ДЕНЬ ПОЛУФИНАЛОВ. КЛЕТКА.

***

ПОЛУСРЕДНИЙ ВЕС

Гул трибун обрушивался на бойцов волной, но Саня его почти не слышал. Звук зала превратился в ровный фоновый шум, не имеющий значения.

Его мир сузился до клетки и до длинного, жилистого бразильца, который с холодными глазами изучал его из своего угла. Он был технарём. В прошлом бою он методично перебоксировал, а потом задушил сильного ударника, и сейчас в нём чувствовалась та же уверенность бойца, знающего, что победа лишь вопрос времени.

Глебыч стоял перед Саней, давая последние наставления. Он положил свои тяжёлые, как молоты, ладони ему на плечи, заставляя встретиться взглядом.

— Слушай сюда. Твой соперник старый ветеран. У него даже в Bellator один бой есть. Рубился, когда тебя ещё в подгузниках носили. Его сюда привезли, чтобы скормить в финале ихнему золотому мальчику. Петрову. Сделать ему рекорд красивый. — Глебыч пристально смотрел Сане в глаза. — И ты для него, — Глебыч мотнул головой в сторону бразильца, — просто кусок мяса на пути. Но это и есть самое лучшее. Мы им все их планы подпортим.

Саня молчал. Смотрел в глаза Глебычу и слушал. 

— Такие, как он, самые опасные. Карьера на ладан дышит, вот он и шляется по всяким конторам в надежде её возродить. Но внутри осталась гордость волка.

Глебыч посмотрел в сторону бразильца. Тот стоял в углу и даже не смотрел в их сторону.

— Он будет рвать тебя за глотку до последнего. Не дай ему затащить тебя в партер. У него бразильское джиу-джитсу, не то, что ты видел у местных. Наше самбо не прокатит. Будь как тень. Бей и уходи. У него уже нет твоей скорости.

Он хлопнул Саню по плечу и отступил.

— Иди.

Ударил гонг.

Бразилец двинулся сразу. Без раскачки. Он вышел на середину клетки лёгкой, скользящей походкой, и руки его уже были на месте: левая впереди, правая у подбородка.

Саня пошёл вперёд.

Первый же джеб бразильца прилетел точно в скулу. Саня моргнул, шагнул в сторону, и тут же лоу-кик врезался в бедро, вызвав глухую боль.

Бразилец работал как фехтовальщик. Чёткие джебы, резкие лоу-кики, постоянное движение. Он чувствовал дистанцию идеально, будто между ним и Саней была натянута невидимая нить.

Саня пытался давить, но каждый его прорыв нарывался на жёсткую встречку или клинч, в котором бразилец тут же перевешивал своим весом, прижимал его к сетке и работал короткими коленями в корпус.

У Сани хорошо получалось уходить от серьёзного урона. Он нырял, выскальзывал и разрывал дистанцию, но преимущество соперника было очевидным. Он контролировал темп и экономил силы, а Саня тратил их, прорываясь сквозь этот колючий барьер.

Последние секунды раунда бразилец провёл в защите. Просто перекрылся и уходил, не давая себя достать. Саня молотил по блоку, чувствуя, как силы уходят с каждым ударом.

ПЕРЕРЫВ

Саня медленно вернулся в свой угол. Перед ним, перегородив собой весь мир, встал Глебыч. Одной рукой он грубо вытирал полотенцем кровь и пот с лица Сани, другой сунул ему в рот капу, действуя быстро и без суеты.

— Всё, — его голос пробивался сквозь оглушительный гул толпы. Он был единственной нитью, связывающей Саню с реальностью. — Хватит бегать на его штыки, понял меня?

Саня хотел кивнуть, но Глебыч уже схватил его за затылок. Он развернул лицо Сани в сторону противника.

— Смотри. Внимательно смотри. Видишь ноги?

Саня заставил себя сфокусироваться. Сквозь пелену усталости он посмотрел в другой угол клетки. Да, он уловил, что имел в виду Глебыч. Стойка...у него чуть шире, чем нужно. Вес на передней ноге. Классическая защита от прохода в ноги.

— Для тейкдауна защита, — продолжил Глебыч, и его палец будто прочертил линию в воздухе. — Но для лоу-кика... — он сделал паузу, давая Сане самому додумать, —. ..идеальная мишень. Сиди на ней, блядь, как ястреб.

Он отпустил его и снова встал перед ним, заглядывая прямо в глаза.

— Не лезь к нему в рубку. Не нужно. Боксируй с дальней. Джеб в лицо, чтобы глаза отвлекал. Но главное.... ..ноги. Бей по ногам.

Постоянно. Без остановки. Подрубай. По одной и той же, пока не почувствуешь, как она подламывается.

Саня слушал и впитывал каждое слово.

— Убери ему переднюю и весь его план, всё его кунг-фу, к чёртовой матери полетит. Он станет тяжёлым и медленным. Завязнет. Вот тогда... — Глебыч ударил кулаком о кулак, —. ..вот тогда мы его и поймаем. Всё, пошёл.

Саня, тяжело дыша, кивнул. План был простым и ясным. Он почувствовал, как сбивчивая ярость, толкавшая его вперёд в первом раунде, уходит. На её смену пришла чистая тактика.

ВТОРОЙ РАУНД

Саня вышел преображённым. Он перестал ломиться вперёд. Теперь он двигался, как тень, держа дистанцию. Кружил по периметру, заставляя противника разворачиваться и тратить силы.

Бразилец привычно и уверенно бросился вперёд, как делал это весь первый раунд. Джеб, шаг, попытка войти в клинч.

Саня отскочил и тут же отправил в его ведущую левую ногу жёсткий лоу-кик. Бразилец только прищурился, сцепил зубы и продолжил идти вперёд. Лицо его оставалось спокойным, старый волк умел терпеть.

Второй лоу-кик пришёлся через минуту. Саня снова ушёл от атаки, снова шагнул в сторону и снова врезал по той же ноге. Тот же звук.

Бразилец чуть замедлился. Чуть-чуть, на полсекунды, но Саня заметил.

Третий. Четвёртый. После четвёртого такого удара Саня увидел то, чего ждал. Соперник начал припадать на левую ногу, и его движения потеряли былую слаженность. Он уже не так резко рвался в атаку, предпочитая работать джебами.

Тактика Глебыча работала.

Саня продолжал свою методичную работу. Джеб в лицо, чтобы бразилец думал о защите и не видел ног. Шаг в сторону, уход с линии атаки. Хлёсткий, жёсткий лоу-кик в ту же точку.

Снова. И снова. И снова.

Он как будто рубил дерево. К середине раунда бразилец уже заметно хромал. Он всё ещё выбрасывал джебы, но скорость упала.

Саня поймал момент. Рванулся вперёд, вложился в двойку: левая в корпус, правая в голову. Ветеран закрылся, но удар пришёлся по касательной, и рассек бровь. Кровь потекла по лицу, заливая его глаз.

Он отшатнулся. Вытер рану и посмотрел на красные пальцы. Впервые на его лице отразилась растерянность. Второй раунд явно остался за Саней.

Гонг.

Они разошлись по углам. Саня рухнул на табурет, но дышал ровнее, чем после первого.

ТРЕТИЙ РАУНД

Нога бразильца была уже опухшей. Он сильно хромал, а его лицо исказила маска боли и злости. Он понимал, что проигрывает. Пытался давить, но его атаки стали предсказуемыми.

Саня продолжал свою каторжную работу, как заправский дровосек. Каждый удар по больной ноге заставлял противника вздрагивать.

И вот настал момент. Бразилец, ожидая очередной лоу-кик, инстинктивно перенёс вес на заднюю ногу, приподняв и без того травмированную левую. Хотел убрать её с линии удара. Это была доля секунды. Но её хватило.

Саня, вместо того чтобы круговым движением отправить ногу в цель, резко, как пружина, сорвался с места. Обманный манёвр. Он проскочил под пробивным джебом, и оказался в мертвой зоне бразильца.

И тут начался шторм.

Правый хук в печень! Бразилец согнулся от боли. Левый апперкот в челюсть! Голова бразильца запрокинулась. Саня не останавливался. Он вколачивал в него точные удары, один за другим.

Правый прямой, левый хук, ещё хук! Оглушённый соперник попятился, пытаясь уйти, но его спину преградила сетка восьмиугольника. Бежать было некуда. Он оказался в ловушке.

Саня вложил в последнюю серию всю свою волю к победе. Правый кросс, точный как лазер, встретился с челюстью. Голова бразильца дёрнулась, и глаза закатились. Он как в замедленной съёмке пополз по сетке вниз.

Судья тут же бросился между ними, заслонил упавшего, останавливая бой. НОКАУТ!

Гонг оглушительно пробил тишину, которая наступила, прежде чем трибуны взорвались рёвом.

Саня отшатнулся, его грудь вздымалась. Он поднял руки, не веря до конца в то, что произошло. А из его угла донёсся победный рёв.

Глебыч, забыв про всю тренерскую сдержанность, вскочил на помост, тыча кулаками в воздух. Его лицо покраснело от натуги и восторга.

– МО-ЛО-ДЕЦ! – кричал он, обхватывая Санину голову своими мощными руками. – ВИДЕЛ?! ВИДЕЛ, КАК ОН РУХНУЛ?!

Саня кивнул, не в силах говорить.

— РАБОТА, СЫНОК! ЧИСТАЯ РАБОТА!

Саня, улыбаясь сквозь тяжёлое дыхание, смотрел на поверженного соперника. Секунданты уже поднимали его. Бразилец сидел у сетки и мотал головой. 

В этот момент Саня понял, что для него это был урок терпения. Даже самого грозного удава можно остановить, если бить точно в слабое место.

Путь в финал был открыт.

Пацаны, все четверо, Стас, Кирилл, Макс и Димон, собрались за столом и играли в карты. 

В очко.

Карты шлёпали по деревянной поверхности стола, фишки звенели, а стопки купюр росли и таяли на глазах. Дым от сигарет поднимался к потолку, смешиваясь с паром от остывшего кофе. Димон сидел во главе стола, развалившись на стуле, и лениво тасовал колоду.

Макс нервно постукивал пальцами по столешнице, прикусив нижнюю губу. Стас, как всегда, сидел каменной статуей, его лицо не выражало ровным счетом ничего, даже когда он проигрывал. Кирилл ёрзал, то и дело поглядывая куда-то вниз, под стол.

Фишки были игрушечные, разноцветные пластмассовые кругляши, но играли на настоящие деньги. Сотенные бумажки переходили из рук в руки, они хрустели и пахли типографской краской.

— Твоя ставка, Макс, — бросил Димон, не глядя.

Макс бросил в центр стола фишку и ещё одну купюру.

— Поднимаю.

Лики вроде бы нигде не было видно. Если бы кто-то заглянул в комнату со стороны, он бы увидел только четырёх мужиков за картами, пустые бутылки, пепельницы и горы окурков. 

Никаких следов женщины.

Но она была здесь. Под столом, где деревянная столешница скрывала её от всего мира. Там было темно и тесно.

Это была её личная инициатива. Игра ей быстро наскучила. Она смотрела, как парни увлеченно сражаются за копеечные выигрыши, и чувствовала себя лишней.

За эти дни они заметно поостыли к ней. Четыре дня непрерывного секса, и теперь они смотрели на неё как на мебель. Взгляды скользили по ее телу уже без прежнего голода. И это было невыносимо.

Она сама залезла под стол. Чтобы и дальше развлекать парней. На четвереньках проползла между стульями, задела плечом чью-то ногу, кто-то машинально погладил ее по спине, даже не отрываясь от карт.

Она присела, прислушиваясь к шороху карт и голосам над головой. Ей хотелось, чтобы они снова смотрели на неё. Забыли про карты и вспомнили, для чего она здесь.

Она оттянула трусы Стаса. Его член даже в спокойном состоянии был внушительным. Он лежал на левом бедре, с толстыми выступающими на стволе венами. Она взяла его в рот. Сначала просто прикоснулась губами к головке, ощутив на языке привкус давно немытой кожи. Потом втянула щеки, стараясь изо всех сил.

Водила языком по головке, брала глубоко, почти до горла, давясь и сглатывая слюну. Но Стас сидел как каменный.

Даже его пробудившийся член, который теперь стоял колом, пульсировал в её ротике, как-то механически.

Она знала, как будить спящих. Но не добилась от него никакой реакции, как ни старалась.

— Стас, твой ход, бля, — раздраженно бросил Димон сверху. — Спишь?

— Чей ход? — переспросил Кирилл.

— Стаса, я сказал.

— А, — голос Стаса был низким и бесцветным. Он пошевелился, и его нога чуть сдвинулась, почти зажав голову Лики. Она застыла, боясь дышать, но он даже не посмотрел вниз. Просто переложил карты, не обращая на неё внимания.

«Ну и пошёл ты», подумала Лика и выпустила член Стаса изо рта. Каменный мудак. Ни вздоха, ни стона, ни даже намёка на реакцию. Можно сосать ему член хоть до утра, а он так и будет сидеть с каменной рожей и пересчитывать свои фишки. Бесполезная трата слюны.

Сверху доносились голоса, звон фишек и шлёпанье карт. Димон что-то говорил про ставки. Макс матерился. Её колени затекли, а спина ныла в неудобной позе.

Но внутри, в самом низу живота, пульсировало знакомое тепло. Она посидела минуту в темноте, прислушиваясь к себе. Потом подвинулась к Кириллу. Она оттянула резинку его треников и запустила руку внутрь. Член Кирилла был ещё мягким, но от её прикосновения сразу начал твердеть. Она наклонилась и взяла его в рот. Он захихикал.

Каждые пару минут край скатерти приподнимался, и в темноту заглядывало его лицо. Он быстро подмигивал ей и снова исчезал, возвращаясь к картам.

— Двадцать, — слышался сверху его голос. — Пасс.

А под столом его член пульсировал у неё во рту, и она чувствовала, как дрожат его ноги. Каждый раз, когда он опускал глаза, она видела его лицо. Он улыбался ей, как заговорщик. И она улыбалась в ответ, не размыкая губ.

Потом она переползла на четвереньках к Максу, перешагнув через чью-то ногу. Кирилла отпустила неохотно, но Макс ждал, она чувствовала это по тому, как нетерпеливо он постукивал ногой по полу и ёрзал на стуле.

Макс сидел развалившись и широко расставив колени. Она наклонилась, взяла у него в рот. Член был горячий и твёрдый.

— Ох, бля... — выдохнул он сверху.

Стул под ним заскрипел. Он откинулся, раздвигая ноги ещё шире и открываясь ей полностью.

— Димон, а твоя шлюха под столом шастает.

Он сказал это громко, чтобы слышали все. Его слова ещё сильнее разожгли в ней внутренний огонь.

— Знаю, — ответил Димон спокойно. — Не отвлекайся, играем.

Димон как всегда был спокоен. Ни ревности, ни злости. Она была вещью, которая переходит из рук в руки. Это должно было обижать, но почему-то заводило ещё сильнее.

Макс метал карты, смотрел в свои раскладки, делал ставки, и всё это время его член был у неё во рту. Он задвигал бёдрами, насаживаясь на её рот.

— Да, блядь, соси, шмара, — приговаривал он сквозь зубы, не понижая голоса. — Языком работай, сука, языком. Глубже бери, не ленись.

У Лики внутри всё сжималось от возбуждения. Она чувствовала, как он приближается. Дыхание его участилось, а бёдра задвигались быстрее.

— Да, да, ещё, сейчас...

Лика довела его до пика и оставила в возбуждённом состоянии. Она просто убрала рот и отодвинулась в темноту.

Макс опешил. Он сначала перестал двигаться. Потом его рука нырнула под стол и наткнулась на пустоту.

— Ты чё, бля? — голос его был разочарованным. — Давай доделывай!

Лика молчала и тихо про себя смеялась.

— Макс, твоя ставка, — Димон, как ни в чём не бывало, продолжал игру. — Ты играешь или нет?

— Блядь... — Макс отдёрнул руку и вернулся к картам. Но член его так и остался торчать наружу.

— Сука, — прошептал он тихо, так, чтобы никто не слышал. — Ну сука...

Лика злорадно улыбнулась в темноте.

Она перешла к Димону. Его колени были расставлены широко, словно он специально оставил для неё самый лучший кусочек пространства. Лика оттянула резинку его трусов, наклонилась и взяла в рот.

Голова двигалась ритмично, язык работал по стволу, а рука массировала яйца. Она знала его слабые места, и как довести его до исступления за минуту. Сегодня она хотела, чтобы он проиграл. Чтобы все видели, что даже Димон теряет голову, когда работает её рот.

Сверху звенели фишки, шлёпали карты и звучали ставки. Димон делал ход за ходом, но его дыхание сбивалось, а ноги под столом напрягались.

— Двенадцать, — сказал он. — Беру.

Пауза. Шорох карт.

— Перебор, Димон, — довольный голос Макса. — Я выиграл.

Димон выматерился сквозь зубы. Его рука нырнула под стол, схватила Лику за волосы и сжала так, что в глазах защипало.

— Ты специально, сука? — прошипел он тихо, чтобы другие не слышали.

Она не ответила, только ускорилась, и взяла глубже, показывая, как старается.

Димон проиграл ещё два кона. Сначала Максу, потом Стасу. Фишки уплывали из-под его рук, а купюры переходили к другим. Он сидел, сжимая карты так, что они мялись, и чувствовал, как её рот работает внизу.

— Ну, всё, Лика, хватит.

Сказал он раздражённо. Он отдёрнул её голову, освобождая член, и она чуть не стукнулась затылком о столешницу.

— Ты заебала сосать.

Он наклонился и заглянул под стол. В темноте блеснули её преданные глаза.

— Иди пацанам пожрать что-то нормальное приготовь на ужин, если тебе делать не хуй.

Он сделал пренебрежительный жест, махнув рукой в сторону кухни. Лика кивнула и вылезла из-под стола.

Послушалась и пошла на кухню. Шла медленно, чувствуя спиной их взгляды. Голая, волосы растрёпаны, губы припухли, на щеке мокрый след от слюны. Каждый шаг был её маленькой местью.

Сзади свистнул Макс.

— Димон, ты охренел такую красоту на кухню гнать?

— Она ещё и готовить умеет? — удивился Стас.

Димон усмехнулся, но ничего не ответил.

Лика скрылась за дверью кухни. Включила свет, открыла холодильник и достала продукты. Она будет готовить. Будет кормить их. Главное, что она нужна.

***

Когда Лика скрылась на кухне, Макс прильнул к Димону. Он пододвинулся на стуле, наклонился через стол и понизил голос. Глаза его блестели.

— Слушай Димон. Есть тема.

Димон, продолжая тасовать карты, даже не поднял глаз. Только бровь чуть дрогнула.

— У меня есть пара пацанов знакомых. Они бы хотели выебать королеву нашу. Готовы даже бабла заплатить.

Макс говорил сбивчиво. Руки нервно крутили фишку. Кирилл побелел так, что даже в полумраке стало заметно.

— Чё за пацаны ? — с преувеличенно показным равнодушием спросил Димон.

— Ну, так... кореша мои.

Макс замялся и заёрзал на стуле. Он явно не ожидал такого спокойного тона. Ждал интереса, оживления и обсуждения деталей.

Димон усмехнулся. Слово «кореша» в устах Макса могло значить всё что угодно. От старых друзей до случайных знакомых, от приличных парней до откровенных отморозков. Он отложил карты и медленно поднял глаза на Макса.

— Пусть дальше дрочат. Королева только для избранных.

Он сделал паузу, потом наклонился вперёд, сокращая расстояние, и заговорил так, что у Макса мороз пошёл по коже:

— Теперь слушай... Чтобы больше не трепался никому, каких я тебе тёлок выставляю, а то будешь трахать свою руку. Понял?

Димон откинулся на спинку стула и снова взял карты. Всё это было сказано будничным тоном, как бы между делом.

Макс вжал голову в плечи и виновато закивал. Он сглотнул, облизывая пересохшие губы.

— Да я что, я как лучше хотел.

Говорил он, пытаясь сохранить лицо перед остальными.

— Чё, зря шлюха простаивает...

Стас без выражения хмыкнул. Кирилл сжал карты. На его лице застыло выражение, которое трудно было прочитать.

— Я об этом тоже думал, — сказал вдруг Димон.

Он сдавал карты, не глядя на Макса, но слова его заставили всех затихнуть.

— Есть у меня одна тема. Если проканает, бабла подниму немеренно.

***

Лика на кухне готовила ужин. Резала мясо, картошку и лук. Руки её двигались быстро. Всё таки столько лет готовки для себя и Сани давали о себе знать. На плите закипала вода, на сковороде шипело масло.

Она что-то весело напевала себе под нос. Смахивала слёзы после резки лука и чувствовала, как всё хорошо и правильно. 

ПОЛУТЯЖЁЛЫЙ ВЕС

Артём уже стоял в октагоне. Его соперником был другой ветеран. Хорват, Марко «Камень» Иванович, вышел из угла как монолит. Плечи, словно высеченные из гранита, короткая шея, холодный, непроницаемый взгляд.

Сразу было ясно: этот не будет уворачиваться и выстраивать сложные комбинации. Его тактика давление, обмен ударами, война на истощение.

ПЕРВЫЙ РАУНД

Гонг прозвучал как выстрел на дуэли. Артём, помня установку Глебыча, попытался работать первым номером: быстрый джеб, низкий кик, уход с линии атаки. Но Марко даже не шелохнулся, приняв удары на себя, будто камень принимающий волны.

И тут же ответил невероятно мощным прямым в корпус. Раздался хруст. Воздух с силой вышел из лёгких Артёма. Это было заявление. «Бесполезно. Здесь будет так, как хочу я».

И Артём клюнул. В нём вспыхнул тот самый огонь, против которого всегда предостерегал Глебыч. Обида, злость и желание доказать, что он сильнее. Он забыл про тактику и ответил Марко таким же мощным крюком. И понеслось.

Они встали в центре клетки и начали рубиться, как на старой, доброй улице. Удар Артёма в голову, ответный удар Марко в печень. Размен. Ещё размен. Глухие, весомые шлепки перчаток по плоти были слышны даже поверх рёва толпы.

Публика впала в исступление. Это было то, что она обожала. Чистая, бескомпромиссная бойня, где сила воли значила больше техники.

Глебыч из своего угла орал так, что, казалось, голосовые связки вот-вот лопнут. Лицо его налилось кровью, он вцепился в ограждение клетки, будто хотел его разорвать.

– Артём! Ноги! РАБОТАЙ НОГАМИ! ОТОЙДИ, ЧТОБ ТЫ СДОХ!

Но его слова тонули в адском грохоте и, похоже, не долетали до сознания бойца. Зал ревел, требуя продолжения этой мясорубки. Артём был в своём мире, в раже, где существовал только он, соперник и примитивная необходимость ударить сильнее.

Гонг закончил раунд, но Артём не сразу понял это. Он ещё стоял, покачиваясь и глядя на соперника мутными глазами. Секунданты Марко уже уводили того в угол, а Артём всё смотрел, будто не мог остановиться.

Руслан и Саня перелезли через ограждение, схватили его за руки, потащили к табурету.

В углу Артём сидел, тяжело дыша. Глебыч стиснул зубы. Он схватил бутылку с ледяной водой и вылил Артёму на голову.

Артём дёрнулся, мотнул головой и заморгал.

– Ты с ума сошёл?! – зашипел Глебыч, пригнувшись к самому его уху. – Это же его игра! Он тебя на это и ведёт! Он железный, долбиться с ним, себя хоронить! Следующий раунд ты двигаешься! Слышишь? ДЖЕБ и НОГА!

– Он... он меня держит... – выдохнул Артём с тупым упрямством.

– А ты не давайся! Ты что, хуже него? Ума нет? Силы духа, чтобы план выполнить?!

Но взгляд Артёма говорил, что все доводы тренера разбиваются о простую, животную истину: он не мог отступить. Это было бы похоже на бегство.

Глебыч увидел это. Он выдохнул и провёл рукой по лицу.

— Твою мать, — сказал он тихо. — Твою мать, Артём.

ВТОРОЙ РАУНД

Гонг ударил, и Артём поднялся с табурета. В голове ещё гудели слова Глебыча: «Двигайся! Джеб и нога!» Он шагнул в центр клетки, попытался сделать то, что велел тренер. Лёгкий шаг в сторону, джеб с дистанции, ещё шаг.

Марко ухмыльнулся.

Он двинулся вперёд, не обращая внимания на джебы, которые вяло тыкались в его блок. Короткий заход, и вот он уже рядом, уже нависает и прижимает к сетке. Град ударов обрушился на Артёма: по корпусу, по рукам, по голове. Не быстрых, но выматывающих.

Артём попытался уйти и вернуть дистанцию. Но Марко не отпускал. Каждый раз, когда Артём делал шаг назад, хорват делал два вперёд. Когда Артём пытался работать с дистанции, Марко врывался внутрь и начинал молотить.

И Артём снова вставал. Снова начинал рубиться. Это было похоже на то, как два бульдозера медленно перемалывают друг друга. Без хитростей и без уловок.

К середине раунда лица обоих были разбиты. Над бровью Артёма зияло глубокое рассечение, кровь заливала глаз и мешала видеть. Марко тоже досталось, левая скула распухла, из носа текло, но он даже не замечал. Но тут вступила в дело разница в подготовке и, возможно, природная выносливость.

Марко, уже возрастной и привыкший нокаутировать быстро, начал «закисать». Его ноги стали ватными, а руки поднимались медленнее. Он всё ещё был опасен, но его движения потеряли былую мощь.

Артём, хоть и избитый, сохранил больше сил. Он увидел, что его соперник буквально из последних сил стоит на ногах. И тут в нём проснулся холодный финишер. Он перестал бездумно идти в размен и начал бить прицельно. Жёсткий лоу-кик по уже убитой ноге Марко. Тот пошатнулся. Правый хук в челюсть. Марко отступил к сетке.

И тут Артём обрушил на него шквал. Десяток ударов без паузы, не самых сильных, но точных и неотразимых в данной ситуации.

В какой-то момент тело Марко неожиданно сложилось, и он опустился на колени, его тело отказало от чудовищной усталости. Он не потерял сознание, но продолжать не мог. Судья бросился останавливать бой.

ПОБЕДА ТЕХНИЧЕСКИМ НОКАУТОМ!

Трибуны взревели. Артём, еле стоя на ногах, поднял руки, его лицо было искажено гримасой предельного истощения.

Но когда он обернулся к своему углу, то увидел лицо Глебыча. Тренер стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на него разочарованным взглядом. Так, будто тот не победил, а проиграл.

Когда Артём, хромая, подошёл к нему, Глебыч молча помог ему пройти за ограждение, но его первое слово было не «поздравляю», а сухое и жесткое:

– Дурак.

– Я же выиграл, – с трудом выдохнул Артём, опускаясь на табурет.

– Выиграл? – Глебыч фыркнул, принимаясь закладывать в рассечение гемостатическую губку.

– Ты выжил. Еле-еле. А против финалиста, который посмотрел на эту клоунаду, тебе хватит одного раунда. Ты думаешь, он не увидел, что твоя защита дырявая? Что ты лезешь на рожон? Ты показал ему все свои карты, и все они будут биты.

Глебыч закончил с обработкой и, посмотрев Артёму прямо в глаза. Он сказал уже тише, но так, чтобы каждое слово врезалось ему в память:

– Победа – это не просто рука, поднятая рефери. Победа – это когда ты вышел из клетки умнее и сильнее, чем зашёл в неё. Сегодня ты вышел калекой. И дураком. Завтра нам предстоит работа не над телом, а над головой. Если, конечно, она у тебя ещё на месте.

***

ПОЛУФИНАЛЫ. ТЯЖЁЛЫЙ ВЕС.

Руслан против Магомеда «Горец» Рашидова.

Перед выходом Глебыч задержал Руслана в раздевалке, поставив ему на грудь тяжёлую, как гиря, ладонь.

– Руслан, слушай меня внимательно. Этот дагестанец не устанет, как у Артёма. Он как волна. Давит, отступает, снова давит. У него дыхалки на три таких боя.

Глебыч сжал пальцы, вдавливая ладонь глубже, будто хотел пробиться сквозь мышцы, до самой души Руслана.

— Твоя задача не пойти у него на поводу. Не гнаться. Ждать свой шанс. Он обязательно будет. Но ты его упустишь, если будешь слушать свою злость. Понял? Кивни, если понял.

Мощный, как медведь, Руслан кивнул. В его глазах читалась редкая сосредоточенность.

ПЕРВЫЙ РАУНД

Магомед встал в свою коронную стойку: низкую и устойчивую, словно вросшую в настил. И сразу пошёл вперёд мелкими, пружинистыми шажками, заходя с углов, и выбрасывая быстрые, хлёсткие лоу-кики по ногам Руслана.

Руслан, привыкший давить сам, оказался в непривычной роли отбивающегося. Он пытался отвечать мощными одиночными ударами, но Магомед ловко уклонялся или уходил в клинч, всем своим весом нависая на Руслана, высасывая из него силы.

В углу Глебыч хрипел: «Не толкайся! Разорвись! Бей по корпусу и отходи!». Руслан, стиснув зубы, выполнял. Выбрасывал короткие удары по корпусу, когда Магомед входил в клинч. Разрывал дистанцию, уходил в сторону. Снова встречал лоу-кики. Снова уклонялся. 

К концу раунда он стоял, тяжело дыша, чувствуя, как горят бёдра от пропущенных ударов. Магомед дышал ровно. Будто и не было пяти минут.

Гонг.

Они разошлись по углам. Руслан рухнул на табурет. Над ним уже склонился Глебыч, растирая мышцы.

Раунд прошёл с небольшим преимуществом Рашидова.

ВТОРОЙ РАУНД

Магомед продолжал свою тактику «водяного катка». Мелкие шажки, заход с угла, лоу-кик. Ещё шаг, ещё заход, клинч. И вот Руслан уже спиной прижат к сетке, а Магомед наваливается сверху и виснет на нём.

Короткие удары по корпусу, не столько болезненные, сколько выматывающие.  Контроль. Давление. Ничего лишнего.

Руслан дышал всё тяжелее. Грудная клетка ходила ходуном, но воздух заходил с трудом. Мешала позиция, вес Магомеда и собственная усталость. Он пытался вырваться, но дагестанец держал намертво.

И в этот момент сквозь гул трибун прорвался голос Глебыча.

«РУСЛАН! ПРАВЫЙ В ПЕЧЕНКУ И РАЗВОРОТ! СЕЙЧАС!».

И Руслан, вопреки всему своему желанию просто оттолкнуть соперника, послушался.

Резкий, проникающий правый боковой в корпус заставил Магомеда на мгновение согнуться. Этого мгновения хватило, чтобы Руслан сделал шаг в сторону и разорвал дистанцию.

План сработал. Впервые за бой он получил пространство для манёвра. Они снова стояли в центре клетки, лицом к лицу, но теперь между ними был метр свободного пространства.

Руслан не стал тратить время впустую. Сразу же провёл джеб, лоу-кик, шаг в сторону. Магомед попытался снова войти в клинч, но Руслан ушёл, отскочил, снова выбросил джеб, сохраняя дистанцию.

В углу Глебыч уже не кричал. Просто наблюдал за своим учеником.

Раунд катился к концу. Магомед всё ещё пытался давить, но теперь это было сложнее. Руслан двигался, не давая себя поймать. Он всё ещё пропускал лоу-кики, всё ещё уставал, но уже не висел на сетке и не задыхался под чужим весом.

Гонг. Раунд получился равным.

Они разошлись. Руслан вернулся в свой угол уже с уверенностью в своих силах.

ТРЕТИЙ РАУНД

Оба бойца вышли уставшими. Но если у Руслана усталость была физической, то у Магомеда ментальной. Его идеальный план дал трещину.

Он снова попытался давить. Вошёл в центр, зашагал мелкими шажками, замахал ногами, выбрасывая лоу-кики. Но его движения потеряли былую уверенность. Руслан, вспомнив наставление «ждать шанс», терпел и работал на контратаках. И этот шанс представился.

Магомед, в очередной раз пытаясь войти в клинч, на секунду опустил руку. И тут Руслан вложил в правый кросс всё, что у него осталось. Он не думал. Тело сработало быстрее головы.

Удар пришёлся точно в челюсть. Магомед закачался. Глаза его потеряли фокус, ноги подкосились, но он устоял. Инстинкт Руслана кричал: «Добивай! Он твой!», — но из угла донёсся голос Глебыча: «НЕ ЛЕЗЬ! НОГИ!».

И снова Руслан, превозмогая азарт, послушался. Вместо того чтобы нестись сломя голову, он послал в переднюю ногу Магомеда сокрушительный лоу-кик.

Удар пришёлся в середину бедра. Нога подломилась, и Магомед рухнул на настил, как подкошенный. Руслан накрыл его, добивая. Удары сыпались градом, пока рефери не оттащил его.

ПОБЕДА!

Руслан, еле держась на ногах, поднял руку. Он был измотан до предела. Но когда он посмотрел на Глебыча, то увидел, как суровое лицо тренера озарила редкая улыбка.

Глебыч обнял его и хлопнул по спине.

– Молодец, кабан. Послушал. Выиграл головой. Теперь отдыхай. Финал твой.

Артём и Саня, наблюдавшие за боем, ликовали. Их команда прошла в финал в полном составе. Путь к вершине продолжался, и сейчас, глядя на измождённого, но победившего Руслана, они верили, что нет ничего невозможного.

За окном, просыпалась ночная жизнь, зажигались огни, люди спешили домой.

Квартира Лики тонула в мягких сумерках. В гостиной, затянутой сизым табачным дымом, под мягкий перезвон фишек и шуршание карт царила своя мужская вселенная.

Димон, Кирилл и Стас сидели за столом, их позы были расслабленными. Они играли, изредка перебрасываясь короткими фразами. В пепельницах тлели сигареты, окурки громоздились друг на друге, бутылки с недопитым пивом поблёскивали янтарём в полумраке.

А на кухне, залитой тёплым светом люстры, царила Лика. На ней не было ничего, кроме маленького,   декоративного фартучка, подчёркивающего зрелые, но всё ещё совершенные формы её тела. Кастрюли шипели на конфорках, нож стучал по разделочной доске, пар поднимался к потолку, смешиваясь с ароматами жареной картошки и лука.

Гладкие ягодицы соблазнительно перекатывались из стороны в сторону, когда она переступала с ноги на ногу. Грудь сексуально колыхалась при каждом движении, и соски касались ткани фартука, вызывая приятные ощущения.

Когда она наклонялась к плите, на её молочно-фарфоровой, бархатистой коже играли тени от пламени конфорок. Казалось, что она сама горит изнутри живым огнём.

Она готовила не ту еду, что когда-то варила для Сани, с мыслями о витаминах и правильном питании. Это была еда для мужчин: жирная, пахнущая чесноком и специями, от которой в доме стоял сытный дух. И она была счастлива.

Лика что-то напевала себе под нос. Руки её двигались ловко, она даже не думала о том, что делает. Каждый взгляд, брошенный из гостиной на её покачивающиеся в такт движениям бёдра, был для неё подтверждением её нужности в этом простом и ясном мире.

Дверь на кухню скрипнула. Вошёл Макс.  Он молча подошёл сзади, обхватил её за талию, прижался к её спине. Она почувствовала его возбуждение. Нетерпеливый член упёрся ей между ягодиц. Требовательные руки скользнули ей под фартук, грубо сжав её  тяжёлую грудь.

Пальцы сжали и дёрнули соски. Грудь отозвалась привычной болью, переходящей в тепло, разливающееся по телу. Лика прикрыла глаза, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

— Ужин подождёт, — прошептал он ей в ухо.

Поцелуй обжёг ей шею. Лика обернулась и встретилась с его похотливым взглядом.

— А пацана-то нашего совсем пробило, — громко, чтобы слышали в гостиной, сказала она с игривым укором. — Совсем избаловали вы его.

Из гостиной раздался одобрительный смех. Димон что-то сказал, но слов было не разобрать.

— Иди сюда. — Макс развернул её к себе, прижал спиной к плите. Край столешницы упёрся в поясницу, конфорка всё ещё горела где-то сбоку. Его руки уже шарили по её телу, сжимали ягодицы и забирались между ног.

— Ладно, ладно, не гони лошадей, — она оттолкнула Макса, вытерла руки о фартук, сняла его и бросила на стул. — Пойдём в спальню.

Она взяла его за руку и повела, как когда-то вела за собой растерянного мальчика. Тогда она была королевой, а он щенком, которого надо научить. Но теперь он шёл уверенно.

Они вышли из кухни, пересекли коридор. Из гостиной донеслось:

— Макс, не задерживай там королеву надолго! — крикнул Димон. — Жрать охото!

— Не ссыте, — бросил Макс через плечо. — Я быстро.

Дверь спальни закрылась за ними.

Димон, не отрываясь от карт, бросил вслед понимающий взгляд.

— Ну что, Максюха наш совсем вырос, — ёрничающе протянул Димон, скидывая карты. — Из цыплёнка в петуха превратился. Настоящий.

Стас хохотнул, бросил взгляд в сторону коридора. Кирилл остался бесстрастным, только на скулах чуть дрогнули желваки.

***

В спальне, Лика первым делом притянула Макса к себе и начала целовать.

Она прильнула к его шее, жадные и опытные губы впитывали его запах и вкус. Язык скользил по коже, спускаясь всё ниже, и чувствуя, как его тело напрягается под её ласками.

Макс  положил ладони ей на плечи и заставил опуститься перед ним на колени.

— Работай, шлюха — сказал он просто, глядя на неё сверху вниз.

И Лика послушно склонила голову. Она  взяла его член в рот. Глубоко, насколько могла. Губы сомкнулись у основания, нос уткнулся в тёмные волосы, и она остановилась, привыкая к ощущению полноты.

Потом она задвигалась. Движения были отточенными и  профессиональными. Язык скользил с привычным усердием, без сбоев. Рука сжимала яйца, заставляя их подтягиваться ближе к телу.

Она слышала его сдавленное дыхание и чувствовала, как по её собственному телу разливается волна постыдного удовлетворения.

Потом он оттолкнул её и властно бросил на широкую кровать. Ласки кончились. Началось главное. Он навалился сверху и раздвинул её ноги. Даже не посмотрел, готова ли она. Вошёл без прелюдий, и Лика издала стон облегчения.

Это было грубо, по-скотски, но именно так ей и нравилось теперь. Её ноги обвились вокруг его спины, а тело само собой начало двигаться навстречу, подчиняясь животному ритму.

Таз сам пошёл вверх, навстречу каждому толчку, ловя его ритм, и подстраиваясь под его удары. Она кончила быстро, содрогаясь в его объятиях, потом ещё раз, уже с громким стоном.

— Вот это я называю трахать по полной программе, — выдохнула она.

Макс, не отвечая, перевернул её на живот. Один резкий рывок, и она уже была на четвереньках. Лика уткнулась лицом в подушку, чувствуя, как его руки впиваются в её бёдра.

Она поняла без слов, подалась назад и раздвинула руками ягодицы, подставляя себя для нового, ещё более унизительного и потому желанного акта обладания.

Он вошёл в её зад. Член прорвался сквозь узкое кольцо мышц насухо. Она впилась пальцами в простыню, приглушив крик тканью. Это было больно, но боль эта была сладкой и очищающей. Он двигался в ней грубо. Каждый толчок отдавался во всём теле, заставлял вздрагивать и стонать.

Перед самой развязкой он вытащил себя из неё. Она обернулась, глядя на него через плечо. Он стоял над ней и яростно дрочил, глядя ей прямо в глаза.

— Рот подставила, сука, — просто сказал он.

Лика, вся взмокшая, с затуманенным взглядом, послушно перевернулась и подставила лицо. Он кончил ей на щёки, губы и в волосы. А потом она, как послушная ученица, принялась вылизывать его, собирая с кожи каждую каплю.

Макс вышел из спальни расслабленной походкой. Лицо его было спокойным и уверенным. Он бросил пацанам: «Раздавайте, щас вернусь».

Димон, Кирилл и Стас переглянулись, и на их лицах расплылись одинаковые, довольные ухмылки.

А через минуту на кухню выпорхнула Лика. Волосы её были растрёпаны, на щеке краснела свежая царапина, но глаза сияли абсолютным, безраздельным счастьем. Она подошла к плите, проверила жаркое.

Заглянула в духовку, поправила противень. Жаркое шипело и пузырилось, распространяя по кухне умопомрачительный запах мяса и специй. Она попробовала соус кончиком пальца, облизала его и довольно кивнула.

И тихо, сама для себя, продолжила петь.