чтобы потом растечься по её возбужденной промежности. Я в отчаянии огляделся, пытаясь найти полотенце или что-нибудь еще, чтобы вытереть ее до того, как появится Ронни.

Но он уже был там. В комнате. Стоял на нижней ступеньке, скрестив руки, его лицо было непроницаемой маской. Сначала мой мозг отказывался его воспринимать, все еще ища полотенце, но мои глаза вернулись к нему и обнаружили, что он смотрит на меня.

Его голос был тихим и угрожающим, сам он оставался неподвижным.

— Что, чёрт возьми, здесь происходит?

— Ронни, прости! Это моя вина, я должен был понимать, что так делать нельзя, мы просто увлеклись. Пожалуйста, постарайся понять.

Мое сердце вот-вот должно было остановиться или взорваться, я не знал, что именно, и мне было ужасно стыдно!

— Адам, я думал, ты должен был быть моим другом. Я доверял тебе. Я верил в тебя.

Убийственное спокойствие.

Сделать это лучше, чем это выглядело, было невозможно: мой член стремительно сжимался в руках его жены, а моя, еще теплая, сперма покрывала ее лицо и тело. Ее собственное возбуждение было очевидно по раскрасневшимся лицу, шее и груди, ее припухшим губам и возбужденным соскам. Я хотел просто упасть за борт и погрузиться на дно озера. Что я наделал?! Я чувствовал себя полным дерьмом, каким, как я знал, и был.

Кори попыталась вмешаться:

— Дорогой, ты не можешь винить Адама! В основном, это моя вина, я сама на него набросилась, я практически силой его принудила.

Его взгляд метнулся к ней:

— Помолчи, я сейчас дойду и до тебя. Я видел, как он забрызгал тебя спермой, не похоже, что кто-то заставлял его это делать!

Он повернулся ко мне:

— Ну, ублюдок, что ты можешь сказать в своё оправдание?

Я опустил голову:

— Ронни, Кори, простите меня. У меня нет оправдания, кроме того, что я полный придурок. Я знаю, что так нельзя было, я мог бы это остановить, я должен был, но...

Рон перебил меня:

— Ты хоть представляешь, во сколько мне это обошлось?

Я растерялся:

— Я, э-э, я не понимаю, э-э, что?

— Всё это, подонок, всё это! Ты засунул свой огромный конский член в рот моей жене и кончил на неё, и это обошлось мне, наверное, в шестьдесят кусков! А может, и больше!

Время сумеречной зоны. Я был потерян и ошеломлён.

— Э-э, я тебя не понимаю.

— Все, что тебе нужно было сделать, это продержаться два дня! Два гребаных дня, ты, никчемный кусок дерьма!

Я взглянул на Кори, на лице которой, покрытом спермой, сияла широкая улыбка.

— Я, э-э, я всё ещё не понимаю... Ладно, что, чёрт возьми, происходит?

Кори сжала мой обмякший и сдувшийся член.

— Я выиграла, Адам! Мы поспорили, смогу ли я залезть тебе в штаны или нет. Мне нужно было сделать это в первые два дня после того, как ты к нам присоединишься, а Ронни поспорил, что это произойдет позже, во время поездки, или вообще не произойдет. А поскольку это только первый день...

У меня кружилась голова. Я не знал, смеяться мне, плакать или очень-очень злиться.

Рон продолжил:

— А пари было на новенький Порше – если выиграю я, то покупаю его себе, если выиграет она, я остаюсь со своей старой машиной, а ей покупаем Порше на её выбор. Так что, трахая ее, ты по-настоящему трахал меня! Вот такой ты друг!

Я покачал головой и прерывисто вздохнул:

— Значит, это всё была игра? Вы двое подставили меня, и вас это совсем не волнует? Господи, ребята, я тут умираю, я, блядь, из кожи вон лезу, а вы двое просто используете меня, чтобы заключить пари? Это жестоко! Черт возьми!

Кори ласкала мой пропитанный спермой член и яйца.

— Ну же, Адам, было приятно, правда? Ты же не можешь так расстраиваться из-за нас после того, как так оторвался, не так ли?

Ронни рассмеялся:

— И я никогда в жизни не видел, чтобы член так быстро сморщился, из Гаргантюа в гномика за тридцать секунд или меньше! Это было похоже на волшебный фокус с исчезающим пенисом, как будто ты пытался втянуть эту штуку в себя! — смеялся он до слез, наслаждаясь моим смущением и унижением. — О, чёрт, я не могу дышать! О, это было чертовски смешно, ты бы видели своё лицо: «Прости, Ронни, прости, Ронни, я не хотел облить твою жену из шланга», чёрт возьми!

И он разразился новым приступом смеха. Я никогда не видел, чтобы он так сильно смеялся!

Я покачал головой, показал ему средний палец и повернулся к Кори.

— Ну ладно, наверное, мне стоит поблагодарить тебя за отличный минет. Я рад, что ты выиграла пари, а не твой муж-придурок, но, блин... Эй, какой Порше ты собираешься купить?

— Мне нравится этот малыш, как его зовут, Бокстер? Он красивый.

Я лукаво улыбнулся:

— О нет, Кори, ты ведь не хочешь Бокстер? Лучше я помогу тебе выбрать гораздо, гораздо более дорогую модель.

Ронни внезапно перестал смеяться.