НОВЫЙ ГОД. ДВЕ РЕАЛЬНОСТИ.

Часть 1. Саня и Глебыч

Новогодняя ночь облепила город мокрым снегом. Падающие снежинки красиво кружили в свете горящих фонарей. Саня шёл по пустынной улице, засунув руки в карманы куртки, и слушал, как снег хрустит под ботинками.

Из окон домов доносились голоса, смех и звон бокалов. Где-то во дворах взлетали первые редкие салюты. То тут, то там раздавались гулкие хлопки петард, от которых вздрагивали собаки.

Сам он не знал, куда идти. Дома  пусто, встречать год в гордом одиночестве под телевизор? Тоска зелёная. А сидеть и думать о том, что мать там, с ними... Он тряхнул головой, отгоняя эти мысли.

Ноги сами принесли к знакомому подвалу. Вывеска «Боец» тускло блестела в свете уличного фонаря. Саня постоял минуту, глядя на обшарпанную дверь, потом шагнул вниз и постучал.

Тишина. Что он здесь забыл? Все нормальные люди сидят дома, пьют шампанское и смотрят телек. Он уже хотел развернуться, когда внутри лязгнул засов.

Дверь открыл Глебыч. Он был в той же выцветшей майке-алкоголичке, что и в первый день. На ногах треники и стоптанные тапки, в руке дымящаяся кружка, пар от которой поднимался вверх и таял в холодном воздухе. За его спиной тускло горел свет в зале.

— Саня? — Глебыч прищурился, вглядываясь в фигуру на пороге. — Ты чего в полночь? Заблудился?

— Да мимо шёл, — сказал Саня. — Дай, думаю, зайду.

Глебыч посторонился, освобождая проход.

— Заходи, раз пришёл.

Дверь захлопнулась, отсекая салюты и смех из окон. Здесь, в подвале, был другой мир.

Саня прошёл в зал. В углу, на старом диване, были разложены одеяло и подушка. На тумбочке стояли чайник, кружки, банка тушёнки и початая буханка хлеба.

Маленький телевизор, стоящий на табуретке, показывал «Голубой огонёк» без звука. Какая-то певичка беззвучно открывала рот под мигание гирлянды, прилепленной скотчем прямо к стене.

— Ты тут... живёшь? — спросил Саня, обводя взглядом обстановку.

Глебыч хмыкнул, опустился на диван, жестом указал на место рядом.

— Живу. Уже лет пять. Снимать хату — деньги на ветер. А тут и стены родные, и запах знакомый. — Он отхлебнул из кружки. — Чай будешь?

Саня сел. Диван просел под ним и чуть не выкинул обратно. Он упёрся ногами в пол, чтобы удержаться.

— Давай.

Глебыч налил ему из чайника. Саня отхлебнул.  Чай пошёл внутрь и разлился теплом в груди.

— А ты чего не с друзьями? — спросил Глебыч, не глядя на него. — Или с девушкой?

— Нет у меня никого, — Саня пожал плечами. — Друзья... ну, были когда-то. А девушка... не до того сейчас.

Глебыч коротко кивнул, будто услышал что-то знакомое. Помолчали. Певичка на экране сменилась какими-то артистами в клоунских колпаках. Они кривлялись, махали руками и падали. Без звука выглядело смешно и глупо.

Глебыч отставил кружку, потянулся к пачке сигарет, лежащей на тумбочке.

— Куришь?

— Не.

— И правильно. — Он закурил, выпустил дым в потолок. — Я в твоём возрасте тоже не курил. Потом начал. Глупость.

Саня смотрел на него, на этого огромного, покрытого шрамами и татуировками мужика, который жил в подвале и встречал Новый год в одиночестве, с чайником и беззвучным телевизором, и почему-то в этом было больше смысла, чем во всех тех шумных компаниях, мимо которых он проходил по улице.

— Глебыч, а ты почему один? — спросил Саня. — Семья? Друзья?

Глебыч усмехнулся и глубоко затянулся.

— Семья была. Давно. Жена, дочка. — Он замолчал на минуту, глядя в стену. Туда, где на бетоне висела гирлянда. Лампочки мигали и бросали цветные тени. — Уехали. В девяностые. Я в криминал влез, сидел, они не дождались. Теперь где-то там, в Германии, наверное. Или в Америке. Я не искал. — Он стряхнул пепел в консервную банку. — Друзья... у меня теперь вот эти, — он кивнул в сторону груш, висящих в темноте. — Мешки. Они не предают. Бьёшь их, а они молчат. Хорошие друзья.

Саня молчал. Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Просто сидел, сжимал остывающий стакан и смотрел на Глебыча.

— А ты давай, звони всем, кого хочешь поздравить, — сказал Глебыч, поднимаясь. — Я пока чайник поставлю новый. А то вон, — он кивнул на окно под потолком, где уже разгорались яркие вспышки, — салюты пошли. Полночь скоро.

Саня достал телефон. Экран засветился в полумраке. Палец завис над именем «Мама».

Он нажал вызов.

Часть 2. Лика. Элитная хата.

За десять километров от подвала, в новой высотке, в центре города, на двенадцатом этаже горели все окна. Квартиру Димон снял на сутки, через знакомого риэлтора, за наличные, без вопросов.

Четыре спальни, два санузла, евроремонт. Кожаные диваны, плазменная панель во всю стену, и панорамные окна, из которых открывался вид на весь город, утопающий в салютах.

— Красота, — протянул Паша, плюхаясь на диван и едва не опрокидывая журнальный столик с вискарём. — Буржуйская жизнь.

— Не развали, — бросил Димон, проходя к окну. Он был в чёрной рубашке, расстёгнутой на груди, с бутылкой дорогого виски в руке. — Тут залог пятьдесят штук. Заплатишь, если что сломаешь.

Паша присвистнул, но с дивана не поднялся. Только с ленцой убрал со столика ноги, показывая, что он, конечно, уважает чужие деньги, но не настолько, чтобы дёргаться по команде.

— Откуда такие бабки, Димон.— Спросил он, разглядывая натяжной потолок с точечными светильниками.— Наследство получил или банк ограбил?

— Да, так, — равнодушно ответил Димон, не оборачиваясь. — Подвернулась халтурка одна.

Он сказал это без желания развивать тему, но в зеркальном отражении окна Паша смог заметить, как на секунду дрогнули желваки на скулах Димона.

Сергей уже хозяйничал на кухне, выставляя принесённую с собой закуску. Шумно двигал тарелки и громко стучал ножом, нарезая колбасу неровными, толстыми ломтями.

Стас сидел в кресле у окна и смотрел на салюты. Для него Новый год был просто сменой цифры в календаре, не больше.

Кирилл помогал расставлять бокалы, то и дело поглядывая на дверь спальни, откуда доносился голос Лики, она переодевалась и кому-то звонила. Наверное, решала какие-то свои взрослые вопросы, которых у пацанов не было и быть не могло.

Макс пришёл одним из первых. Он влился в банду Димона, став таким же её равноправным членом, как и все остальные. Держался он теперь увереннее. Водку пил как воду, шутил с Пашей на равных, и на Лику смотрел уже без подобострастия.

— Музыку давай, — скомандовал Димон. — Чтоб  стены тряслись. Новый год всё-таки.

Макс, как самый молодой, метнулся к колонкам быстрее, чем Димон успел договорить. Из колонок грянул крутой бит, от которого задрожали хрустальные подвески на люстре.

Стёкла в окнах отозвались лёгкой вибрацией, и салюты за стеклом теперь казались просто немым кино, потому что музыка перекрывала всё. Паша налил себе виски, залпом выпил, закусил лимоном.

— Ну чё, Димон, а девочки где? — спросил он, потирая руки. Он говорил с предвкушением, как мальчишка, который ждёт, что сейчас откроют коробку с подарками. — Обещал же сюрприз.

Димон усмехнулся, глянул на часы.

— Скоро будут. Катюха, Маринка и Алиса. Нормальные тёлки, без понтов. Любят повеселиться.

Он сказал это с лёгкой усмешкой, которая могла означать всё что угодно, от «они такие же шалавы, как и все» до «я их уже проверил, всё путём».

Сергей довольно хмыкнул, он вышел из кухни с тарелкой бутербродов и поставил её на стол. Паша от радости аж подпрыгнул на диване.

— А Лика? — спросил Кирилл тихо.

Все посмотрели на дверь спальни. Оттуда донёсся смех Лики, она только что закончила с кем-то разговор.

— А что Лика? — сказал Димон равнодушно. — Будет со всеми веселиться. Он снова повернулся к окну, взял свой стакан и сделал глоток. — Пусть не думает, что она одна у нас такая, королева.

В этот момент, словно услышав, что о ней говорят, дверь из соседней комнаты открылась и вышла Лика.

На ней было короткое, красное платье с глубоким декольте. Подарок Димона. Ткань облегала каждую линию тела с бесстыдной откровенностью. Грудь дышала свободно, готовая выскользнуть от любого резкого движения.

Туфли на шпильках делали её ещё выше. Она картинно прошлась по комнате, как модель на подиуме, ловя восхищенные взгляды.

Каждый шаг был выверен. Сначала к дивану, мимо Паши, который чуть не выронил стакан. Потом поворот, чтобы платье взметнулось, открывая стройные ноги в чёрных чулках. Она подошла к окну, и свет из окна подчеркнул её силуэт.

Она явно выглядела младше своего возраста, и в этом было что-то пугающее, словно эта женщина заключила сделку с дьяволом.

— Ну как? — спросила она, картинно поворачиваясь, давая себя рассмотреть и оценить.

Паша присвистнул, но тут же смутился своего восторга и попытался прикрыть его ухмылкой. Сергей одобрительно крякнул. Он даже привстал с места, но тут же сел обратно, делая вид, что просто поправляет диван. Кирилл опустил глаза, краска прилила к его щекам, и даже в полумраке комнаты было видно, как горят его уши.

Димон подошёл к ней, обнял за талию и поцеловал в шею. Лика на секунду прикрыла глаза, чувствуя тепло его ладони сквозь тонкую ткань.

— Лучшая, — сказал он тихо. — Сегодня ты у меня королева бала.

А потом добавил, будто между прочим:

— Там сейчас девчонки подойдут. Повеселимся.

Лика не поняла, улыбка её дрогнула. Всё её тело, только что расслабившееся в его руках, вдруг стало деревянным.

— Какие девчонки? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Да местные. С района. Мы ж не в монастыре. — Димон уже отпустил её, подошёл к столу и налил себе виски. — Расслабься, праздник же.

Лика стояла посреди комнаты, сжимая край платья. Она готовилась к этому вечеру. Ванна с пеной, скрабы, лосьоны, которыми она натирала каждую клеточку тела. Думала, что они будут вдвоём, ну, может быть, с пацанами, но вдвоём, это главное.

Она представляла, как Димон будет смотреть на неё в этом платье, потом разденет её и скажет что-то ласковое, чего никогда не говорил при других. А теперь какие-то тёлки, с района, которые будут виться вокруг него.

В дверь позвонили ровно в одиннадцать.

Паша рванул открывать быстрее, чем Стас успел подняться. Он буквально взлетел с дивана и через секунду уже возился с замком, путаясь в цепочке. На пороге стояли три девушки в коротких шубках и с блестящими глазами.

Катя, высокая блондинка с модельной внешностью. Шубка на ней была белая и пушистая, и из-под неё выглядывали ноги в тонких колготках, которые, казалось, начинались прямо от ушей. Лицо породистое, с острыми скулами и чуть холодными глазами.

Алиса рыжая, с задорным смехом. Веснушки рассыпались по носу и щекам, а глаза смеялись.

И Марина, жгучая брюнетка с длинными волосами и тёмными глазами, в которых плескалось что-то опасное и манящее. Из всех троих именно в ней чувствовалась скрытая сила, которая делает женщину опасной в постели.

— С Наступающим, мальчики! — пропели они хором, и в квартиру ворвался запах дорогих духов и дешёвого шампанского, которое они, судя по всему, уже пили по дороге.

— Проходите, девочки, — Димон сделал широкий жест. — Располагайтесь. Вон бар, вон диваны. Сегодня ночь длинная.

Шубки полетели на кресла. Девушки были в коротких, праздничных платьях.

Димон обнял и чмокнул в щёку каждую. Лика стояла у окна в своём красном платье, с бокалом шампанского, и наблюдала, как эти трое врываются в её пространство.

Марина, кажется, самая опытная и развязная, подошла к Димону, положила руку ему на грудь.

— Димочка, с праздником, — пропела она, чмокая его в щёку и задерживая губы дольше, чем требовали приличия. — Скучал?

Марина чуть отстранилась, но руку не убрала, так и оставила на его груди, поглаживая большим пальцем ткань рубашки.

Лика почувствовала, как внутри закипает что-то горячее. Ревность? Она думала, что уже разучилась ревновать. Что её место слишком прочное, чтобы какие-то проходные тёлки могли его поколебать.

— А это кто? — спросила Марина, кивая на Лику.

— Знакомьтесь, кто не знает — Димон обвёл рукой комнату. — Пацаны мои: Паша, Сергей, Стаса, Кирилла и Макса вы уже знаете. А это Катя, Алиса и Марина.

Девушки синхронно улыбнулись.

Димон подошёл к Лике, обнял за талию. Лика на секунду прикрыла глаза, чувствуя, как от этого прикосновения по телу пробегает дрожь.

— И Лика. Моя.

Лика натянуто улыбнулась.

Марина посмотрела на неё с интересом, окинула взглядом красное платье.

— Какая красивая! Димон, ты не говорил, что у тебя такая женщина! — сказала она, вроде бы без фальши. И добавила, обращаясь к Димону. — Повезло тебе.

— Знаю, — усмехнулся Димон, возвращаясь к своей компании.

Лика осталась у окна. За стеклом взрывались салюты, раскрашивая ночное небо всеми цветами.  Где-то там, в этом городе, её сын. Может быть, тоже смотрит на эти огни. Может быть, думает о ней.

В кармане платья завибрировал телефон. Она достала и глянула на экран.

«Санечка».

Сердце радостно затрепетало. За стеклом продолжали взрываться салюты, в комнате хохотала Марина, но сейчас для Лики важным было только то, что её мальчик позвонил ей в новогоднюю ночь.

— Я выйду на минуту, — сказала она Димону, но он уже был занят. Наглая брюнетка что-то шептала ему на ухо, и он смеялся.

Лика выскользнула в коридор, нажала на зелёную кнопку.

— Алло, сынок... — её голос дрогнул, и она откашлялась, прогоняя предательскую дрожь. — С Новым годом, родной...

— Мам, с праздником, — голос Сани звучал глухо, но тепло. — Ты где?

Вроде бы простой вопрос ударил под дых. Сын спрашивает мать, где она встречает Новый год. А мать стоит в коридоре арендованной квартиры, где пятеро пацанов и три проститутки готовятся к оргии, и на ней платье, которое хозяин купил ей, чтобы другие мужчины могли легко его снимать.

— Я... у подруги. Встречаем Новый год. Тихо, по-семейному. — Лика говорила, а из комнаты доносились громкие крики, смех и музыка. Кто-то заорал: «Давай, наливай!» Басы пробивались даже сквозь закрытую дверь, заставляя вибрировать стены. Она прижала телефон плотнее к уху, пытаясь заглушить этот шум.

— А ты? С кем?

— Да так... с тренером, — Саня усмехнулся. — Представляешь, он в зале живёт. Чай пьём, салюты смотрим. Нормально.

— С тренером? — Лика удивилась. — В новогоднюю ночь?

Она представила подвал, старые боксёрские груши, и посреди этого её мальчик с кружкой чая и какой-то мужик, который учит его бить и терпеть. В новогоднюю ночь. Когда все нормальные люди сидят за столом с семьями.

— Ага. Он классный мужик, мам. Я тебе потом расскажу.

— Ты кушаешь там? Не голодный?

Этот чисто материнский вопрос вырвался из её уст сам собой. Она задавала его тысячу раз, когда он был маленьким и возвращался из школы. Но сейчас, когда она стояла в коридоре чужой квартиры, в красном платье шлюхи, он звучал абсурдно.

— Мам, я не маленький. — Саня вздохнул. — Ты это... если что, звони. Я всегда на связи.

— Хорошо, сынок. Я люблю тебя.

— И я тебя.

Гудки.

Лика стояла, прижимая телефон к уху, даже когда экран погас и динамик замолчал. Она прошла на кухню и посмотрела в окно. Салюты красиво взрывались один за другим.

Из комнаты донёсся взрыв хохота, Паша что-то кричал, судя по интонациям, рассказывал анекдот. Девушки визжали, то ли от смеха, то ли от того, что их лапали. Сквозь басы пробился голос Димона:

— Лика! Иди сюда! Шампанское открываем!

Она убрала телефон, провела пальцами по волосам, проверяя, не выбилась ли прядь, и улыбнулась своему отражению в тёмном стекле.

— Иду, — сказала она и толкнула дверь в комнату.

Разлили по первой. Паша тут же подсел к Кате, начал что-то шептать ей на ухо. Алиса хохотала над шутками Сергея. Марина села на диван рядом с Димоном, положила ногу на ногу, демонстрируя идеальные колени. Разрез платья разошёлся, открывая бедро до самого верха.

Лика стояла у окна, делая вид, что смотрит на салюты, но краем глаза следила за тем, как Марина касается руки Димона, и смеётся его шуткам. Что-то внутри неё закипало.

— Лик, иди к нам, — окликнул её Димон. Познакомься с девочками поближе.

Она подошла и села с другой стороны. Димон обнял обеих. Лика почувствовала запах дорогих духов соперницы.

Марина искусственно рассмеялась.

— Ой, а мы слышали про вас, — сказала она, глядя на Лику с прищуром. Так смотрят на соперницу, прикидывая, стоит ли тратить на неё силы. — Королева... да? Крутая тут? Пацаны на районе легенды рассказывают.

Паша, услышав это, довольно хмыкнул. Сергей заулыбался. Даже Стас, кажется, чуть повернул голову настолько, насколько вообще был способен на движение. Все прекрасно поняли, о чем речь.

Лика успела стать чем-то вроде местной достопримечательности, «королевой», которую трахают пацаны. Об этом шептались в подворотнях и ржали за гаражами.

Это был тонкий укол. Лика взяла бокал с шампанским со стола, глядя Марине прямо в глаза. Важно было не отвести взгляд и показать, что укол не достиг цели.

— Просто слухи, — сказала она, не отрицая и не подтверждая. Это значило: «Может, что и было, но тебя это не касается».

Марина улыбнулась кривоватой усмешкой, которая уже начала бесить Лику.

— А чего напряглась тогда? — спросила она ласково. — Расслабься. Мы ж свои.

Лика сделала глоток, поставила бокал на стол и улыбнулась той же дежурной улыбкой.

— Я не напряглась, — сказала она спокойно. — Просто слушаю.

Димон сидел, откинувшись на спинку дивана, и смотрел на эту сцену с выражением скучающего интереса.

— Ты сегодня, правда, какая-то напряжённая, — сказал он наконец, глянув на неё.

Его рука на её плече чуть сжалась, предупреждая. «Веди себя хорошо. Не порти вечер».

— Всё нормально, — отрезала Лика.

Марина снова непринуждённо рассмеялась, пытаясь разрядить обстановку.

— Ой, да ладно вам, — она махнула рукой. — Девчонки, давайте выпьем! За знакомство! — она подняла свой бокал, чокнулась сначала с Димоном, потом с Ликой. — Чтоб мы подружились!

Лика поднесла бокал к губам и сделала вид, что пьёт, хотя шампанское там уже закончилось, и стекло противно звякнуло о зубы.

— За знакомство, — повторила она механически.

Марина допила своё шампанское, поставила бокал на стол и снова прильнула к Димону. Положила голову ему на плечо, и её тёмные волосы рассыпались по его рубашке.

И Лика не выдержала.

— Дим, можно тебя на минуту? — спросила она, сжимая его руку.— Может, на кухню пойдём?

Димон удивлённо поднял бровь, но поднялся и вышел за ней на кухню. Марина, оставшись без плеча, на секунду дёрнулась, но тут же откинулась на спинку, и сделала вид, что ничего не случилось.

Кухня встретила их полумраком. На столе ещё стояли неубранные закуски и непочатые бутылки.

Лика повернулась к Димону. Тот стоял в дверях, прислонившись к косяку.

— Чего? — спросил он без интереса.

— Ты чего это? — голос Лики дрожал, и она ненавидела себя за эту дрожь. — Она на тебя вешается, а ты...

— А я что? — Димон скрестил руки на груди. — Девушка просто общается. Расслабься.

— Просто общается? — Лика повысила голос. — Я вижу, как она на тебя смотрит!

— И что? — Димон усмехнулся. — Ты ревнуешь, что ли?

— А ты бы не ревновал? — выпалила она.— Ты не забыл, что это я тебе денег дала, чтобы ты эту квартиру снял. — Она шагнула к нему, и голос её зазвучал твёрже, потому что обида придавала сил. — Я на другое рассчитывала. Думала ты устроишь что-то типа романтического ужина, а ты весь район здесь собрал.

Димон усмехнулся, не выражая веселья.

— Ты серьёзно? Ты ебешься со всеми пацанами, а мне значит нельзя? — Слова ударили наотмашь, без замаха. — Маринка просто тёлка, с которой можно перепихнуться. А ты всё равно моя. Какая разница?

Он говорил спокойно, будто объяснял ребёнку таблицу умножения.

— Это... это другое, — замялась Лика. Она чувствовала, как почва уходит из-под ног. — Ты ведь сам...— что-то жалко мямлила она, не в силах противостоять такой железной логике.

«Ты ведь сам меня такой сделал».

Эту фразу она не договорила, потому что знала: это не аргумент.

— Другое? — Димон шагнул к ней, сокращая расстояние. — Что там другое? Тебя имеют все, кому не лень. А теперь, когда я хочу немного разнообразия, ты строишь из себя собственницу?

Димон посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. Потом взял за подбородок и заставил смотреть в глаза. Она почувствовала себя маленькой и беззащитной в этой железной хватке.

— Слушай меня внимательно, — сказал он так, что у неё мурашки побежали по спине. — Я здесь хозяин и я решаю, кто и как на меня смотрит.

Каждое слово падало в неё, как капли расплавленного свинца.

— Я не понял с какого хрена ты решила, что можешь вести себя, как моя девушка.

Ты моя шлюха, это да, но истерик я не потерплю. Ни сегодня, ни вообще. И деньги я тебе сказал, что верну, значит верну. Ты хорошо меня поняла?

Лика сглотнула, хотела что-то сказать, но передумала. Что она могла сказать? Что она не шлюха? Что уходит? Это была бы ложь.

— Поняла, — прошептала она. Губы едва шевельнулись, но он услышал.

— Умница. — Он неожиданно ласково чмокнул её в лоб. — Наклонился и прошептал на ухо: — И запомни, ещё одна истерика, и ты будешь не королевой, а посудомойкой. Пошли, там бой курантов скоро.

Он поправил рубашку и снова стал хозяином вечеринки. Никто бы и не подумал, глядя на него сейчас, что минуту назад он поставил на место разбушевавшуюся женщину.

Они вернулись в комнату. Лика улыбалась, но внутри всё горело. Она чувствовала себя униженной, но в то же время... возбуждённой.

Это чувство было знакомым и привычным. Боль и унижение всегда шли в этом мире рука об руку с чем-то тёмным и сладким. Грубость Димона невероятным образом действовала на неё. Она не могла устоять перед этим.

Часть 3. Бой курантов

— Пять минут осталось! — объявил Сергей, глядя в телефон. — Давайте наливайте!

Все засуетились, зазвенели бокалами. Лика взяла свой новый. Шампанское в нём пузырилось, обещая праздник.

Телевизор включили погромче. Президент вещал что-то про стабильность и будущее, но никто его, конечно, не слушал.

— Пять! Четыре! Три! Два! Один! — заорали все хором.

— С Новым годом!

Бокалы звякнули. Шампанское выпили одним залпом. Паша тут же впился в губы Кате, Сергей обнимал Алису. Стас, Кирилл и Макс стояли чуть поодаль.

Марина чокнулась с Димоном, посмотрела поверх бокала прямо ему в глаза.

— С Новым годом, — сказала она с какой-то особенной интонацией.

Лика видела это и чувствовала, как внутри закипает новая волна гнева, но вспомнила разговор на кухне. «Ты моя шлюха, это да». «Ещё одна истерика и будешь посудомойкой».

Промолчала.

Музыка грянула с новой силой. Начались танцы. Паша отжигал с Катей, он тёрся пахом о её зад, она изгибалась, виляя бёдрами, и оба ржали как ненормальные. Сергей пытался изображать из себя зажигалку с Алисой. Он двигался неуклюже, но Алиса была так пьяна, что, кажется, не замечала. Девушки хохотали, крутились, платья взлетали, открывая стройные ноги.

Марина чувственно и неприлично  танцевала с Димоном.

Начался медленный танец, парни разобрали девушек. Димон продолжал кружить с Мариной. Его руки без стеснения лежали на её попе. Лика  чувствовала, как внутри неё бушует пожар.

— Потанцуем? — раздалось за спиной Лики.

В общем гуле музыки и голосов Лика даже не сразу поняла, кто это.

Она обернулась. Макс. Он стоял, чуть покачиваясь, с нагловатой ухмылкой на лице. Взгляд его скользнул по её фигуре откровенно, как по телу проститутки.

— Не хочу, — отрезала Лика. Голос прозвучал резче, чем она планировала. Она отвернулась, давая понять, что разговор окончен. Но Макс не смутился.

— Обижаешь, — Макс шагнул ближе, сокращая расстояние до опасного. — Ладно тебе, пошли.

Он схватил её за руку, дёрнул на себя. Лика, стоявшая на шпильках, потеряла равновесие и буквально полетела в него.

— Руки убрал, — прошипела она, пытаясь высвободиться.

— А что такое? — Макс даже не думал отпускать. Ухмылка его стала только шире и наглее. — Чё ломаешься? Я теперь свой, забыла?

Лика оглянулась на Димона. Тот танцевал с Мариной, но краем глаза, следил за происходящим, и пока не вмешивался.

Она перевела взгляд на Макса, и вспомнила, каким щенком он был в прошлый раз. Теперь перед ней стоял уверенный пацан, который чувствовал себя хозяином положения.

— Ладно, — сказала она. — Пошли танцевать.

Макс довольно ухмыльнулся и притянул её к себе. Руки сразу положил на ягодицы, и нагло, по-хозяйски, сжал. Лика положила руки ему на плечи, на каблуках она на полголовы была выше Макса, и смотрела на его макушку и покрасневшие уши. 

Видела, как он старается казаться крутым и опасным. И ей захотелось рассмеяться. Высокая женщина в красном платье и коротышка Макс, который едва достает ей до подбородка. Ситуация казалась ей комичной.

Но для Макса ничего смешного не было. Он вел себя более чем уверенно.

— Вот так-то лучше — сказал он. По хозяйски похлопывая Лику по попке. 

Каждое похлопывание было, как маленькое унижение. Он делал это демонстративно, копируя старших, чтобы все видели. Лика стояла, прижатая к нему, чувствуя его возбуждение и думала о том, как быстро всё меняется.

Свет был выключен. Кто-то догадался притушить люстру, и теперь комнату освещали только цветные огни музыкального центра да редкие вспышки салютов за окном. Обстановка была интимной. Диваны, разбросанные подушки, пустые бокалы на столах, женские туфли, сброшенные где попало.

Лика все время поглядывала на Димона с Мариной. Они сидели на диване, Марина откровенно тёрлась об него. Димон не сопротивлялся. Его рука лежала на её талии, сползая всё ниже. Он что-то шептал ей на ухо, и Марина довольно смеялась. Было уже понятно, к чему всё идёт.

— А ты чего киснешь, — спросил Макс, перехватив её взгляд. Он всё ещё держал её в танце, но теперь они просто стояли, покачиваясь в такт медленной музыке. — ревнуешь что ли? Димона к Маринке то...

Вопрос прозвучал насмешливо.

— Нет, с чего ты взял, - стала отрицать Лика, но было видно, как ей неприятно. 

— Не ревнуй, - сказал Макс, его рука продолжала нежно гладить её попку, словно он хотел её успокоить. — Эти девки знатные давалки. Я их ебал, всех троих.

Лика удивлённо вскинула бровь. Она даже перестала смотреть в сторону Димона, повернулась к Максу, вглядываясь в его лицо, ища подтверждение.

Не то чтобы она не верила, скорее, не могла совместить в голове этого мальчишку и опытного любовника, перетрахавшего всех девчонок в компании.

— Господи, когда это ты успел? — выдохнула она с искренним удивлением. Она даже забыла на секунду про свою ревность.

— Понятно когда. На вписках Димона. Где ещё? — Макс посмотрел на неё с лёгким превосходством, как будто она не понимает простых истин. — У Димона талант снимать тёлок. Они липнут к нему как мухи на мёд.

Он кивнул в сторону дивана, где Марина уже практически сидела у Димона на коленях, обвив его шею руками. Её платье задралось до неприличия, но, кажется, никто, кроме Лики, этого не замечал.

— Он их откуда-то привозит, знакомит, они сами вешаются. А потом, когда надоедают, сплавляет нам. — Макс усмехнулся. — Мы не против.

Лика только хмыкнула, про себя отметив, что Димон с его неукротимым нравом действительно умеет возбуждать. Была в нём эта мужская, опасная харизма, которая действует на женщин сильнее любых красивых слов и ухаживаний.

— Ну и как они, хороши в постели? — неожиданно спросила Лика.

Вопрос вырвался сам собой. Раз уж представилась такая возможность, ей захотелось узнать, насколько сильна её соперница. 

Макс посмотрел на неё с лёгким удивлением. Видимо, не ожидал такого прямого вопроса от женщины, которая минуту назад изображала равнодушие.

— Ничё так, — обыденно ответил он, пожимая плечами. — Нормальные тёлки. Марина вообще ненасытная, может часами скакать.

Потом он посмотрел на Лику долгим, оценивающим взглядом.

— Но с тобой, конечно, не сравнятся, — сказал он тише.— Ни одна мне так вдохновенно, как ты, не сосала.

Руки Макса беззастенчиво сминали её ягодицы, задирая платье. Красная ткань собралась складками на талии, открывая дорогое кружево чулок. Максу было всё равно, он чувствовал только тепло её тела сквозь тонкую ткань трусов.

Нетерпеливые пальцы впивались в неё сквозь этот тонкий барьер. Ткань платья задиралась всё выше, и Лика чувствовала прохладу комнаты на оголённой коже и одновременно жар его ладоней. Она невольно возбудилась от таких разговоров.

«Ни одна мне так вдохновенно, как ты, не сосала». Слова эти всё ещё звучали в голове, смешиваясь с музыкой и ощущением его рук на своём теле.

Откровенность возбуждала больше, чем любые комплименты. Прямота, с которой он говорил о ней и о сексе с другими, невероятно заводила её. 

Лика крепче сжала руки на его шее, приблизившись вплотную, и теперь шептала ему на ухо, чувствуя, как её соски твердеют от трения о его грудь.

— Так я значит только сосу лучше?

Вопрос был ловушкой. Она знала ответ, но хотела, чтобы он повторил те слова, от которых внутри всё таяло.

— Конечно же нет, — ответил Макс, сильнее прижимаясь к ней, теперь между ними не осталось расстояния. — Ты во всем лучшая.

Он говорил выдыхая слова ей прямо в губы, забыв про всю свою напускную крутизну. Он был молод, голоден и искренен. Опасное сочетание. Лика прекрасно понимала, что он сказал бы те же слова любой другой женщине, но в этот момент, в полумраке, она позволяла себе верить.

На миг Лика забыла о Димоне. Впервые за весь вечер она перестала сканировать взглядом комнату в поисках его фигуры. Макс заполнил собой всё пространство. Они танцевали как парочка голубков. В центре комнаты, под медленную музыку, на виду у всех.

Макс прижимался к ней, не стесняясь своей  эрекции, которая упиралась ей в живот. Лика положила голову ему на плечо и прикрыла глаза, позволив себе быть просто женщиной.

Паша и Сергей увлекли Катю в тёмный угол, и оттуда доносились приглушённые звуки поцелуев. Мелькали тени, чья-то рука скользила по чужой спине, и тёмный силуэт Катиного платья уже задрался до пояса, открывая бледные ноги.

Кирилл и Алиса танцевали рядом. Алиса висела на Кирилле, пытаясь не упасть. Она была изрядно пьяна. Лика поймала его взгляд и незаметно кивнула, только для него. «Всё нормально». Он понял и отвёл глаза.

Стас сидел в кресле, как статуя, но глаза его следили за всеми сразу. Димон, не отрываясь от ласк с Мариной, злорадно улыбнулся, глядя на Лику с Максом.

Он едва уловимо кивнул Максу. Это был жест, который значил только одно: «Молодец, пользуйся. Она для этого и существует».

Часть 4. Одиночество.

Саня стоял в подвале у зарешёченного окна и смотрел на салюты. Телефон в руке уже минуту как молчал после разговора с матерью.

— Поговорил? — спросил Глебыч, подходя с двумя кружками свежего чая.

— Ага. С матерью. — Саня взял кружку и отхлебнул. — Сказала, что у подруги. Встречают.

— Ну, так это же хорошо.

Саня промолчал. Глебыч сел на диван, кивнул на место рядом.

— Знаешь, парень, в чём разница между нами и теми, кто празднует в шумных компаниях? — он мотнул головой в сторону потолка, за которым взрывались салюты. — Мы не врём хотя бы себе. Смотрим правде в глаза, как бы больно ни было. А они... они прячутся. За праздники, за друзей и подруг, за красивые слова. Лишь бы доказать, что они не одиноки.

— Я не прячусь, — тихо сказал Саня.

— Знаю. — Глебыч отхлебнул чай. — Потому ты и здесь, со мной.

Саня снова посмотрел на телефон. На экране застыло имя «Мама». Он нажал на сообщение, напечатал: «С праздником, мам. Я тебя люблю».

Отправил и убрал телефон в карман.

Глебыч протянул ему бутерброд с тушёнкой.

— Давай, ешь. Настоящий боец должен быть сыт. Даже в Новый год.

Саня усмехнулся, но бутерброд взял.

За окном взрывались салюты, окрашивая ночное небо в сотни цветов. Где-то там, в высотке на двенадцатом этаже, его мать танцевала с чужим пацаном.

А он сидел в подвале с тренером, жевал тушёнку и учился быть сильным.

Часть 5. Позже. Диван и откровенность.

Вечеринка разделилась на отдельные очаги. Музыка всё ещё играла, но уже тише, кто-то убавил громкость, чтобы не мешать тем, кто разошёлся по комнатам. В гостиной остались только цветные огни гирлянды да тусклый свет бра над диваном.

Паша и Сергей утащили блондинку в одну спальню. Катя шла между ними, счастливая и предвкушающая. Паша уже расстёгивал на ходу ремень, Сергей гладил её по заднице, и все трое исчезли за дверью. Стас и Кирилл, переглянувшись, без лишних слов увели в другую рыженькую Алису.

В гостиной стало тихо.

Лика сидела на диване с Максом. Он уже успел налить ей ещё шампанского, сам пил виски, и рука его всё время лежала то на её колене, то на талии.

Димон появился из другой спальни, где был с Мариной. Голый до пояса, щеголяя своим впечатляющим торсом. Он подошёл к бару, не обращая на них внимания. Взял себе новую, непочатую бутылку виски.

Лика подняла на него глаза. Димон посмотрел на неё и на Макса.

— Отдыхайте, — сказал он коротко и снова скрылся в спальне, захватив бутылку с собой.

Лика опустила голову. Внутри была глухая, тупая боль от того, что ему всё равно. Макс, почувствовав её настроение, притянул Лику к себе, впился в шею поцелуем. Рука с бедра переползла на грудь и сжала сквозь ткань платья.

Она закрыла глаза, попыталась провалиться в ощущения. Его настойчивые ухаживания начали иметь действие. Тело  привычно откликалось на мужское внимание. Соски затвердели, и между ног разливалось знакомое тепло.

Где-то в кармане пиликнул телефон. Она выскользнула из объятий Макса, быстро прочитала, чтобы Макс не видел и убрала обратно.

— Кто там? — спросил Макс.

— Никто, — ответила Лика, поднимаясь с дивана.

Макс хмыкнул, но комментировать не стал. Его руки снова потянулись к ней.

— Идём, — сказала она, поднимаясь с дивана. — Идём в спальню. Покажешь, чему научился.

Макс довольно оскалился и поднялся следом.

— Не пожалеешь, — сказал он уверенно и нахально.

Лика усмехнулась.

— Я и не надеюсь.

Она вошла в спальню первой. Красное платье колыхнулось в проёме двери, на секунду открывая стройные ноги в чулках, и скрылось в полумраке.

Макс шагнул следом, уже расстёгивая ремень.

Часть 6. Спальня. Урок второй.

Дверь за ними захлопнулась, отсекая музыку. В спальне было полутемно. Широкая кровать с атласным бельём манила своей белизной, обещая ночь, полную грехов.

Макс сразу прошёл в центр комнаты, развернулся, посмотрел на неё с наглой уверенностью, которая разительно отличала его от того дрожащего мальчишки, что был в прошлый раз.

Сейчас он стоял, засунув большие пальцы в карманы джинсов, и смотрел на неё как на дорогую, но доступную вещь. Он даже слегка покачивался от ощущения собственной крутости.

— Ну что, начнём, — сказал он, растягивая слова.

Он старательно копировал интонации и поведение Димона, это было заметно и вызывало смех. Но Лика сдержалась. Она медленно прошла к кровати, провела рукой по атласному покрывалу.

— Раздевайся, — сказала она, не глядя на него.

— А может, ты поможешь? — усмехнулся Макс.

Она подняла на него глаза. И вдруг улыбнулась своей опасной, королевской улыбкой.

— Помогу, — кивнула она.

Подошла вплотную, почти касаясь его грудью. Ловким движением сбросила с себя платье. Красная ткань мягко легла на пол, собираясь складками вокруг её коленей.

Она осталась только в дорогом кружевном белье. Кожа в полумраке спальни казалась фарфоровой, подсвеченная с улицы разноцветными вспышками салютов.

— Ого, — Макс присвистнул, глядя на неё. — Ничего так. Для своих лет.

— Для своих лет? — переспросила она. — Комплимент?

Лика подняла бровь. Остановилась в пол-оборота, давая ему рассмотреть себя со всех сторон.

— Правда, — он пожал плечами. — Ты же взрослая.

Он коротко засмеялся, как будто тявкнул.

— Но ничего, ещё ничего. — Он снова окинул её взглядом, задержался на том месте, где кружево трусов почти ничего не скрывало. — Тело крепкое, попка хорошая. Для траха сойдёшь.

Лика смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается знакомое извращенное удовольствие от его слов.

Она должна была дать ему пощёчину и гордо удалиться, но почему-то именно от этих слов кровь бежала быстрее по венам, а сердце колотилось где-то у самого горла.

Она знала этот механизм. Чем грубее с ней обращались, тем сильнее откликалось тело. Психиатры назвали бы это болезнью. Димон называл это «шлюха». Сама она давно перестала себя понимать и просто принимала как данность.

— Спасибо, — сказала она с иронией, кривя губы в усмешке. — Утешил. Прямо душу отогрел.

— Не за что, — Макс даже не заметил сарказма. — Иди сюда. Покажи, как умеешь ртом работать.

Она опустилась перед ним на колени. Пальцы её ловко справились с пряжкой ремня. Джинсы упали к его ногам. Член его стоял уже твёрдый, с крупной головкой, блестящей от смазки.

— Смотри и учись, — сказала она тихо. — Потом девкам своим расскажешь.

Она взяла его в рот без предисловий. Сразу глубоко. Головка упёрлась в горло, и Лика на секунду остановилась, привыкая и расслабляя мышцы. Потом начала ритмично двигаться, со слюной на подбородке, которая потекла практически сразу. Макс ахнул и схватил её за волосы, заставляя замедлиться.

— Не так быстро, — выдохнул он. — Я хочу... я хочу смотреть на тебя.

Он отошёл на шаг, сел в кресло у окна, развалился и развёл ноги в стороны. Его твердый член торчал вверх. 

— Давай, — сказал он. — Ползи ко мне.

Слова в полумраке спальни прозвучали, как приказ. В них было столько маскулинной власти, что Лика немного опешила.

Музыка из гостиной доносилась глухо, басы вибрировали в стенах. В других комнатах смеялись, стонали и праздновали. Красное платье уже валялось на полу, и она стояла перед ним в одних чулках и кружевном черном белье, которое подарил ей Димон.

Тонкие нити кружев обрисовывали грудь, не особо скрывая соски. Маленький треугольник трусиков, удерживался по бокам лишь тоненькими шнурочками.

Чулки доходили до середины бедра, заканчиваясь ажурной резинкой, от которой вниз тянулись тонкие полоски подвязок. Она думала, что предстанет в таком виде перед ним, но Димон был в другой спальне, с другой женщиной. Ну, что же, раз так, она отдаст свою женскую энергию другому.

Она поползла к нему, как он и попросил, как можно соблазнительнее. Чулки скользили по ковру с тихим шелестом, и грудь тяжело покачивалась в такт движениям.

Она ползла на четвереньках и смотрела на него, на этого мальчишку, который ещё месяц назад даже мечтать не мог о таком, а теперь сидел в кресле и смотрел на неё как на свою собственность.

И от этой перемены, внутри неё закипало странное, извращённое возбуждение. Она подползла вплотную, и остановилась у его ног, чувствуя жар, исходящий от его тела.

— И что дальше? — спросила она тихо.

Макс довольно смотрел на неё.

— Соси, — сказал он. — Медленно. Чтобы я видел.

Лика почувствовала, как внутри всё сжимается от сладкого ожидания. Она любила этот момент перед самым началом.

Она медленно выпрямилась, всё ещё стоя на коленях. Потянулась руками к пояску чулок и тонким резинкам, которые крепились к кружеву трусиков. Она стянула их, глядя ему в глаза.

Кружево и чулки полетели на пол. Она осталась совершенно обнаженной. Поправила непослушные пряди за уши, чтобы он видел её лицо.

Взялась за его член. Сжала пальцы у основания, чувствуя, как он вздрагивает в ответ. Медленно провела рукой вверх, до самой головки, собирая смазку. 

Она наклонилась и коснулась губами головки.  Головка заскользила по её губам, щеке и подбородку. Она водила ей по лицу, заставляя его ждать.

Чуть приоткрыла рот, провела языком по верхушке, собирая солоноватую влагу.

Потом по всей окружности, дразня чувствительную дырочку. Она водила языком вокруг, не заглатывая, пытаясь заставить его извиваться в кресле от нетерпения.

Лишь как следует облизав его член со всех сторон, она погрузилась на него ртом. Взяла до самого основания, контролируя каждое сокращение мышц.

Она начала сосать, как он и просил, медленно, пытаясь довести его до исступления.

Губы плотно сжимались вокруг ствола уходя всё глубже и глубже. Язык неустанно работал, обводя головку на каждом выходе. Лика знала своё дело. Она сводила с ума мужчин вдвое старше его, заставляла их умолять и кончать быстрее, чем они хотели.

Работала ритмично, с влажными, неприличными звуками. Брала его целиком, сжимая мышцы горла, и медленно выпускала, чтобы тут же начать снова.

Она хотела, чтобы Макс потерял голову и снова стал тем мальчишкой, который дрожал и умолял.

Но в этот раз Макс не просил её продолжать или ускориться. Он молчал. Она чувствовала его руки в своих волосах. Они лежали тяжёлым грузом, но не дёргали и не торопили. 

Она подняла глаза, встретилась с его взглядом, и не увидела ничего, что ожидала увидеть. 

Он сидел, развалившись в кресле, и смотрел на неё с ленивым выражением, как на дорогую, но уже привычную вещь. И этот взгляд невероятно заводил её.

Лика почувствовала, как внутри разливается горячая волна оттого, что этот мальчишка теперь смотрит на неё с легким пренебрежением. 

В этот раз вообще всё было по другому.

Она начала сосать настойчивее. Забрасывала голову, насаживаясь ртом до самого основания, расслабляла горло, задыхалась, выныривала, хватая воздух, и снова погружалась.

Руками гладила его яйца.  Работала ртом с отчаянной самоотдачей, которая обычно ломала любую мужскую выдержку.

Но на Макса это как будто не производило впечатления. Иногда, когда она делала что-то особенно глубоко, он чуть прикрывал глаза от удовольствия, и тут же открывал снова, продолжая смотреть на неё скучающим взором. Дыхание оставалось слишком ровным для человека, которому делает минет такая роскошная женщина.

Если в первый раз с ней он трепетал, готов был взорваться от одного её прикосновения, то сейчас он был больше похож на довольного кота, которому ничего не надо и он не поднимется даже если перед ним положить миску сметаны.

Лика оторвалась от его члена, встретилась с этим насмешливым взглядом, и почувствовала, как внутри всё переворачивается от осознания, что этот пацан принимает её услуги так, словно в этом не было ничего особенного. И она понимала, откуда взялась эта перемена.

Всего за месяц из неопытного юнца, Димон закалил его и превратил в мужика, подкладывая на каждой вписке всё новых и новых тёлок. И каждая новая женщина добавляла ему уверенности, стирала ту робость, которая была в нём раньше.

Димон теперь был его кумиром. Лика видела это в каждом его жесте, словно перед ней сидела мелкая копия Димона.

— Не останавливайся, — сказал вдруг Макс. Теперь это сказал мужчина. Тот, кто знает, чего хочет, и не боится требовать.

Лика вздрогнула от неожиданности и от того, как этот голос подействовал на неё. По спине пробежали мурашки, соски затвердели  ещё сильнее.

Она снова взяла его член в рот, сосала и смотрела на этого мальчишку, который стал мужчиной, и чувствовала странную, материнскую гордость. Она тоже его учила, дала ему первый настоящий секс. Странное, запретное чувство затапливало её, заставляя работать языком ещё усерднее.

Макс вдруг наклонился и взял её за подбородок. Мокрый от её слюны член застыл у её губ.

— Смотри на меня, — приказал он. — В глаза смотри, когда сосёшь.

Она подняла глаза. Встретилась с этим наглым, уверенным взглядом. В полумраке комнаты его глаза казались бездонными, в них плескалась уверенность в своей мужской силе.

— Нравится? — спросил Макс.

— Да, — выдохнула она, облизывая головку. Она смотрела ему в глаза, не отводя взгляда. Язык медленно ходил по стволу, собирая солоноватую влагу.

— Громче.

— Нравится, — повторила она послушно. — Очень нравится. У тебя вкусный член.

— Хорошо, — он отпустил её подбородок и откинулся в кресле. — Тогда продолжай.

Руки легли на подлокотники, ноги чуть раздвинулись шире, открывая полный доступ.

Лика снова взяла в рот. Теперь она работала иначе. Исчезла та игривая, дразнящая манера, с которой она начинала. Теперь она служила этому мальчишке с гордостью, смотря ему в глаза, как и положено шлюхе.

Она брала, глубоко заглатывая и касаясь носом его лобка. Смотрела на него с уважением к тому, кем он стал.

Потуги Лики произвести на него впечатление своим мастерством теперь откровенно забавляли Макса. Из королевы и богини он превратил её в тёлку, которая старается ему угодить, жаждет его одобрения и готова на всё, чтобы он был доволен.

Это знание пьянило сильнее виски.

Лика ускорилась, подключая руки, горло и всё, чему научилась за годы практики. Слюна текла по подбородку, но она видела только его наглые глаза.

Он наблюдал, как блестели её глаза, полные покорности, о которой он даже мечтать не мог ещё месяц назад. И оставался невозмутим.

Усмешка на его губах стала шире, и в ней появилось предвкушение собственного хода в этой партии. На этот раз он решил продемонстрировать ей, чему научился с того времени, как она посвятила его в это таинство.

Вдоволь насладившись её ртом. Он резко встал. Член выскользнул изо рта, и Лика растерянно подняла глаза, не понимая, что случилось. Он схватил её за плечи и рывком поставил на ноги.

Сила, с которой он это сделал, удивила  и возбудила её одновременно. Этот тощий мальчишка вдруг оказался неожиданно сильным. Он подхватил её под ягодицы и поднял на руки. Мускулы под его гладкой кожей напряглись, и она почувствовала себя невесомой в его руках.

Лика ахнула. Она инстинктивно обхватила его шею руками, прижимаясь к горячему, молодому телу.

Он поднес её к кровати и грубо кинул на неё. Лика на секунду потеряла ориентацию в пространстве. Она распласталась на кровати удивленная, но не без интереса наблюдая, что предложит ей этот осмелевший Макс.

Он запрыгнул за ней на кровать, схватил за щиколотки и резко притянул к себе раздвигая её ноги, сразу располагаясь между ними. Лика довольно взвизгнула, явно не ожидая от него такой прыти и наглости.

— Ого, — выдохнула она, глядя на него с удивлением и одобрением.

Если в прошлый раз он даже не знал, что надо делать, то теперь не ждал от неё милостей, а делал всё сам. Знал, как доставить себе удовольствие, не особо думая, как чувствует себя девушка. Чисто мужланское поведение.

И это, черт возьми, возбуждало.

Он навалился на неё всей тяжестью молодого тела. На секунду Лика почувствовала, как его твёрдый член упирается ей в живот. И сразу вошёл в её киску. Без прелюдий и ласк. Головка раздвинула влажные складки одним движением, и он провалился в неё до самого упора.

Благо киска Лики уже хорошо увлажнилась после минета. Она впустила его без проблем. Собственная влага покрывала его член с первого толчка. Тело сделало это автоматически. 

Макс начал сразу жёстко трахать её. Без раскачки и нежности. Просто ритмичные, глубокие толчки, от которых кровать ходила ходуном.

Деревянный каркас скрипел, ударяясь о стену. Изголовье колотилось так, что, наверное, было слышно даже в соседней квартире, но кого это волновало?

Сиськи бешено тряслись и разлетались в стороны. Набухшие соски колыхались в воздухе, отзываясь сладкой болью. Голова Лики моталась по подушке.

Волосы, как корона, разметались по постели. Она чувствовала, как член скользит внутри неё, и стенки влагалища плотно обхватывают его.

Его бёдра работали, вбиваясь в неё, как поршни. Макс не сбавлял темпа ни на секунду, буквально вколачивая её в матрас. Лика чувствовала его яйца, хлопающие по её промежности. Он трахал её, как  привокзальную шлюху.

Лика застонала, обхватив его за плечи. Из горла вырвался глубокий стон. Она даже не пыталась его заглушить. Зачем? В соседних комнатах все были заняты тем же. Крики, стоны и скрип кроватей стали саундтреком этой новогодней ночи.

Лика царапала его от переполнявших ощущений. Острые, ухоженные ноготки впивались в молодую кожу на его спине, но Макса это заводило ещё больше. Он был полностью сосредоточен на одном: трахать, трахать и трахать, пока не кончит.

— Царапаешься, шлюха? — выдохнул он, не сбавляя темпа. — Ну, что... хорошо тебе?

Этот вопрос прозвучал как утверждение, но Лика ответила.

— Да, — простонала она. — Да, хорошо.

Эта грубость, и понимание, что он видит в ней именно это, ударило Лике в голову сильнее любого афродизиака. Потому что это было правдой. Он видел её насквозь. Она была создана для этого. Её гибкое, выносливое тело идеально подходило для мужского удовольствия.

Отточенное годами практики мастерство, доведённое до автоматизма, позволяло ей давать мужчинам то, чего они хотели, ещё до того, как они сами это осознавали. Готовность принимать любую позу и грубость делали её идеальной шлюхой.

Мысль пришла и растворилась в очередной волне удовольствия. Этот бешеный ритм сразу отозвался в её теле серией микрооргазмов. Острые вспышки удовольствия накатывали с каждым толчком внутри неё. Тело сжималось вокруг члена, и сладкая судорога пронзала её позвоночник до самого затылка.

Звуки лились из неё сплошным потоком. Гортанные стоны поднимались до визгливых нот, когда он особенно глубоко входил в неё. 

— Да... да... ещё... сильнее... — вырывалось из неё вперемешку со стонами. — Макс... Господи... Макс...

Голос сорвался на визг, потому что в этот момент он вошёл особенно глубоко, и внутри всё взорвалось очередной сладкой судорогой. 

Она уже потеряла счёт этим микрооргазмам. Они накатывали волна за волной, не давая передышки.

Макс тяжело дышал и продолжал жёстко вбиваться в неё с безжалостной скоростью. Никаких ласк и нежностей. Просто жёсткая ебля. Лика испытывала пьянящее ощущение полной подчинённости. Она закусила губу, пытаясь справиться с накатывающими волнами. Но они накрывали снова и снова, ещё быстрее, чем раньше.

— Макс, — простонала она. — Я сейчас...

Кровать скрипела. Весь мир сейчас для Лики сузился до этого мальчишки, который трахал её, не испытывая к ней ни капли уважения. 

И это было лучше всего.

— Кончу, — выдохнула она, не веря сама себе. — Я сейчас кончу...

Он только ускорился. И Лика, не думая о том, что кто-то услышит, закричала. Оргазм накрыл её горячей волной. Перед глазами вспыхнул белый свет. Ноги сжались на его талии.

Она кричала долго, пока волна не схлынула, оставляя после себя дрожь и слабость.

Макс всё ещё двигался внутри неё, продолжая трахать её сквозь оргазм и крики.

— Это только начало, — сказал он. — Я ещё не кончил.

И Лика посмотрела на него с ещё большим уважением. Мальчишка действительно стал мужчиной.

— Тогда продолжай, — выдохнула она, глядя ему в глаза.

Макс наслаждался её ошеломлённой реакцией, испытывая тёмное удовольствие от того, что женщина под ним потеряла контроль над собой. Она лежала растрёпанная, и не могла вымолвить ни слова. Огромные глаза с провалившимися зрачками смотрели в потолок и не видели ничего.

Тихие, прерывистые звуки срывались с припухших губ. Она не могла собраться и закрыть рот, челюсть словно свело судорогой.

В голове, сквозь послергазменный туман, пульсировала одна мысль: «Откуда? Где он взял эту уверенность и жестокость?»

Она и представить не могла, что мальчишка, которого она учила сексу, вскоре будет учить её.

Макс резко вышел из неё, член выскользнул, оставляя после себя ощущение пустоты. Лика ахнула от неожиданности. Но он уже разворачивал её.

Схватил её за бёдра, переворачивая, как куклу. Она даже не успела ничего сообразить, как уже стояла на четвереньках. Лицом уткнулась в подушку, с откляченной кверху задницей, в самой покорной позе из всех возможных.

Раком.

Лика инстинктивно подставилась. Она прогнулась в пояснице насколько позволяло гибкое тело, и завиляла попкой, подставляясь под его настойчивые руки. Бёдра ходили из стороны в сторону, словно полностью признавая, что она шлюха. И что она знает своё место.

Макс залюбовался открывшимся видом. Идеальный женский зад с ямочками по бокам, был высоко поднят специально для него. Размазанная смазка на внутренней стороне бёдер стекала вниз к коленям, влажными дорожками. Припухшие губки всё ещё сжимались в поисках потерянной полноты. 

Макс тут же обхватил её за талию, и она оказалась прижата к нему задом, чувствуя, как его член упирается в её раскрытую промежность. Головка скользнула по половым губам.

Макс насадил Лику на свой нетерпеливый член. Вошёл глубоко и резко, до самого упора. Лика   сдавленно вскрикнула и вцепилась пальцами в простыни.

Он начал трахать её ещё интенсивнее, хотя казалось, это уже было невозможно. Но он нашёл новый, ещё более бешеный ритм. Он вбивался в неё с неистовой силой, от которой содрогалось всё её тело.

Лика уткнулась лицом в подушку, пытаясь зарыться в неё, и одновременно ловила ртом воздух, потому что дышать в этом ритме было невозможно.

Она чувствовала, как его яйца шлёпают по её клитору, и этот дополнительный стимул сводил с ума, выжимая из неё новые стоны.

— Да... — вырывалось из неё в подушку. — Да... ещё... Господи...

Макс трахал быстро и жёстко, не останавливаясь. Руки держали её за талию мёртвой хваткой, не позволяя отстраниться и убежать от этого бешеного темпа.

Лика почувствовала, как внутри снова начинает закипать оргазм. Третий или четвёртый? Она сбилась со счёту. Каждый толчок его члена разгонял новую волну.

— Макс, — закричала она. — Макс, я сейчас... опять...

Он не дал договорить. Просто схватил её за волосы и оттянул голову назад, заставляя выгнуться, и продолжил вбиваться в неё ещё быстрее.

— Кончай! Блядина! — рявкнул он ей прямо в ухо. 

И она снова кончила, кусая подушку и теряя остатки сознания.

Она проваливалась в темноту и выныривала обратно, подхваченная очередной волной, которую продолжал гнать этот мальчишка, не давая ей прийти в себя.

Макс продолжал двигаться внутри неё, и трахал её, трахал, трахал. С остервенением. Молодое тело работало как часы, подгоняемое чувством абсолютной власти.

Лика уже практически орала на весь дом. Неконтролируемые звуки сами собой вырывались из горла. Она не могла их остановить, даже если бы захотела.

— ААААА, аааах… ОООоооо, господи...

Глотка саднила, каждый толчок Макса выбивал из неё новое признание в собственной, блядской сути.

Где-то на периферии сознания, там, где ещё теплилась искра рассудка, пульсировала смутная мысль, что сейчас её стоны слышны во всей квартире.

Что Димон, который там, в другой спальне, с Мариной, может слышать её крики. Паша с Сергеем, Стас с Кириллом, и все остальные тоже слышат, как она кричит под этим мальчишкой. И от этой мысли стало ещё горячее.

Жар прокатился по телу новой волной, смешиваясь с очередным оргазмом. Она представила их лица, когда они услышат эти крики, как они ухмыляются и одобрительно кивают.

Ну, и пусть слышат. Она перестала сдерживаться совсем и заорала ещё громче.

— Да! Да! Ещё! Сильнее!

Она кричала, выплёскивая всё напряжение, что накопилось за прошедший год. Крики разносились по квартире, вплетаясь в стоны из других комнат. Она хотела, чтобы все слышали, что её трахают. 

Макс этого и ждал. С самого начала, как он зашёл в спальню, у него был план. Через её стоны и крики он хотел доказать старшим пацанам свою состоятельность. Что он больше не мальчишка, к которому можно относиться снисходительно. Теперь он был мужчиной, который мог заставить королеву пацанов орать на весь дом, забыв обо всём на свете. 

Он высекал из Лики стоны, словно искры из наковальни. Каждый сантиметр его члена внутри заставлял её горло разрываться очередным стоном. 

Он слушал её и чувствовал, как внутри разгорается пламя гордости. Он сделал это. Он заставил её кричать. 

— Да, блядь, ори, — выдохнул он, хватая её за волосы и заставляя запрокинуть голову. — Пусть Димон послушает, как я его шлюху имею. Пусть все знают, что ты просто дырявая блядь, которая готова раздвинуть ноги перед кем угодно.

Он вбивался в неё с особой жестокостью, насаживая на член так глубоко, что, казалось, доставал до самого горла. 

— Слышишь, блядина? Ты больше не королева. Ты подстилка. Общая подстилка для всех, кому не лень.

Лика всхлипнула от унижения и от того, что эти слова заводили её ещё сильнее.

— Да, — выдохнула она, захлёбываясь воздухом. — Да, я блядь...  бляааадь...

Он ускорился, вколачиваясь в неё с удвоенной силой.

— И тебе это нравится, да? Нравится, когда тебя называют блядью? Когда тебя имеют, как последнюю шлюху?

Он откровенно топтал её достоинство и смотрел, как она корчится от удовольствия.

— ДА! — заорала она. — ДА, НРАВИТСЯ!

— Вот сука, — выдохнул он с восхищением. — Люблю, когда бабы орут.

И продолжил выбивать из неё крики, пока вся квартира слушала, как королева пацанов превращается в обычную подстилку.

— Громче, — рявкнул он, вбиваясь в неё с особой жестокостью. — Я сказал, ори громче, блядь!

И Лика закричала снова, захлёбываясь воздухом. Крик сорвался с губ и улетел в темноту. Она кричала для него, и для себя.

Горела в этом публичном унижении, осознавая, что вся квартира слушает, как её трахает мальчишка. Она слышала себя как будто со стороны, и заводилась ещё сильнее.

Лика поражалась его выносливости. Сколько прошло времени? Двадцать минут? Полчаса? Час? Она потеряла счёт времени где-то между третьим и четвёртым оргазмом. А он всё ещё двигался внутри неё с той же безжалостной скоростью, что и в самом начале. 

Это явно был уже другой парень. Тот робкий Макс, которого она знала, исчез. На его месте появился этот, со стальными нервами и членом, который, казалось, мог работать вечно.

Он умел контролировать своё желание. Она чувствовала это по тому, как он сдерживался, когда она сжималась внутри особенно сильно. Может, конечно сказывался алкоголь. Виски, который он пил весь вечер, мог притуплять чувствительность. Но и в тот, первый раз, он был выпивший, но кончил быстро.

Тут было что-то другое. Уверенность самца познавшего плоть самки. Он знал теперь, что делать. И это знание давало ему силу, которая не имеет ничего общего ни с алкоголем, ни с тренировками.

Кровать под ними тряслась. Изголовье стучало о стену без остановки. Соседи, наверное, уже вызвали полицию, или просто пили дальше, потому что Новый год, всё можно!

Он вбивался в неё с новой силой, словно черпая энергию из её криков. Лика стонала как шлюха. Разум её затуманился сладостными волнами накрывшими тело.

Мысли путались и исчезали, не успев сформироваться. Тело утопало в чистых, животных ощущениях. 

— Боже, ах, ах, — простонала она, запрокидывая голову. — оооох…

Она не договорила. Слова застревали в горле, раздавленные очередной волной наслаждения.

И она кончила. От этой ситуации. От того, что её ученик превзошёл все её ожидания. Бешенный оргазм накрыл её внезапно. Просто взорвался внутри, разбрасывая осколки удовольствия по всему телу.

Она закричала, и крик этот смешался со смехом Макса, который всё ещё двигался внутри неё.

— Вот так, — веселился он, насаживая её на член, пока она кончала. — Вот так, шлюха...

Она кончала как сумасшедшая. Животные звуки лились из её горла непрерывным потоком. Тело дрожало от кайфа неконтролируемой дрожью, а мышцы сводило сладкой судорогой.

Макс остановился, ощущая как мышцы влагалища сжимают его член. Спазмы шли сильными, выжимающими волнами. Он закрыл глаза, позволяя себе прочувствовать это до конца.

Её тело выжимало из него наслаждение, даже когда он не двигался. Каждое такое сокращение вызывало в нём электрические разряды. Но он держался. Дышал глубоко и ровно, хладнокровно дождавшись, когда она затихла.

Она открыла мутные, потерянные глаза.

— Ты... — выдохнула она. — Господи, Макс...

Он не дал ей договорить. Навалился на неё, прижавшись всем телом. Потом, не вынимая из неё члена, плавно перекатился на бок, увлекая её за собой, и они оказались лежащими на боку, сплетённые в самом интимном узле.

И продолжил трахать её сбоку. Член вошёл под другим наклоном. Лика удивлённо и довольно ахнула.

Она приподняла одну ногу, позволив ему удобнее входить в неё. Нога согнулась в колене. Макс одной рукой начал поддерживать её ногу за бедро в висячем положении. Пальцы сжали кожу чуть ниже колена, фиксируя и не давая опуститься. Он чувствовал, как напрягаются мышцы под его рукой, как она доверяет ему своё удовольствие.

А вторая его рука обнимала Лику и с жадностью мяла её тяжёлую, горячую грудь. Твёрдый сосок врезался в его грубую ладонь. Лика запустила руку в его короткие волосы, лаская затылок. В этом жесте было что-то материнское, несмотря на всю животность происходящего.

— О, да, трахай, трахай меня...— не могла сдержаться она.

Влажные хлюпанья, шлепки кожи о кожу и скрип кровати заполнили комнату. Лика слышала это и улыбалась. Кем она была снаружи, в этот миг было неважно. Она уже не стеснялась ничего.

Пах Макса соприкасался с её оттопыренной попкой. Бёдра ударялись о её ягодицы. Она чувствовала, как жар их тел передаётся друг другу и они сливаются, становясь одним организмом.

— Ты как хочешь? — спросил он вдруг, наклонившись к самому уху. Дыхание было на удивление ровным, будто он и не вколачивался в неё с безжалостностью отбойного молотка. Он всё ещё контролировал себя. — Так и дальше или перевернёмся?

Лика застонала в ответ, не в силах сформулировать слова. Этот вопрос от него поразил её. В этом животном сексе, где, казалось, нет места ничему, кроме инстинктов, он всё же нашёл время подумать и о ней. 

— Я не понял, — усмехнулся он, получая удовольствие от её состояния. — Так плохо, что слов нет? Или так хорошо?

Он чуть замедлился, давая ей возможность прийти в себя. Лика с благодарностью выдохнула. 

— Хорошо, — выдохнула она. Лика почувствовала, как внутри всё сжимается от этого внимания. Она уже и не ждала от него какой-то заботы. — Очень хорошо. Так... так оставь.

Слова вырвались с трудом, сквозь стоны.

— Хорошо. — сказал он просто. — Тогда лежи и получай удовольствие.

И продолжил трахать. Движения стали глубже, более продуманными. Он больше не долбил её с той бешеной скоростью, которой сводил с ума. Входил плавно, вкладываясь в каждое движение.

Ему пришлось слегка замедлиться, потому что в этом положении ему было немного неудобно. Она чувствовала, как его рука, держащая её бедро, чуть дрожит от напряжения.

Её спина была прижата к его груди, и каждый вдох отдавался в ней вибрацией. Поза требовала усилий. В ней нужно было двигаться синхронно, чувствовать друг друга каждой клеткой.

Но он, тем не менее, не сдавался. Продолжал работать для их общего удовольствия.

Теперь он медленно раскачивал её вперёд-назад, как лодку на волнах. Он входил, чувствуя, как её мышцы сжимаются в ответ, и снова отступал, чтобы тут же вернуться. Этот ритм завораживал и погружал в транс.

Потом увеличивал темп.  Секунду назад он двигался медленно, а в следующую уже вбивался в неё с бешеной скоростью, от которой захватывало дух.

Кровать начинала стонать громче, а её крики снова срывались на визг.

— Аааа! Макс! Господи!

Потом снова замедлялся. Бешеный темп сменялся почти полной остановкой. Он играл с ней, как опытный музыкант играет на инструменте. 

Лика извивалась под ним, пытаясь поймать ритм, и угадать, когда будет следующий толчок, пытаясь хоть как-то контролировать этот ураган наслаждения. 

Это была та самая игра, которой он научился у неё и теперь применял её с виртуозной жестокостью. Держал на грани.

— Да, — стонала Лика, не сдерживаясь. — Да, Макс, ещё, сильнее...

— Сильнее? — он усмехнулся, отпустил её ногу и вдруг вышел. На секунду она снова почувствовала потерю, но тут же ощутила, как его член упирается в другое место.

В попку.

— А сюда? — спросил он, водя головкой по сжатому колечку мышц. — Сюда хочешь?

Лика замерла. Анальный секс она полюбила после того, как её приобщил к этому Димон. Было в этом что-то особенное, более унизительное и возбуждающее одновременно. 

— Макс, я... — начала она.

— Я спросил, хочешь или нет? — перебил он нетерпеливо. — Если нет — скажи. Не хочешь?

Он не двигался, только головка члена продолжала настойчиво давить на сжатое кольцо, давая ей право выбора.

Она подумала. Тело было разогрето. Мышцы потеряли тонус, и уступили место полной податливости. 

— Хочу, — выдохнула она. — Только медленно сначала.

— Хорошо. — кивнул он.

Он надавил чуть сильнее. Головка вошла туго, но легко. Лика закусила губу, впилась пальцами в простыни, и заставила себя расслабиться.

Макс остановился, давая ей привыкнуть. Потом вошёл ещё немного. 

— Охренеть, — выдохнул Макс, когда вошёл наполовину. — Какая же ты там узкая. И мокрая.

Он остановился, чувствуя, как её мышцы сжимаются вокруг него, пытаясь привыкнуть к вторжению. Цинично ухмыльнулся.

— Ты что, кончила от этого? От того, что я тебе в задницу вошёл?

Он хмыкнул, даже не пытаясь скрыть презрительные нотки.

— Нет, — выдохнула она. — Просто... просто мокро.

— Да ты вся течёшь, — усмехнулся он. — Как шлюха. 

Он начал осторожно двигаться, давая ей время. Скользил внутрь и наружу, каждый раз чуть глубже и увереннее. С каждым толчком темп ускорялся.

Лика стонала громко, не стесняясь. Было больно и приятно одновременно. Каким и должен быть анальный секс.

Димон научил её. Показал тонкую грань, где боль переходит в наслаждение, а страдание становится источником запретного кайфа. Чем больнее тем приятнее. Потому что именно эта боль рождала ни с чем не сравнимое ощущение наполненности.

— Ещё, — просила она. — Ещё, давай.

Лика выдыхала слова вместе со стонами. 

— Нравится, когда тебя в зад имеют? — спросил Макс, наклоняясь к её уху.

— Да, — простонала она, не в силах лгать.

— Конечно, нравится, — усмехнулся он. — Ты же блядь. Блядям всё нравится.

Лика застонала громче, запрокинув голову. Грязные, унизительные слова падали на неё, как плевки. Унижение смешивалось с возбуждением. Она могла бы обидеться. Но здесь, сейчас, под ним, он был прав как никогда.

— Да, — выдохнула она, соглашаясь. — Да, я блядь. Трахай меня.

Макс услышал её, и наконец трахнул её в анал, как она того заслуживала. Осторожное вхождение длилось ровно столько, сколько потребовалось, чтобы она привыкла. Как только он почувствовал, что она готова, по тому, как она сама подалась назад, насаживаясь глубже, всё изменилось.

Вся его молодая мощь обрушилась на её задницу, которую он теперь имел с первобытной грубостью.

Ритм сорвался в бешеный галоп. Макс вколачивался в неё с безжалостной силой, которую сдерживал всё это время. Лика вскрикнула от чистого, дикого восторга.

Он трахал её в анал так, как трахают опытные мужики. Уверенно и сильно. Вбивал член до самого основания, растягивая тугое колечко ануса.

Жёстко. Не давая перевести дыхание. 

— Да! Да! Макс! Ещё! — закричала Лика.

Каждый толчок отдавался во всём её теле, от кончиков пальцев ног до корней волос. Она чувствовала себя нанизанной на его член. Уничтоженной как личность.

Слёзы текли по щекам. Слюна капала на подушку. Рот не закрывался. 

— ТАК ХОРОШО! — орала она. — ТАК ХОРОШО, ГОСПОДИ!

Макс тяжело дышал и продолжал трахать её в анал с  безжалостной целеустремлённостью. Он кончил через несколько минут, заливая её кишки своей спермой. Без стонов. Просто несколько раз дернулся, задержался внутри, и потом медленно вышел.

Лика рухнула лицом в подушку, не веря, что это всё произошло на самом деле. Она почувствовала пустоту. Тёплая, густая влага поползла по ягодицам.

Макс лёг рядом, притянул её к себе. Лика прильнула к нему на грудь. Он довольно провёл рукой по её спине.

— Ну, как тебе, Королева...— усмехнулся Макс.

— Прекрасно, — улыбнулась Лика.— Ты хороший ученик.— Она сказала это и вдруг поняла, как странно это звучит.

Она с глупой улыбкой лежала теперь рядом с ним и водила маникюром по его вздымающейся груди. Она смотрела, как движется её рука, и чувствовала себя абсолютно, бесконечно счастливой.

Из-за двери послышались чьи-то стоны. Кто-то забежал в ванну, включился душ. Квартира дышала развратом. Каждая комната была пропитана сексом. Новогодняя ночь достигла своей кульминации.

Лика и Макс вместе заржали, услышав как кого-то трахают. Искренний, громкий смех вырвался у них одновременно. Они лежали удовлетворённые, и ржали над звуками из коридора, как два заговорщика.

— Слышишь? — Макс кивнул на дверь. — Паша, кажется. Или Серёга. Хорошо стараются.

— Ага, — хихикнула Лика. — Но мы громче были.

— Это точно, — самодовольно согласился он.

Помолчали, прислушиваясь. Стоны стихли, зато снова зашумела вода в душе, кто-то смывал с себя следы ночи.

— Я лучше трахаю, чем Димон? — вдруг спросил Макс.

Лика почувствовала, как напряглись мышцы под её щекой. Ему было не всё равно.

— Ну... Да — сказала Лика без раздумий.

Этот ответ дался ей легко. Она никогда не обижала мужчин, если ей задавали такие вопросы.

За годы опыта она поняла одну простую вещь: мужчинам нужно знать, что они лучшие, хотя бы для той женщины, что лежит рядом. И такой ответ не был ложью. Для неё это был просто комплимент, способ порадовать мужчину.

— Только Димону не говори. — Она усмехнулась, представляя эту картину. Сказать Димону, что какой-то мальчишка трахает его женщину лучше него, это было бы самоубийством. 

Она подняла голову и посмотрела ему в глаза. Вложила в эти слова всю искренность, на которую была способна. Потому что это было правдой. По крайней мере, сегодня ночью.

— Конечно, не скажу, — ответил Макс равнодушно.

Он пожал плечами, будто это само собой разумеется. Никто и не собирался трепаться о таких вещах. Пацанские понятия.

— Никто не жаловался, — усмехнулся он.

Самодовольство в его голосе было таким искренним, что Лика рассмеялась.

Она хмыкнула и ткнула его пальцем в бок.

— Скромность тебя не украшает.

— А зачем мне скромность? — он повернулся к ней. В полумраке его взгляд был тёплым и расслабленным. — Я и так хорош.

— Хорош, — согласилась она. — Но если ты кому-то расскажешь, я всё буду отрицать.

— Договорились.— сказал он.

Лика обхватила рукой его ослабевший член. Он всё ещё был достаточно твёрдым, хотя только что кончил. Молодое тело быстро восстанавливалось, готовое к новым подвигам.

Густая и липкая смесь их тел стекала по пальцам и пачкала простыни. Лика приблизилась и вдохнула её запах, чувствуя, как внутри снова шевелится что-то тёмное и голодное.

Она опустилась к нему головой. Просто соскользнула ниже по кровати, устраиваясь поудобнее между его ног. Волосы рассыпались по его бёдрам, щекотно касаясь кожи.

Взяла член в рот. Губы сомкнулись вокруг  солёной головки. Она провела языком, собирая остатки спермы. Густые, белёсые капли, которые ещё оставались на коже.

Вкус был уже знакомым, можно сказать, родным.  Она слизывала всё, не оставляя ничего. Каждую каплю.

— Ты правда самая развратная шлюха, - выдохнул он, испытывая невероятный кайф. — из всех кого я трахал...

Он откинул голову на подушку и закрыл глаза, отдаваясь ощущениям. Просто лежал, позволяя ей делать всё, что она хочет, принимая эту ласку как должное.

Она взяла глубже, почти заглатывая. Головка упиралась в нёбо, уходила в горло и возвращалась обратно. Она работала плавно, с профессиональной неторопливостью опытной минетчицы.

— Спасибо, — только и сказала Лика, искренне благодаря за комплимент.

Слова прозвучали еле слышно, потому что рот был занят. И как бы в подтверждение его слов, она высунула язык, и начала кружить им вокруг его головки.

Язык описывал круги, забираясь под крайнюю плоть. Она делала это так, будто не могла насытиться этим вкусом и не желала потерять и крупицы полезного белка.

Макс протяжно застонал. Даже после всего, что было, она продолжала удивлять его. Её совсем не смущал тот факт, что его член только что побывал в её заднице.

Ни капли брезгливости. Она брала его в рот так же естественно, как гладила по груди. Для неё не было «чистых» и «грязных» частей его тела. Было только желание доставить ему удовольствие любым способом в благодарность за отличный секс.

Она работала ртом, пока губы не стали слишком чувствительными, и каждое прикосновение начало вызывать не столько удовольствие, сколько перенасыщение. Тогда она отстранилась, облизала губы и посмотрела на Макса.

— Ну, как? — спросила она.

Он посмотрел на неё растрёпанную, с остатками его спермы в уголках рта.

— Лучше всех, — выдохнул он. 

Лика улыбнулась, провела пальцем по его груди. 

— Я знаю, — сказала она тихо.

Она встала с кровати. После анала ноги подкашивались. Оперлась рукой о тумбочку, и на шатающихся ногах поплелась в ванну.

Каждый шаг отдавался в теле приятной, тягучей болью, между ног саднило после долгого, жёсткого траха. Но это была хорошая боль, которая напоминала о том, как хорошо ей было.

— Я на минутку, — кинула она Максу через плечо.

Тот что-то промычал в ответ. Лика усмехнулась и выскользнула в коридор.

***

Её встретил тёплый полумрак и цветные огни гирлянды. Где-то далеко всё ещё играла музыка. Но уже фоном.

В квартире было две ванны. Из-под двери первой ванны пробивался свет и слышался шум воды. Кто-то мылся.

Лика двинулась к другой ванной, в конце коридора. Толкнула дверь. Свободно. Ванная была маленькой, но чистой: кафель, зеркало, душевая кабина. Она включила воду и встала под струи, закрыв глаза.

Мылась с наслаждением, проводя руками по телу, которое всё ещё помнило каждое прикосновение.

Привела себя в порядок. Подмылась тщательно, с гелем и пеной, чтобы вернуться к нему свежей, готовой к новому раунду, если понадобится.

Выключила воду, наскоро вытерлась чужим полотенцем и оставила его на полу. Нашла в шкафчике чью-то расчёску, пригладила спутанные волосы. Посмотрела на себя в зеркало. Раскрасневшаяся, с блестящими глазами и припухшими губами. 

— Хороша, — сказала она.

Улыбнулась своему отражению. Открыла дверь, вышла в коридор и столкнулась с Мариной.

Та вышла из соседней ванной одновременно с Ликой, как по расписанию. Дверь щёлкнула, и они оказались лицом к лицу в узком коридоре, подсвеченном только тусклым светом из гостиной.

Обе были обнажены. Лика увидела Марину всю, без прикрас. Тело у неё было великолепное. Смуглая кожа, длинные ноги, узкая талия, небольшая, но упругая грудь с тёмными сосками. На бёдрах такие же следы, как у Лики: засосы на шее, синяки и отпечатки пальцев на бёдрах.

Марина смотрела на неё в ответ. Обе молчали. Тишина висела между ними, наполненная тысячью невысказанных слов. Две женщины. Две соперницы, равные в своей наготе.

Марина улыбнулась первой. Улыбка показалась Лике странной. Понимающей.

— Хорошо тебя оттрахали? — спросила Марина. Голос её прозвучал без агрессии. В нём слышалось даже что-то похожее на уважение.

Лика встретила её взгляд спокойно. Она не чувствовала ни стыда, ни неловкости. После  того как Макс оттрахал её во все дыры, какая, к чёрту, неловкость?

Лика кивнула и усмехнулась в ответ.

— А тебя?

Марина небрежно пожала плечами.

— Нормально. Димон-зверь. Ты ведь знаешь. — Она помолчала, потом добавила: — Но ты громче кричала. Мы слышали.

Лика фыркнула, вскидывая руки в шутливом жесте капитуляции.

— Ну извини, — сказала она. — Ученик старался.

— Ученик? — Марина подняла бровь. — Макс, что ли? — Она хмыкнула. — Мелкий-то? Да ладно. А он, оказывается, твой ученик.

В тоне Марины слышалось что-то среднее между удивлением и уважением. Она смотрела на Лику по-новому. Как на женщину, которая не просто трахается, а воспитывает мужчин.

— Ну, бывший ученик, — поправилась Лика, усмехнувшись. — Теперь он сам учитель. — сказала Лика не без гордости. Она дерзко провела рукой по волосам, убирая мокрую прядь с лица.

Марина скользнула взглядом по телу Лики, задержавшись на синяках и засосах.

— Видно, — сказала она. — По крикам было слышно. Учитель года, блин.

Она помолчала, разглядывая Лику с новым, странным интересом.

— А знаешь, ты классная — сказала она вдруг. —  Я сначала думала... будешь ревновать. Кидаться. А ты... нормальная оказалась. Есть в тебе что-то.

Лика удивилась. Комплимент от соперницы, это было неожиданно. Она смотрела на Марину, пытаясь понять, что стоит за этими словами. Игра? Провокация? Или действительно что-то искреннее?

— А с чего мне ревновать? — сказала она наконец. — Мы все здесь взрослые люди.

Марина хмыкнула, провела рукой по мокрым волосам.

— Ладно, — сказала она. — Я вижу легенды о тебе, на самом деле правда. А ты говорила слухи. Ты действительно королева.

Лика улыбнулась.

— Ты не переживай. Места хватит всем.

Марина искренне рассмеялась, и скользнула мимо, в сторону спальни, где её ждал Димон.

— Пойду, высохну. А то вода капает, затопим соседей.

Она оттолкнулась от косяка, сделала шаг мимо Лики. На секунду они оказались рядом. Марина остановилась, чуть повернула голову.

— Приятной ночи, — сказала она, пройдя мимо. — Королева.

— И тебе, принцесса, — ответила Лика.

Она смотрела, как Марина уходит по коридору. На её стройную спину, покачивающиеся бёдра и длинные ноги. Марина открыла дверь в спальню Димона, и затворила за собой дверь.

Лика подумала, как странно устроен этот мир. Ещё час назад она ненавидела эту женщину. А сейчас они стояли голые в коридоре и обсуждали мужиков, как подружки.

Она больше не чувствовала. Ни боли. Ни той раздирающей тоски, что мучила её в начале вечера. Она улыбнулась и вернулась в спальню.

***

Макс лежал на кровати в той же позе, в какой она его оставила. Развалившись и раскинув руки, абсолютно довольный жизнью. Нога свесилась с кровати, член всё ещё влажно поблёскивал в полумраке. При её появлении он приоткрыл один глаз.

— Живая?

— А то, — она подошла к кровати, легла рядом и снова прильнула к нему.

Её тело было мокрым после душа, пахнущее гелем. Она прижалась щекой к его груди.

— Соскучился, герой? — игриво сказала она, водя пальцем по его ключице.

Макс усмехнулся, его рука легла ей на талию.

— А то, — повторил он её слова, передразнивая. — Думал, сбежала.

— Куда ж я от тебя, — она подняла голову и посмотрела ему в глаза. В её взгляде была признательность.

Макс посмотрел на неё сверху вниз. На женщину, которую только что оттрахал по полной программе.

Усмехнулся.

— Ну да, — сказал он лениво, растягивая слова. — Кому ты ещё нужна, кроме нас.

Лика моргнула, но не отстранилась. Только мягко улыбнулась. Предпочла не обращать внимания на его подколы.

— Хам, — ответила она без злости, даже с какой-то лаской.

Макс хмыкнул, провёл рукой по её спине вниз, к ягодицам. 

— Да, ладно, чё ты... — сказал он нахально, словно и правда знал, что она никуда не денется. — У тебя, блин, таз не сходится?

Он громко заржал, довольный, своей же шутке.

Лика засмеялась вместе с ним. Потому что это было смешно. Так и было. Она действительно не чувствовала ног после того, как он как следует оттрахал её в задницу.

— Сходится, — ответила она, отсмеявшись. — Просто отдыхает.

— Отдыхает она, — не унимался Макс.

Он звонко хлопнул её по ягодице. Лика даже не вздрогнула.

— Давай, рассказывай, с кем там в коридоре тёрлась?

— С Мариной, — усмехнулась Лика. — Просто разговаривали.

— О чём? О нас? — он приподнял бровь, изображая заинтересованность. — Сравнивали, у кого больше?

Лика беззаботно хихикнула.

— Ну да. Она сказала, я громче кричу.

Макс самодовольно улыбнулся. Эта информация ему явно польстила.

— Ясен хуй, — сказал он. — Я ж тебя драл так, что стены тряслись. Она не захотела к нам присоединиться?

Он усмехнулся, довольно жмурясь. Лика шлёпнула его по руке. Легонько, скорее символически, чем с целью наказать.

— Спи, — сказала она. — Утром всё расскажу.

— Утром? — он поднял бровь. — А сейчас?

— Сейчас мы отдыхаем, — она снова шлёпнула его по руке, которая на этот раз полезла к её груди. — Молодой организм, блин. Дай женщине прийти в себя.

Рука действительно уже мяла её грудь, будто проверяя, не передумала ли она, не хочет ли ещё. Пальцы гладили сосок, заставляя его твердеть, несмотря на усталость. Он засмеялся, довольный, как удав.

— Знаешь, — сказала Лика, глядя в потолок. — Марина опять упомянула про легенды обо мне. Можешь рассказать поподробнее, что за легенды? Просто очень интересно.

Голос её звучал устало, но в нём проскальзывало любопытство. Она перевернулась на спину, глядя в потолок, чувствуя, как его рука продолжает лениво гладить её грудь. 

— Ну, как тебе помягче рассказать. — Начал он не торопясь, наслаждаясь её реакцией. Ему нравилось, что он может в очередной раз унизить её словами. — Ну, пацаны рассказали, что ты жопу Димону лижешь. Его личная жополизка. А ещё, что ты шмара обоссанная. Опущенная, короче. И когда тебя пацаны обоссали, ты прям рот открывала. Кайфовала.

Лика встрепенулась от понимания, что это уже не тайна. Всё сонное оцепенение слетело в одно мгновение.

Она помнила тот вечер. Пляж. Унижение, которое стало откровением. Боль, которая обернулась наслаждением. Как моча лилась на её лицо, а она открывала рот, ловя каждую каплю.

Она думала, что это осталось между ними. Между ней и теми, кто там был. Но нет. Слухи расползались, как круги по воде.

— И насколько распространились эти легенды? Много народу знает?

Внутри неё всё дрожало от странного, пугающего возбуждения. От мысли, что это стало частью городского фольклора.

— Ну, так, кое-кто знает. — Макс пожал плечами, насколько это было возможно в лежачем положении. — Димон мне рассказал, я парочке друзей, те не знаю, кому. В основном среди молодых пацанов слухи расходятся. О тебе вся округа знает.

«Вся округа». Слова ударили в самое сердце. Лика представила себе карту города со своими кварталами, спальными районами и промзонами. И повсюду пацаны в подворотнях обсуждают её. Рассказывают друг другу, как она лизала задницу Димону, и как её обоссали.

— А ещё когда других тёлок трахаем, — продолжил Макс, — если выёбывается, говорим: «А вот Лика всё делает». Ты прям тёлок бесишь.

Он довольно, по-мальчишески хохотнул. Для него это был комплимент.

— Им стыдно, понимаешь, что они такие недотроги по сравнению с тобой.

Лика смотрела на него и не знала, что чувствовать. Гордость, стыд или Ужас?

— Вот как...— выдохнула она.

Сердце сжалось. С одной стороны ей льстило, что молодые пацаны на районе восхищаются ей. Что она стала эталоном доступности, с которым сравнивают других женщин, и её имя произносят, когда хотят пристыдить или подстегнуть очередную несговорчивую тёлку. «Вон, Лика всё делает, а ты ломаешься». И девушка, которой это говорят, краснеет, опускает глаза, и, может быть, соглашается.

В этом было что-то пьянящее. Что-то, от чего кружилась голова.

С другой стороны... эти слухи могли дойти до Сани.

Её сын. Мальчик, который спит сейчас в подвальном зале у тренера. Который прислал ей смс: «С Новым годом, мам. Я люблю тебя».

Если он узнает...

Она представила, как эти разговоры долетают до него. Как пацаны во дворе шепчутся, увидев его. «Слышь, это сын той самой Лики, которая...». Представила, как он сжимает кулаки, краснеет, пытается заступиться, и что? Что он может сделать против целой толпы?

Мысль оборвалась. Лика запретила себе думать об этом дальше. Задвинула страх в самый дальний угол сознания.

Она успокоила себя мыслью, что круг посвящённых не может быть слишком велик. Макс, конечно, преувеличивает. Пацаны любят приврать. Не может вся округа знать. Это просто бахвальство.

О ней знает только ближний круг Димона. Они не будут трепаться на каждом углу, пацанские понятия не позволяют выносить сор из избы слишком широко.

Маловероятно, что до Сани что-то дойдёт. Он ходит в институт, в свой подвал к тренеру. Он не пересекается с этими пацанами. Не тусуется с ними. Вряд ли его друзья общаются с теми пацанами, что обсуждают её.

— Ну, чё задумалась..., — фамильярно сказал Макс, притягивая её к себе. Он не понимал, что  она сейчас решает, как жить дальше: с этими слухами и странной, пьянящей гордостью.

Лика приподнялась, опершись на его грудь, и посмотрела прямо в его глаза.

— А ты? — спросила Лика. — Ты что думаешь про эти легенды? 

Макс самодовольно усмехнулся, лениво откинув голову на подушку. В его позе чувствовалась расслабленная уверенность. Он явно наслаждался моментом.

— Да, мне похер, — сказал он. — Мне эти жопно-туалетные темы неинтересны. Это Димон на всю голову отбитый, а я просто люблю трахать разных тёлок, желательно помоложе, — добавил он, усмехнувшись, — Ты, конечно, ничего, но молоденькие тёлки мне больше нравятся.

Он похлопал себя по животу, довольно улыбаясь своей шутке. Он полностью удовлетворился Ликой и потерял к ней всякий интерес. Она больше не вызывала в нём никаких эмоций. Восхищение? С какой стати? Она своё отработала. Теперь можно было возвращаться к реальности, где он молодой, крутой пацан, а она просто зрелая тёлка, которую поимели.

— Тёлка ты знатная, спору нет, — продолжил он, глядя куда-то в потолок. — Задница огонь, ротик вообще бомба. 

Она напряглась. Внутри кольнуло что-то острое и неприятное, но он не замечал, ему было плевать. Макс зевнул, даже не прикрывая рта.

— Но мужикам нужны молодые. А такие, как ты... — он снова покосился на неё, —. ..такие для опыта. Для практики. Чтоб научиться, а потом уже с нормальными встречаться.

Он сказал это без желания унизить. Просто говорил то, что думал. 

— Ты не обижайся только, я не жалуюсь, — добавил он. — Ты огонь. Я такого секса никогда не имел. Правда. Но ты ж понимаешь, мы с тобой не встречаться будем. Ты для другого создана.

Лика спокойно кивнула. Она приняла его слова, пропустила через себя и выплюнула. Наступила пауза, но продлилась она не долго.

Макс уже закрыл глаза, готовый провалиться в сон, удовлетворённый и довольный собой. Как вдруг она резко схватилась за его яйца. Пальцы сжались  с такой силой, что Макс от неожиданности задёргался, пытаясь вырваться, но хватка была железной.

— Ай, бля! — выкрикнул он. — Ты чё, охренела?

Лика от души громко расхохоталась, над тем, как быстро слетела с него вся его напускная крутизна. Она лишь немного ослабила хватку.

— Боже, Макс, какой же ты придурок. — сказала она сквозь смех. — Неужели ты подумал, что если трахнул меня, я в тебя уже влюбилась и жду не дождусь новой встречи?

Не было никаких сомнений, что её искренне забавляет вся эта ситуация. Макс оторопел. Он явно не ожидал такой реакции. Его самодовольная улыбка сползла, сменившись растерянностью. Он смотрел на неё и не понимал, что происходит.

— Ты чё ржёшь? — спросил он неуверенно.

— Я ржу над тобой, Макс. — Тело её сотрясалось от смеха, а глаза блестели. В этот момент она была прекрасна и абсолютно, недосягаема для его унижений.

— Какой же ты ещё маленький и глупый. — Она вытирала слёзы свободной рукой, пытаясь успокоиться. Но смех всё равно вырывался, короткими вспышками.

Она перестала смеяться, но улыбка с тёмным, опасным блеском в глазах, осталась.

— Вы думаете, что это вы меня имеете. — Она наклонилась к нему ближе, глядя прямо в глаза. — Это я вас имею. Ты понял?

Макс смотрел на неё и не мог поверить в происходящее. Он специально говорил эти гадости про молоденьких. Хотел почувствовать свою власть до конца.  Думал смутить и унизить её, но теперь униженным чувствовал только себя.

В её спокойствии было столько силы, что у него внутри всё перевернулось. Это было странно. Он невольно снова почувствовал восхищение этой женщиной. То чувство, которое он хотел убить в себе всей этой ночью. Пытался заменить его презрением и равнодушием, как это было с другими девчонками.

Не вышло. Он снова почувствовал, что хочет её. Член, только что удовлетворённый и вроде бы успокоившийся, снова задергался в её руке, начиная оживать. Тело отзывалось на неё помимо всех его установок.

— Понял, понял... — выдохнул он.

Он вдруг понял, почему именно эта женщина стала легендой. Было в ней что-то недосягаемое, чего нельзя было ощутить физически.

Какая-то магия, которую он не мог до конца понять своим примитивным мозгом. Именно эта магия заставляла Димона держать её при себе.

Именно она делала её королевой.

— Ты сегодня получил то, о чём мечтал.- продолжила Лика, и в её словах не было и тени прежней покорности. — Радуйся.

Но не строй из себя хозяина жизни. Она наконец отпустила его яйца.

— Ты просто один из... — закончила она.

Слова упали в тишину, как приговор. Ты просто очередной пацан, который получил своё и теперь должен знать своё место.

Макс переваривал услышанное. Его самодовольство исчезло, сменившись задумчивостью.

— А ты жёсткая, — сказал он наконец.

— Я честная, — поправила Лика. — Это другое. 

Макс сглотнул и кивнул. Лика довольно засмеялась. Она снова выиграла. Королева снова вернулась в свои владения.

Часть 7. Новая Игра.

Неожиданно за дверью спальни послышалось какое-то шевеление. Квартира словно ожила. Где-то хлопнула дверь, кто-то засмеялся. По коридору зашаркали чьи-то босые ноги. Потом чей-то голос, кажется это был Димон, крикнул: 

— Меняемся тёлками!

Лика приподнялась на локте, не понимая, что происходит.

Дверь спальни распахнулась. На пороге стоял Кирилл, держа в руках пьяную, рыженькую Алису.  Она висела на нём, как тряпичная кукла и  глупо улыбалась, не совсем, видимо, соображая, что происходит. Глаза её были мутными, и она смотрела на Лику так, будто видела её впервые.

— Привет, — сказала она заплетающимся языком. — А ты кто?

Лика не стала отвечать.

— Принимай гостя, — сказал Кирилл и, не дожидаясь ответа, затащил Алису в спальню. Он небрежно бросил её на кровать, рядом с Максом. 

— Ой, — сказала Алиса. И глупо захихикала.

Потом, не говоря не слова, Кирилл схватил Лику за руку и повел за собой. Лика не сопротивлялась и не удивлялась. Всё, что происходило этой ночью, было странным. Правила внешнего мира здесь не действовали.

В коридоре Кирилл остановился и припал губами к её шее. Начал жадно обсыпать её тело поцелуями. Его язык нетерпеливо заскользил по её шее, опускаясь ниже. Руки нежно скользили по талии и бёдрам.

Краем глаза Лика заметила, как из спальни Паши и Сергея выскользнула блондинка Катя. С растрёпанными волосами она быстро прошла по коридору и исчезла в спальне Димона. 

Из спальни Димона, в свою очередь, вышла Марина. Она поправляла на ходу волосы, и на её губах играла лукавая улыбка. Не спеша, покачивая бёдрами, она направилась в приоткрытую для неё дверь, в спальне Паши и Сергея. 

Лика поняла, что это видимо такая игра, в которую играют парни, когда устраивают такие оргии. Она, скорее всего, так и называлась «Меняемся тёлками». Каждый получает новое тело и новые ощущения. А девушки делают то, что им говорят. Никто ни к кому не ревнует.

И Лика впервые оказалась вовлечена в эту игру. До этого она была особенной, привилегированной шлюхой Димона и тех, кого он допускал к её телу. Она знала, что парни трахают других, но не участвовала в общих развлечениях. Однако сегодня, прямо в новый год, она тоже стала частью этого секс-конвейера.

И ей понравилось. Было... интересно. За одну ночь можно было примерить на себя новые роли. Как на карнавале, где все равны.

Кирилл, продолжая ласкать её тело, постепенно вёл её в их со Стасом спальню. 

— Пошли, — сказал он, открывая дверь.

Лика шла, закрыв глаза и доверившись его рукам. Они вошли в комнату, не отрываясь друг от друга. Лика переступила порог. Прохладный ламинат, под её босыми ногами, сменился мягким ворсом ковра.

Они остановились прямо возле кровати, с помятыми простынями и двумя подушками. На ней, развалившись, лежал Стас. Член его был расслаблен, а сам Стас лежал спокойно, не желая шевелиться, видимо обленившийся после секса с пьяной Алисой.

Кирилл и Лика стояли прямо напротив него. Кирилл развернул Лику к себе спиной, к Стасу лицом, и ласкал её грудь руками, дергая чувствительные соски и целуя её сзади в плечи и шею. Лика извивалась под его ласками, подняв руки и гладя Кирилла по голове. Её соски твердели и набухали, отзываясь на каждое прикосновение. Она смотрела на Стаса и видела его безразличные глаза, отчего почему-то заводилась сильнее, чем от ласк Кирилла. 

Они словно показывали порно-спектакль для Стаса, который лишь лениво поглядывал на них из-под полуприкрытых глаз. Кирилл играл роль страстного любовника, а Лика желанной женщины, тающей в его руках. Легкая усмешка играла на губах Стаса. Для него этот спектакль был, как сто раз просмотренное кино. Очередная шлюха пришла, чтобы обслужить их. Ничего нового. Всё как всегда.

Кирилл мягко толкнул её на кровать. Лика потеряла равновесие и подалась вперёд. Она заползла на постель, став на четвереньки, и раздвинула ноги, приглашая Кирилла войти в неё. 

Член Стаса оказался перед её лицом, и она тут же взяла его в рот, чувствуя как он наполняется новой силой в её ротике. 

Она ощутила его солоноватый, с горьковатым оттенком, вкус, смешанный с соками другой женщины, но не побрезговала. Брезгливость была для тех, кому не лили мочу на лицо, и чьи губы не касались чужого ануса. Лика перешагнула эту грань давно. Язык её заметался по всему стволу, обводя головку круговыми движениями. Под её языком исчезали последние следы присутствия Алисы на этом члене. Её  приторный вкус и запах.

Кирилл тем временем легко вошел в неё сзади и начал трахать, наслаждаясь её великолепным телом. Лика застонала с членом во рту, и начала двигаться в такт. Подавалась назад, навстречу члену Кирилла, и вперёд, насаживаясь ртом на член Стаса. Она была, как связующее звено, через который двое мужчин получали удовольствие.

Секс с двумя мужчинами был восхитителен. Она могла демонстрировать своё мастерство минета одному из них, и наслаждаться ощущениями в своей киске. Её тело двигалось плавно, как маятник, управляя процессом. Брала член Стаса глубоко, до самого корня, и медленно отпускала, облизывая его, как леденец. 

И одновременно чувствовала, как в неё входит член Кирилла, и как её влагалище сжимается вокруг него в сладкой судороге. Даже сейчас, насаженная на два члена, она ощущала себя королевой.

Когда член Стаса обрел прежнюю твердость, она захотела испытать все оттенки греха. Разнообразие и новых, сильных ощущений. Лика отпустила член Стаса и остановила Кирилла. Её рука легла ему на бедро.

— Подожди, — сказала она, отстраняясь. — Давай, попробуем по-другому.

Кирилл завороженно отпустил её, с интересом наблюдая, что придумала их королева.

Лика оторвалась от членов, приподняла таз и развернулась спиной к Стасу. Потом присела на его член задницей, как на колышек, направив его ствол в свой разработанный ранее Максом, анус. Член плавно, сантиметр за сантиметром, исчез в её расслабленной мышце. Сфинктер приятно растянулся. Мимолетная боль мгновенно сменилась удовольствием. Стас снизу придерживал её за бёдра, помогая опускаться и направляя член в нужное отверстие. 

— Ох... — выдохнула Лика.

Толстый член Стаса пульсировал в её растянутом до предела анусе. Лика развела ноги шире. Колени разъехались в стороны, и член Стаса вошел в неё ещё глубже. Попка Лики уперлась в жесткий лобок Стаса, зафиксировав полное погружение, и Лика притянула к себе Кирилла. 

— Иди сюда, — сказала она, но он бы понял её и без слов. 

Кирилл пристроился между её раздвинутых ног и вошел в её киску. Член легко скользнул в её мокрое влагалище, и оно привычно сжалось вокруг него.

Они задвигались, как хорошо отлаженный механизм. Стас снизу подталкивал её бёдрами вверх. Член растягивал её анус, даря ни с чем несравнимое чувство полноты, которое можно было ощутить только при анальном сексе. 

Кирилл двигался ей навстречу. Его член скользил по горячим стенкам, заставляя Лику безостановочно стонать. Между ними сам собой возник общий ритм, как будто их тела давным-давно знали друг друга.

Никто не собирался кончать, вся троица просто наслаждалась сексом, превратившись в одно целое. Кирилл наклонился и поцеловал её в шею. Он что-то шептал, чего Лика не могла разобрать.

Она закрыла глаза, погрузившись в ощущения. В этом состоянии она была прекрасна.

— Тебе нравится? — спросил Кирилл.

— Да, — выдохнула она. — Очень.

Стас усмехнулся. 

— Хорошая шлюха, — сказал он.

Лика улыбнулась.

— Знаю, — сказала она.

И они продолжили трахаться. Лика не знала, сколько прошло времени. Возможно уже около часа, когда она зашла к ним в комнату. Ей было хорошо здесь и сейчас, в этом моменте, зажатой между двумя мужчинами.

***

Но их кайф прервал голос Димона. Он ворвался в комнату, как напоминание о том, кто здесь главный.

— Меняемся! — раздался его крик.

Лика почувствовала, как внутри неё всё сжалось от досады.

— Бля, Димон, чё так быстро, — крикнул в ответ Кирилл, не скрывая раздражения. — Я ещё не кончил даже.

— Меняемся, я сказал. — Крикнул Димон, давая понять, что обсуждения его приказов не будет.

Кирилл нехотя выскользнул из Лики, помогая ей подняться. 

— Ты супер, — сказал он тихо.

Лика лишь улыбнулась в ответ. Стас так и остался лежать на кровати со вздыбленным членом, и безучастно смотрел в потолок.

Она вышла в коридор.

— Лика, ко мне, — скомандовал Димон.

Она пошла на голос.

Мимо неё, двигались другие. Паша тащил к себе в комнату уже немного протрезвевшую Алису. Она смотрела на Пашу с почти осмысленным выражением.

Катя, выйдя из спальни Димона, переметнулась в комнату Кирилла и Стаса.

— Привет, мальчики, — услышала Лика её голос за спиной. — Я к вам.

Марина, направляющаяся в комнату к Максу, пересеклась с Ликой. Они переглянулись и улыбнулись друг другу. Марина едва заметно кивнула Лике, отвела взгляд и пошла дальше. Лика осталась одна в полумраке, перед дверью Димона.

Димон затащил её внутрь, и они вместе завалились на кровать.

— Соскучилась? — спросил он, усмехаясь.

Вместо ответа Лика припала к его члену и начала сосать. Губы плотно сомкнулись у основания, и голова заходила вверх-вниз в привычном ритме. Но что-то было не так. Член не хотел подыматься. Димон уже натрахался и изрядно устал. 

Лика сосала без чувств, всем своим видом показывая, что ей безразлично, возбудится Димон или нет. Она делала это, потому что должна, без страсти, которая кипела в ней каждый раз, когда она брала в рот у Димона. 

Он остановил её, взявшись за подбородок. Приподнял её лицо, заставляя смотреть ему в глаза.

— Ты обиделась? 

Лика хотела соврать. Сказать «нет». Но встретилась с его взглядом и поняла, с ним нельзя.

— Да, — прошептала она.

Димон кивнул, будто ждал этого ответа. Помолчал, потом заговорил серьёзно, без обычной своей насмешки.

— Ты должна понять одну вещь, Лика. Ты моя самая любимая шлюха. — Он провёл пальцем по её щеке. — Никто не займёт твоё место.

— Тогда зачем? — в её голосе дрожала обида. — Зачем ты так... зачем отдал меня Максу?

— Затем, что ты устроила истерику, — сказал Димон. — Ты при всех показала, что ревнуешь, как баба. А ты не просто баба. Ты королева. Королевы так себя не ведут.

Лика молчала, впитывая каждое слово.

— Я наказал тебя, да, — продолжал Димон. — Чтобы в следующий раз думала, прежде чем закатывать сцены. Но наказание кончилось. Теперь ты опять моя. Поняла?

Она смотрела в его глаза и видела там то, что искала всё это время. Что-то глубоко спрятанное, но настоящее. По крайней мере, ей хотелось в это верить.

— Поняла, — прошептала она.

И снова погрузилась на его член, уже с любовью. Она водила языком по стволу, обводила головку, делала всё, что заставляло его стонать, вцепляться в её волосы и кончать с её именем на устах. Но член не поднимался. Через несколько минут, когда её усилия не увенчались успехом, она впала в отчаяние.

— Ну, Дима, — капризно заголосила она. — Ты что, больше меня не хочешь?

Она трясла его член рукой, словно надеясь, что он заведётся, если его как следует потрясти.

— Бля, Лик, устал я, — сказал Димон, откидываясь на подушку, с видом человека, который только что разгрузил вагон угля. — Молодые тёлки всего выжали.

Лика надула губы и смотрела на него исподлобья. Она знала, что выглядит глупо, но ничего не могла с собой поделать. 

— Может анилингус? — смеясь предложил Димон.

Лика невольно улыбнулась. Она ненавидела это слово, оно звучала смешно.

— Дурак, — сказала она. — Ты просто дурак.

Но темное возбуждение уже разливалось по её телу. Она посмотрела на дверь спальни, потом на Димона.

— Быстро в ванну, — скомандовала она, не терпящим возражения тоном.

Димон удивлённо поднял бровь.

— Бля, лень, — протянул он, даже не пошевелившись. — Твой язык лучше любого душа.

Он сказал это как комплимент, но Лика не купилась.

— Я сказала — в душ, — твердо повторила Лика, указав Димону на дверь.

Димон нехотя, с кряхтением, поднялся.  

— Ладно, королева, я быстро! — сказал он, выходя из спальни.

Лика услышала как хлопнула дверь в ванную, и зашумела вода. Она усмехнулась и поднялась с кровати. Тело двигалось легко, несмотря на усталость. Адреналин и возбуждение делали своё дело. Вышла в гостиную, найдя свою сумочку. 

Достала помаду с блеском. Тюбик блеснул золотом в тусклом свете. Это была её любимая,   помада, которую она брала с собой на случай, если придётся быть на людях.

Вернулась в спальню и подошла к большому зеркалу на раздвижном шкафу. Оно отражало всю комнату.

— Ну что, Королева, — сказала она себе тихо. — Ещё один подвиг?

Отражение улыбнулось в ответ. Она открыла помаду, наклонилась к зеркалу. Красный блеск лёг на губы ровным, соблазнительным слоем. Губы стали призывными, идеальными для того, что она собиралась делать.

Она чмокнула губами, проверяя, ровно ли легло. Провела пальцем по уголку, убирая лишнее.

Из ванной донёсся звук закрывающегося крана. Лика посмотрела на себя в зеркало в последний раз. В эту Новогоднюю ночь она себе нравилась. Природа и генетика наградили её внешностью, которая не тускнела с годами, а становилась только ярче и выразительнее.

Это было странно, но она давно заметила, что после секса становилась ещё красивее. Кожа светилась изнутри ровным, тёплым светом. Сейчас это свечение было особенно ярким.

Руки потянулись к груди. Она дотронулась до сосков кончиками пальцев, и едва не отдёрнула руку. Они были твёрдыми, как никогда. Даже лёгкое касание отдавалось внизу живота сладкой судорогой.

На щеках горел здоровый румянец. Он делал её лицо молодым как у девушки, несмотря на то, что ей уже исполнилось тридцать семь.

С подкрашенными блеском губами она теперь выглядела сногсшибательно. Тёмно-вишнёвый блеск лежал ровно, подчёркивая их припухлость.  Лика хотела выглядеть красиво, даже когда делала это. 

Димон вернулся, застав Лику у зеркала. Он стоял на пороге, мокрый после душа, с каплями воды на плечах и с полотенцем в руке. Короткие волосы были взъерошены, а член уже начинал оживать, реагируя на её вид.

— Довольна? — спросил он.

— Очень!

Властным движением руки Лика указала ему на кровать.

— Ложись и раздвинь ноги, - сказала она.

— Слушаюсь, — усмехнулся Димон и послушно прыгнул на кровать.

Он удобно лег на спину, подперев голову подушкой, чтобы лучше видеть, и раздвинул ноги, поддерживая их за бёдра.

Она сделала шаг от зеркала, покачивая бедрами и приблизилась к кровати. Губы блестели в полумраке. 

— Давай, королева, — протянул он, растягивая слова. — Сделай, как я учил...

Лика нырнула на кровать расположившись возле его ног. Она легла на живот, устроившись поудобнее между его разведённых бёдер.

Грудь её касалась простыни, лицо оказалось вровень с его промежностью. В тусклом свете, пробивающемся из-за штор, она видела каждую складку ануса. Кожа вокруг была гладкой, чуть влажной после душа. Тёмные волоски обрамляли вход, делая его ещё более интимным.

Она смотрела и чувствовала, как внутри разгорается тягучее возбуждение от мысли, что она снова опустится на самое дно.

Она наклонилась и совсем легонько коснулась языком самого центра. Кончик языка скользнул по сжатому колечку. Димон вздрогнул всем телом. Потом лизнула смелее, уже полноценным движением. 

Язык прошёлся по всей поверхности, смачивая трепещущую дырочку. Она почувствовала, как мышцы под её языком вздрагивают и расслабляются. Ощутила солоноватый вкус чистой кожи с лёгкой горчинкой.

Потом лизнула уже широко, от самого низа до самого верха, собирая влагу и размазывая слюну по всей поверхности. Звук получился неприличным и невероятно возбуждающим. Язык распластался по анусу, размягчая и подготавливая его. Она водила им из стороны в сторону, чувствуя, как открывается сокровенный вход.

Лика подняла голову и посмотрела на него. Димон лежал, развалившись, и смотрел на неё сверху вниз. На его довольной роже, которая виднелась поверх его яиц, было написано абсолютное, ничем не замутнённое блаженство.

— Ну что, вкусно? — усмехнулся он. — Работай давай.

Она улыбнулась в ответ. Губы с блеском и её слюной сияли в тусклом свете фонарей, бьющих в окно. Она снова склонилась и начала дразнить его язычком по-настоящему. Кончик метался по самому центру, норовя проскользнуть внутрь, за тонкое колечко мышц, в горячую, запретную глубину. Но она не спешила.

Каждый раз, когда колечко мышц расслаблялось, готовое принять её, она отступала. Убирала язык, проводила по коже вокруг, и снова возвращалась к центру.

Рисовала широкие круги языком на поверхности, по часовой стрелке, потом против. То быстрее, то медленнее, то совсем останавливаясь, чтобы почувствовать, как дрожит его тело в ответ. Каждый круг заставлял его мышцы трепетать и сжиматься в тщетной попытке поймать её язык.

Димон протяжно застонал, не в силах сдерживаться. Он сильнее вцепился руками в свои бёдра. Его член дёргался в такт её движениям, истекая смазкой.

Лика начала чередовать движения. Сначала быстрые, дразнящие касания кончиком языка по сжатому колечку, от которых Димон выгибался и сдавленно матерился сквозь зубы. Потом широкие, влажные лизки, захватывающие всю поверхность, от ануса до самых яиц.

Язык её работал ритмично, постепенно увеличивая амплитуду вылизывания.

Димон смотрел на неё с кривой усмешкой.

— Молодец, — выдохнул он. 

Лика оторвалась и посмотрела на его довольную рожу.

— Рада стараться, — усмехнулась она в ответ.

Лика вернулась к делу. Она расширяла территорию от ануса, вниз, к нежной коже промежности. Потом снова выше, к подрагивающим в предвкушении яйцам.

Она останавливалась на них и тоже лизала. Язык  обводил каждое яйцо по кругу чувствуя, как перекатываются под нежной кожей семенники.

Она осторожно засасывала его яйца в рот. Губы смыкались вокруг бархатистой плоти, втягивали её и массировали языком. Потом отпускала их, и они блестели от её слюны.

Каждый раз, когда она это делала, Димон издавал низкий, гортанный звук, похожий на рычание. Не без удовлетворения она отметила, что член снова затвердел под её умелыми ласками. В этом была её женская сила. 

Лика победно улыбнулась и снова нырнула головой вниз.

Руки ласкали его живот, подрачивая член. Ладонь обхватывала ствол, а большой палец массировал головку, размазывая выступившую смазку.

— Смотри-ка, — она игриво сжала член у основания. — А пацан-то снова готов. Прямо неугомонный. Вижу, тебе нравится, — усмехнулась она, прежде чем снова припасть губами к его анусу.

— Нравится, — согласился он. — А ты как думала? Кому ж не понравится, когда королева жопу лижет.

Он самодовольно засмеялся. Лика усилила нажим. Язык теперь быстро летал от ануса к его яйцам, без остановок.

Каждый проход захватывал всё больше территории. Время от времени она выплёвывала мелкие волоски, застревавшие в зубах.

Они противно липли к языку, цеплялись за блеск помады и мешали сосредоточиться на главном. Она останавливалась и выплёвывала  маленькие тёмные завитки на простыню. Иногда доставала их изо рта пальцами,  буднично разглядывая их на кончиках пальцев, и со смехом откидывала в сторону.

— Когда уже побреешься? — усмехнулась она, стряхивая очередной волосок на пол.

Димон не шелохнулся. Он смотрел на неё с высоты своего положения с ленивой усмешкой.

— Не нравится, не ешь, — бросил он недовольно. — Тебя никто не заставляет.

— Фу, какой ты грубый! — сказала она, даже не думая обижаться, и захихикала.

— Смотри, чтобы чисто было, — бросил коротко Димон с пренебрежением. — Разговоры разговаривать будешь, когда отработаешь.

Он легонько толкнул её голову обратно. Лика послушно наклонилась, даже не думая сопротивляться. Его грубость заводила её сильнее любых нежностей.

Она усмехнулась, уже касаясь языком его ануса.

— Постараюсь, — прошептала она.

И продолжила лизать ещё тщательнее, потому что знала: если она сделает хорошо, он, может быть, снова скажет что-то такое, от чего внутри всё сожмётся сладкой судорогой.

Вылизывала каждую складочку, не оставляя шанса ни одному волоску остаться незамеченным. 

Потом она плотно прижалась ртом к его промежности. Губы сомкнулись вокруг ануса, герметично закрывая самое интимное место. И закрутила языком вокруг его сфинктера. 

Язык вращался, как пропеллер, массируя сжатое колечко со всех сторон. Давление было таким сильным, что, казалось, ещё немного, и она протолкнёт язык внутрь силой одного только напора. Она чувствовала, как её собственные мышцы лица сводит от усилия.

Димон громко, не сдерживаясь, застонал.

— Хватит дразниться, — процедил он сквозь зубы.

Он грубо схватил её за волосы, сжимая пряди в кулаке, и прижал её лицо к своему анусу с такой силой, что она едва могла дышать.

— Не останавливайся, блядь, — прохрипел он сверху. — Работай давай. Я не для того тебя учил, чтоб ты тут прохлаждалась.

Лика прижалась к нему сильнее. Она надавила особенно сильно, и язык наконец оказался внутри. Кончик пробил сопротивление его мышц, раздвинул тугое кольцо и проник особенно глубоко. Там было горячо, влажно и тесно. Совсем другой мир, куда она проникала не впервые, но каждый раз заново удивляясь ощущениям.

— Давай, — выдохнул Димон, не отпуская её волос. — Глубже, блядь. Ты можешь лучше.

Пол языка оказалось в его анусе. Тёплая, живая плоть сжималась вокруг её языка. Она чувствовала каждый его мускул.

И Лика начала трахать его языком, как трахают членом, только мягче и нежнее. Язык входил и выходил, проникая всё глубже.

Она работала им, как поршнем, не жалея себя и не думая о том, как это выглядит со стороны. Слюна текла по его яйцам и по простыне. Она вся пропахла его запахом.

Почувствовав, что она, наконец, как следует работает языком в его прямой кишке, Димон отпустил её голову.

Рука, которая до этого сжимала её волосы,   расслабилась. Он позволил ей самой выбирать темп и глубину. Закинув руки за голову, Димон продолжал наблюдать за ней.

Её язык метался между его ягодиц. Она облизывала его анус с профессиональной самоотдачей. Иногда выплёвывала волоски, попавшие в рот, и снова ныряла лицом в его задницу.

— Хорошо работаешь, — бросил он сверху, не меняя позы. — Но могла бы и сразу так. Или ты думала, я за твои старания медаль дам?

Он презрительно засмеялся. Лика молчала. Только дыхание её участилось, а руки сильнее сжали его бёдра.

— Ты, главное, не забывай, для чего ты здесь. — Продолжал Димон, явно войдя во вкус. — Не для комплиментов. А для того, чтоб мне было хорошо. Поняла?

Голос его стал жёстче и требовательнее.

— Я спрашиваю, поняла, блядь?

— Поняла, — тихо ответила Лика.

И снова припала к его анусу, вылизывая его с удвоенным рвением. Она работала языком, чувствуя, как внутри разливается странная смесь унижения и возбуждения. Его слова царапали, но в то же время заводили.

Димон довольно раздвинул ноги шире,   чтобы ему было виднее.

— Вот так, — сказал он, когда её язык нашёл особенно чувствительное место. — Учись, блядь. Может, к утру научишься.

Она не ответила, только замычала что-то нечленораздельное, продолжая работать.

Димон лежал и чувствовал, как внутри разливается тёплое, сладкое чувство власти. Лежал и думал, как же хорошо быть им. Молодым и сильным. Вся жизнь впереди, и самая крутая тёлка в округе вылизывает ему задницу. Что может быть лучше?

***

Лика лизала, дразнила и трахала его языком ещё долго, упиваясь процессом. Минуты растянулись в бесконечность. Она потеряла счёт времени, растворившись в тягучем моменте абсолютного, беспредельного разврата.

Она упивалась своим падением. Весь зад Димона был залит её слюной. Ягодицы блестели, а волоски слиплись от влаги. Она вылизала его так тщательно, что, казалось, стерилизовала. 

Слюны она не жалела. Каждый миллиметр его промежности был вылизан и обласкан. Она не пропустила ни одного местечка: от копчика до яиц, от яиц и до члена.

Димон лежал, развалившись, и даже не смотрел на неё большую часть времени, задремав от удовольствия. 

Наконец, он удовлетворился, и царским жестом руки остановил её. Просто небрежно махнул рукой, даже не глядя в её сторону.

— Хватит, — сказал он коротко. — Отдохни. А то пацаны потом скажут, что я тебя заездил.

В этом жесте было столько пренебрежения, что любой другой женщине стало бы обидно.

А Лика только усмехнулась.

— Всё? — спросила она тихо.

Она подняла голову, вытирая губы. На её лице  застыла смесь удовлетворения и усталости.

— А ты ещё хочешь? — усмехнулся он, даже не открывая глаз. — Ненасытная, блядь.

Лика промолчала. Она легла рядом и положила голову ему на плечо, прижавшись к нему всем телом. 

Его рука сжалась на её талии.

— Спи, — сказал Димон.

Через несколько секунд он засопел. Она закрыла глаза и тоже заснула, в объятиях мужчины, который называл её своей шлюхой.

Новый год вступал в свои права.  

Часть 8. Подвал. Утро.

Саня проснулся на старом диване в зале. Глебыч уже не спал, сидел за импровизированным столом, пил чай и смотрел новости по телевизору без звука.

— Проснулся, боец? — спросил он, не оборачиваясь. — Чай будешь?

— Ага. Даже не помню, как отрубился.

Саня сел, потёр лицо. В груди было тепло и спокойно. Впервые за долгое время.

— Ты это... — Глебыч повернулся и посмотрел на него. — Если хочешь, приходи сегодня. Потренируемся. Спать всё равно некогда, праздники.

— А можно? — удивился Саня.

— Можно. Я всегда здесь.

Саня кивнул, взял кружку с чаем. На экране телевизора показывали повторы новогодних салютов. За окном падал снег. Где-то там, в центре, его мать спала  в объятиях хозяина.

А он сидел в подвале с тренером, пил чай и готовился к новой тренировке.

Две реальности. Две жизни. Но у каждой был свой смысл.